«Гримёрная» во МХАТе имени Чехова

Япония
Япония начинается ещё до спектакля – в программке фамилии исполнительниц и творческой группы набраны каким-то «японским» шрифтом – кириллические буквы очень похожи на иероглифы, и к тому же напечатаны фамилии не слева направо (по-европейски), а по-японски – сверху вниз. На тесной Новой сцене выстроен кусочек Японии – освещают японское пространство фонарики из бамбука и рисовой бумаги, на стенах и на полу - циновки и коврики из соломки с восточными драконами и орнаментами. Посредине – большой гримёрный стол, над ним огромное чёрное зеркало, в котором отражаются зрители, пришедшие на спектакль.

Узники театра
Это - гримёрная актрисы С (М.Зудина), мы застаём её в антракте и по окончании спектакля «Чайка», она играет в нём Нину Заречную. Здесь также обитают призраки актрис А и В (Г.Киндинова и Я.Колесниченко), они появляются из зеркала, эти мгновения, когда в зеркале видно отражение живого человека, а с обратной стороны – привидения вглядываются в жизнь живых – самые ценные в спектакле.

Ещё здесь появляется актриса (а впоследствии привидение) D (Ю.Шарикова). Актрисы С и D весьма жёстко выясняют между собой, кто же из них должен играть Заречную. Актриса C твёрдо заявляет, что она будет играть эту роль ещё 20 лет. Когда слышишь этот текст из уст супруги художественного руководителя театра, хочется воскликнуть вместе с К.С.Станиславским «Я – верю!». Актриса С, оставшись наедине с собой, еще и ещё раз проговаривает текст роли Заречной – «Люди, львы, орлы и куропатки…», «…Неси свой крест и веруй!…» Призраки А, В, и присоединившаяся к ним D гримируются, пудрятся и разыгрывают отрывки из разных пьес – вначале из «Макбета», затем из старой японской мелодрамы, а потом следует сплошной Чехов – «Чайка», «Вишнёвый сад», «Три сестры». Текст японской пьесы «Гримёрная» примерно процентов на 90 состоит из цитат и перефразированных чеховских цитат. Призраки и актрисы даже между собой выясняют отношения с помощью предложений из Чехова, у этих привидений и актрис отсутствует собственные слова, все они – вечные узники театра, вне театрального пространства они не существуют, даже собственную смерть вспоминают вскользь, главное – играть, играть! Текст Чехова актриса С читает традиционно по-зудински (с выражением!), привидения читают Чехова то куражась и дурачась, то подвывая в стиле провинциальных примадонн, то пронзительно (со слезами на глазах) – «Будем жить! … Если бы знать!» Поистине – «Весь мир – Театр, и даже привидения в нём – актрисы!»

Японская «бонбоньерка»
Ассоциация с японской миниатюрой у меня на «Гримёрной» тоже была, тем более, что сидел я на первом ряду, практически непосредственно в гримёрной. Почему-то японскими остались только программки и декорации, актрисы не были загримированы под японок, видимо для того, чтобы не «удалять» от зрителей «призрачного» японского Чехова. Эта японо-русская миниатюра для меня миниатюрой и осталась, изящной бонбоньеркой, и … не более, в руках её крутишь, любуешься, на столик ставишь – и забываешь. Прежде всего, смутил меня «минимализм» пьесы. Разве можно писать пьесы, почти целиком состоящие из цитат? Конечно, можно! Самый яркий пример – «Молитва клоунов» в театре Около. Но та «Молитва» была со сцены прочитана голосами Трагических Клоунов, и ведь та русская молитва тоже была миниатюрой, она была короче, чем 1 час 20 мин., но в ней была невероятная концентрация трагизма, это достигалось сочетанием клоунских и трогательных человеческих интонаций. Именно этого, авторского взгляда (драматурга и режиссёра) на Чехова, на Жизнь, на … Небытие, на Театр, мне не хватало в «душном» пространстве «Гримёрной». Нельзя ведь обойтись примечанием в программке – «Призраки – это концентрированные сгустки воздуха…», надо СКАЗАТЬ зрителю – КТО они? После встречи с A, B, C, D у меня осталось какое ощущение ущербности этих людей и … душ: нет у них своих слов, своих мыслей, своих чувств. Они говорят и чувствуют текстом Чехова. После встречи с людьми театра, в частности с живыми актёрами, никогда такого ощущения не возникает. Актёры – существа более «отвязные» (в том смысле, что они более отвязаны от своих персонажей). А как считают авторы, драматург и режиссёр, я так и не понял. Авторского взгляда не было, были цитаты. Хочется МАКСИМАЛИЗМА, а не минимализма. Как заявку на Чехова – «Чайка», «3 сестры», «Вишнёвый сад» - спектакль целиком и полностью принимаю.