«"Праведники"» в Театре У Никитских ворот
Праведники в кавычках, или разбойники
Розовский обозначил своё отношение к героям этой истории, русским террористам-революционерам, ещё до спектакля – в афише и в программке, заключив их в «» - дескать, праведники они в кавычках, псевдоправедники. Вокруг сцены – зелёная деревянная рама, наверху её барельеф Вольтера, улыбающегося своей язвительной улыбкой, что означает этот ребус – я не разгадал. На чёрной сцене стол с искажёнными пропорциями стол и пара табуреток, это комната, где собираются террористы, во втором действии это помещение, будучи укороченным вдвое, превратится в одиночную камеру.
Спектакль начинается в темноте – звучит мощный шаляпинский бас:
«Жило двенадцать разбойников,
Жил Кудеяр-атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан»
На сцене медленно зажигается свет, там – они, разбойники (по Розовскому), или праведники (по Камю). Розовский ведёт сознательную игру на понижение и принижение террористов-праведников:
- руководителя группы Бориса Анненкова (прототип – Б.Савинков) играет актёр амплуа «шулер/карманный вор» - бегающие глаза, кривящийся в ухмылке рот, это резко контрастирует со взвешенными речами данного героя;
- на столе у террористах огромная бутыль (в старых советских фильмах из таких пили бандиты-махновцы на своих «малинах») с водкой (или самогонкой), члены группы постоянно пьют за успех своего дела, приговаривая: «Крепка, зараза!»;
- кто-то из «праведников» говорит: «А давайте споём нашу песню!», все (с воодушевлением): «Давайте!» Поют песню Некрасова про 12 разбойников. То есть: это не только песня про них, разбойников, но и ИХ песня;
- разбойник-убийца Иван Каляев и разбойница Дора (прототип – Дора Бриллиант) совершают на столе половой акт, артист при этом сопит, изображая оргазм, а актриса что-то говорит про грязный, склизкий мир. Разбойник «Иван Каляев с Никитских Ворот» уходит «на дело» (убийство Великого Князя), на ходу застёгивая ширинку.
Камю много размышлял о русских террористах начала XX века, несколько глав его «Бунтующего человека» посвящены им, писал не о разбойниках и бандитах, а о Бунтарях: «Но люди 1905 г., раздираемые противоречиями, именно своим отрицанием и смертью порождали ценности, которым было обеспечено будущее производя их на свет одной только верой в их появление. Они подчеркнуто ставили превыше самих себя и своих палачей это высшее и горькое благо, которое, как мы уже видели, лежит у истоков бунта. [...] Они - отражение, на сей раз историческое, той формулы, которую мы вывели, завершая анализ мятежного духа: "Я бунтую, следовательно, я существую". Суть этих ценностей - в лишениях и одновременно в ослепительной уверенности».
Розовские разбойники вместо того, чтобы заниматься своим кровавым бизнесом, рассуждают, спорят о том, прав был Каляев, что пожалел детей Князя и не выполнил задание, или нет. Разве так разбойники себя ведут? Впечатление от первого действия : будто ёмкий, объёмный текст Камю, режиссёр пытается расплющить в нечто плоское и однозначное. Текст пьесы сопротивляется, и режиссёр во втором действии, похоже, просто не знает, как ему «молотить» Камю дальше, и актёры просто с выражением читают свои роли. В финале все «разбойники» выходят к рампе, склоняют головы, звучит голос Ф.И.Шаляпина: «Господу Богу помолимся!» - разбойничьи души отмаливают грехи. Ещё одна фальшь – Каляев, Д.Бриллиант и другие – ушли, не склонив головы ни перед своим противником, ни перед Богом, ушли не покаявшись.