«Несколько дней из жизни Алёши Карамазова» в Школе-Студии МХАТ
Точка равновесия маятника
Зрители сидят на небольшой сцене учебного театра школы-студии, здесь же, вплотную к зрительским рядам играют актёры. Чёрное несимметричное пространство сцены, чёрный, обшарпанный сотнями актёрских каблуков сценический пол, чёрные узкие и высокие ширмы, расставляемые посреди сцены в каждой сцене в новом порядке, свет, бьющий из распахнутых, где-то за кулисами дверей - всё это создаёт ощущение неуюта. В этом мрачном пространстве обитают люди. Правда семья Хохлаковых (Лиза и её мать) живёт в уютном, светлом пространстве. Когда открывается дверь в их квартиру, мы видим только буфет тёмного дерева, с расставленной в нём посудой, но в этом буфете столько света, покоя и уюта, что кажется, вот там в этой комнате люди живут счастливо. Увы - нет, там – то же самое, что и во внешнем мраке. Души несчастных людей (Снегирёва, Грушеньки, Лизы, г-жи Хохлаковой) мечутся между добром и злом. Это спектакль о маятнике человеческой души, причём центр равновесия этого маятника у каждого из них – Снегирёва (Д.Ясик), Грушеньки (Е.Соломатина), г-жи Хохлаковой (И.Петрова), Лизы (А.Урсуляк) – лежит всё-таки где-то в зоне Зла. Причём причины этого неуклонного и иррационального, неуправляемого стремления к злу у каждого из героев свои – раненое, обожжённое самолюбие отставного штабс-капитана; несчастливая любовь у Груши; привычка, ставшая натурой у г-жи Хохлаковой; болезнь Лизы, покалечившая не только тело девушки, но и душу её.

Алёша Карамазов
Каждый из героев-«маятников» выбирает себе в собеседники Алексея Карамазова (С.Лазарев) и будто в зеркало смотрится во время страстных диалогов в эту чистую душу, словно взывая к нему – «Спаси!». Алёша напряжённо внимает каждому, это напряжение, это непрерывное перемалывание чужого зла через себя постоянно отражается у него на лице – С.Лазарев играет, прежде всего, эти усилия бескорыстного «чистильщика» человеческого. В какой-то момент качнётся и маятник Алексея: «Я мира этого не принимаю!»

Снегирёв и Лиза
Но самыми «достоевскими» героями в спектакли оказываются Снегирёв и Лиза. Д.Ясик замечательно играет отставного штабс-капитана словно человеком без каких-то внутренних «шарниров», словно они у него от бесконечных унижений выгорели – он из добродушного состояния в злое перелетает мгновенно, без всякого перехода; когда Снегирёв растаптывает 200 рублей, принесённых ему Карамазовым, крупно размахивая руками - это униженный до крайней степени человек, и унижением этим впавший в тяжкую злобу.
Лиза А.Урсуляк внешне совсем не похожа на своих прежних героинь – Джульетту, Джулиану, Земфиру – с тоненькими коротенькими косичками, в большой инвалидной коляске она смотрится совсем крохотной, но какие страсти кипят в этом маленьком теле – она пытается любить, она ненавидит, яростно ненавидит и себя, и мир божий. Урсуляк играет очень сильно, играет изощрённо, играет душой тяжёлую роль, играет молодую девушку-калеку, душа которой поражена злом как ржой, и неизвестно найдётся ли кислота, чтобы эту ржу отчистить.

Финал
Спектакль заканчивается, конечно, речью Алексея у камня. Алёша обращается с этой речью к зрителям, других героев на сцене в этот момент нет, и это правильно – психика любого человека, не только Снегирёва или Хохлаковой – это маятник, маятник между добром и злом: «Господа, мы скоро расстанемся! … Знайте же нет ничего выше и сильнее, чем какое-нибудь хорошее воспоминание… И если много набрать таких воспоминаний – то спасён человек». Спастись – значит перенести точку равновесия из зоны зла в зону добра. Алёша, а может ли таким спасительным воспоминанием для человека быть театральное воспоминание?