«Будь здоров, Гена!» в Школе-студии МХАТ
Мои пятидесятые
Спектакль поставлен по четырём отрывкам из четырёх киносценариев Г.Шпаликова. Начало первого сюжета – это словно зерно, из которого прорастают второй, третий, четвёртый сюжеты, а также окончание первого. «Патруль 31 декабря» - компания курсантов военного училища отмечает Новый Год, забравшись в какую то комнату. Открывают банку шпрот, крупно режут колбасу, хлеб. Стаканов нет. Портвейн, наливаемый из «огнетушителя» (примечание: так во второй половине прошлого века называлась большая бутылка вина), пьют по очереди из металлической кружки прикованной цепочкой к бачку. Сразу же обращаешь внимание на две вещи (два явления):
1) На Гену. Один из курсантов (точнее один из студентов Школы-студии – Ю.Квятковский) удивительно похож на НЕГО. На Г.Шпаликова (см. его фотографии курсантского периода жизни в любом его сборнике). Такой же взгляд чуть исподлобья, такая же улыбка, лицо, форма головы, стрижка.
2) На обстановку. Спектакль играется в небольшой аудитории: 3-4 окна (через которые падает свет от фонарей Камергерского проезда, являющийся дополнением к сценическому свету), на подоконниках столетники и герань, посредине комнаты видавший виды круглый обеденный стол, пара старомодных стульев, слева – металлическая кровать, справа – раскладушка, из-под которой виднеется чемодан. Для полноты картины, к сожалению, не хватает только над столом матерчатого абажурчика. Сидя в первом ряду, можно рукой достать до стола.
Эти два наблюдения вносят в спектакль нечто ушедшее и личное – Шпаликова (каким его помнишь по жизни, по фото и кинохронике) и пятидесятые, прожитые именно тобой. Они ведь были именно такими – простыми, искренними, блестевшими никелевыми спинками кроватей. И вдруг оказывается - то, что происходит здесь и сейчас с этими молодыми курсантами, уже происходило с тобой – тогда и там. Времена совместились - театральная машина времени заработала. Кроме того, режиссёр-постановщик Д.Брусникин насытил спектакль песнями-шлягерами Шпаликова далёких уже 60-х – кто побывал там,в 60-х, не может их не вспомнить «Палуба, палуба …», «Крепче за баранку держись, шофёр!», «Топ! Топ! Топает малыш …» и многими другими. Магия материального мира, совмещаясь с магиями музыкальной и актёрской, творят театральное чудо.

Воспоминания о будущем
Курсанты пьют и мечтают. Мечтают о любви, о девушках, о необыкновенных встречах. Все остальные сюжеты (2-й «День обаятельного человека», 3-й «Летние каникулы» и 4-й «Долгая счастливая жизнь») являются их воспоминаниями о будущем. Мечты стали явью, они дембильнулись и … знакомятся с девушками, встречаются с ними, ухаживают за ними, женятся на них. Мечты сбываются?! И тут выясняется, что жизнь – это совсем не фейерверк, а тяжкий путь познания, познания себя самого, познания Мира, познания Женщины. А окончание первого сюжета – это и есть сама Жизнь – непредсказуемая и непонятная. 2, 3 и 4 история идут слоями, совмещаясь на вечеринках, на танцах, в фойе кинотеатра, театра. И помимо этого буквального соприкосновения шпаликовских историй видно, как герои бьются лбом об одну и ту же невидимую стену, стену познания жизни:
2. Она (Урсуляк) – вся в семье, в том, что является общим и неделимым для них двоих, а Он (С.Щедрин), это видно зрителю сразу (но не видно ей!), Он – ВНЕ семьи.
3. Он (А.Розин) никак не может выбрать одну из двух девушек. Обе – хороши. Случайно, в буфете кинотеатра за бутылкой пива встречает какого-то потёртого «работягу» (И.Барабанов), который, запивая пиво водкой, рассказывает о своём горе – о своей безответной любви (её мы так и не увидим). Не знаю, понял ли Он, но зрители увидели счастливого (пусть и несчастного!) человека, человек, который любит.
4. Пересказывать историю, когда-то сыгранную И.Гулая и К.Лавровым, врядли стоит – фильм все видели. Хочу лишь отметить, что А.Матросов и С.Ануфриева играют не хуже. А за завтраком, где их отчуждение становится очевидным, видимым им обоим, звучит та же песенка «Хороши вечера на Оби». Помните? Звучит она только не с баржи, а из магнитофона (музмашины) буфетчицы.