|
|
Пишет jeanix (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} jeanix)@ 2003-08-24 19:00:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
«Кремль, иди ко мне» в Школе Современной Пьесы
Карнавал
Действие спектакля разворачивается во время Первого Российского Карнавала. Молодые люди, развалившиеся в креслах первого ряда партера и задравшие ноги, обутые в кроссовки, на сцену, по-новорусски наивно переспрашивают друг у друга: «А в каком году он был?» Правильный ответ: «Всегда». Драматург А.Казанцев и режиссёр Б.Мильграм рассматривают карнавал как одну из фундаментальных форм организации жизни: всё течёт, всё изменяется, меняя маски и лики, причёски и костюмы, речи и интонации. Вчера ты был любимым мужем, сегодня: ты - муж обманутый, вчера: ты - сотрудник КГБ (НКВД, ФСБ, МВД, ФАПСИ – ненужное зачеркнуть), сегодня: ты - «оборотень в погонах» на службе у олигарха – это противно, конечно, особенно когда увидишь Олигарха (его играет большая кукла, будто сбежавшая из телепередачи «Куклы», и загримированная под Филозова), пожирающего огромным ртом сосиски из чужого холодильника, но – «Кто же будет платить ТАКИЕ деньги в старой Конторе?», вчера он сжимал тебя в своих страстных, молодых, свежих объятиях и шептал нежные слова, сегодня: ты - стареющая и уже ненужная любовница, просто использованная как ступенька в карьерном движении вверх, вчера: ты - никому не известный заикающийся новичок, сегодня: ты – кумир миллионов, ты – телезвезда, ведущий ток-шоу «Как стать богатым и здоровым, и не быть бедным и больным».
Карнавальность
Карнавальность достигается довольно-таки простыми, но эффективными театральными средствами:
- масочностью, «масочным» исполнением ролей, актёры играют чуть-чуть остранённо, немного несёрьёзно, причём персонажей в спектакле раза в 3-4 больше чем артистов, которых всего трое – А.Филозов, М.Хазова, А.Зуев. Актёры мгновенно надевают на себя роли как карнавальные костюмы и маски, причём актёры-мужчины играют, в том числе, женщин, а актриса - мужчину, невозможно забыть широкобёдрую и полногрудую Аглаю Леопольдовну, даму со смачным южным говорком в исполнении Филозова, а, глядя на стройные длинные ножки персонажей Зуева, не сразу сообразишь, кто перед тобой – Антуан или Антуанетта;
- оперностью. Когда карнавальность ситуации доходит до полного абсурда, герои спектакля начинают по-оперному петь – и арии, и песни, слова ведь уже не могут выразить всю полноту абсурдности перманентных изменений;
- джазовостью. Перед сценой стоит пианино, героиня Хазовой, заблудившись в «карнавале» жизни, вдруг начинает джазовую импровизацию на тему «Парня молодого полюбила я», героиня Филозова подыгрывает и на крышке пианино, и на клавишах, идёт джаз в четыре руки;
- картонностью, наивностью декораций (художник Б.Лысиков). Вместо занавеса – складная картонная гармошка, которая то сдвигается, то - раздвигается, открывая, то гигантского Олигарха, то – новый ракурс Кремля, который опять не идёт ко мне (Николаю Оннову, главному герою спектакля).
Двигаются по сцене узенькие ширмочки, вращаются трёхгранные призмы, «карнавалятся» маски-персонажи, и в этом карнавально-театральном калейдоскопе отражаются приметы прошедшего десятилетия, вечные приметы жизни: купля-продажа, любовь, деньги, предательство, олигархи, «приехал муж из командировки…»
«Кремль не ходи ко мне! Не надо!»
Николай Оннов сетует: как можно жить в этой продажной преступной стране, где власть (Кремль) забыла про свой народ. Он готовит ТВ-передачу на эту тему, в заставке которой маленький мальчик говорит: «Кремль, иди ко мне!» И время от времени повторяет эту магическую фразу, обращаясь к кремлёвскому пейзажу за окном. И вдруг Кремль идёт, ИДЁТ! Он почти уже просовывается в окно! И тогда героям (и зрителям) становится понятно – пусть он лучше не идёт, а остаётся там, где он был, вдалеке от народа. У них (кремлей) – своя жизнь, у нас – своя, единожды нам, гостям этого мира, данная. Пронзительный монолог Н.Оннова «Я летал над церковью…» зал провожает аплодисментами – ничего не даёт такого острого ощущения жизни, как полёт над землёй – «Ты и мироздание, ты и твоя жизнь», всё остальное исчезает в эти мгновения, жизнь - ведь это тоже полёт из точки Р. в точку С.
Критика о спектакле
http://www.smotr.ru/2002/2002_shsp_krem
Критика спектакль не приняла. «Коммерсант» назвал спектакль беспределом и выдал следующий приговор: «И если бы в театральном мире существовала премия, подобная киношной «Золотой малине», в этом сезоне она несомненно досталась бы "Кремлю"." /Конец цитаты/
Тем не менее, 2 крупицы сочувствия критики театру выдали:
- Соколянский: «Что мешает мне разругать спектакль «Кремль, иди ко мне!» на все корки - да, пожалуй, то, что в тяжелые минуты я солидарен с Казанцевым. «Век вывихнул сустав» - о, нам бы ваши проблемы, любезный принц Гамлет! Наши вывихи относятся к роду самопроизвольных, а не травматических. Они случаются постоянно, и вправлять их - бессмысленное, в общем, дело.»
- Агишева: «Ясно, что стоит за этим [спектаклем, пьесой] вовсе не конъюнктура, а искренняя растерянность интеллигента перед жизнью, которую он не понимает и не принимает, может быть, даже в большей степени, чем прежнюю, с которой так яростно боролся.»
А.Соколянский отметил, что спектакль собираются урезать более чем на час, и это должно пойти ему на пользу. Сообщаю, что спектакль сокращён на 40 минут, и сейчас идёт 2:30 с антрактом. Видимо это пошло ему на пользу, хотя я очень люблю длинные спектакли - на "Вишнёвом саде" Някрошюса 6 часов я просто балдел, и сожалел, что так рано всё закончилось. Надеюсь, что версия для большой сцены будет естественно БОЛЬШЕ, чем для малой.
Пьеса лежит вот здесь
http://www.theatre.ru/drama/kazancev/kr
Карнавал
Действие спектакля разворачивается во время Первого Российского Карнавала. Молодые люди, развалившиеся в креслах первого ряда партера и задравшие ноги, обутые в кроссовки, на сцену, по-новорусски наивно переспрашивают друг у друга: «А в каком году он был?» Правильный ответ: «Всегда». Драматург А.Казанцев и режиссёр Б.Мильграм рассматривают карнавал как одну из фундаментальных форм организации жизни: всё течёт, всё изменяется, меняя маски и лики, причёски и костюмы, речи и интонации. Вчера ты был любимым мужем, сегодня: ты - муж обманутый, вчера: ты - сотрудник КГБ (НКВД, ФСБ, МВД, ФАПСИ – ненужное зачеркнуть), сегодня: ты - «оборотень в погонах» на службе у олигарха – это противно, конечно, особенно когда увидишь Олигарха (его играет большая кукла, будто сбежавшая из телепередачи «Куклы», и загримированная под Филозова), пожирающего огромным ртом сосиски из чужого холодильника, но – «Кто же будет платить ТАКИЕ деньги в старой Конторе?», вчера он сжимал тебя в своих страстных, молодых, свежих объятиях и шептал нежные слова, сегодня: ты - стареющая и уже ненужная любовница, просто использованная как ступенька в карьерном движении вверх, вчера: ты - никому не известный заикающийся новичок, сегодня: ты – кумир миллионов, ты – телезвезда, ведущий ток-шоу «Как стать богатым и здоровым, и не быть бедным и больным».
Карнавальность
Карнавальность достигается довольно-таки простыми, но эффективными театральными средствами:
- масочностью, «масочным» исполнением ролей, актёры играют чуть-чуть остранённо, немного несёрьёзно, причём персонажей в спектакле раза в 3-4 больше чем артистов, которых всего трое – А.Филозов, М.Хазова, А.Зуев. Актёры мгновенно надевают на себя роли как карнавальные костюмы и маски, причём актёры-мужчины играют, в том числе, женщин, а актриса - мужчину, невозможно забыть широкобёдрую и полногрудую Аглаю Леопольдовну, даму со смачным южным говорком в исполнении Филозова, а, глядя на стройные длинные ножки персонажей Зуева, не сразу сообразишь, кто перед тобой – Антуан или Антуанетта;
- оперностью. Когда карнавальность ситуации доходит до полного абсурда, герои спектакля начинают по-оперному петь – и арии, и песни, слова ведь уже не могут выразить всю полноту абсурдности перманентных изменений;
- джазовостью. Перед сценой стоит пианино, героиня Хазовой, заблудившись в «карнавале» жизни, вдруг начинает джазовую импровизацию на тему «Парня молодого полюбила я», героиня Филозова подыгрывает и на крышке пианино, и на клавишах, идёт джаз в четыре руки;
- картонностью, наивностью декораций (художник Б.Лысиков). Вместо занавеса – складная картонная гармошка, которая то сдвигается, то - раздвигается, открывая, то гигантского Олигарха, то – новый ракурс Кремля, который опять не идёт ко мне (Николаю Оннову, главному герою спектакля).
Двигаются по сцене узенькие ширмочки, вращаются трёхгранные призмы, «карнавалятся» маски-персонажи, и в этом карнавально-театральном калейдоскопе отражаются приметы прошедшего десятилетия, вечные приметы жизни: купля-продажа, любовь, деньги, предательство, олигархи, «приехал муж из командировки…»
«Кремль не ходи ко мне! Не надо!»
Николай Оннов сетует: как можно жить в этой продажной преступной стране, где власть (Кремль) забыла про свой народ. Он готовит ТВ-передачу на эту тему, в заставке которой маленький мальчик говорит: «Кремль, иди ко мне!» И время от времени повторяет эту магическую фразу, обращаясь к кремлёвскому пейзажу за окном. И вдруг Кремль идёт, ИДЁТ! Он почти уже просовывается в окно! И тогда героям (и зрителям) становится понятно – пусть он лучше не идёт, а остаётся там, где он был, вдалеке от народа. У них (кремлей) – своя жизнь, у нас – своя, единожды нам, гостям этого мира, данная. Пронзительный монолог Н.Оннова «Я летал над церковью…» зал провожает аплодисментами – ничего не даёт такого острого ощущения жизни, как полёт над землёй – «Ты и мироздание, ты и твоя жизнь», всё остальное исчезает в эти мгновения, жизнь - ведь это тоже полёт из точки Р. в точку С.
Критика о спектакле
http://www.smotr.ru/2002/2002_shsp_krem
Критика спектакль не приняла. «Коммерсант» назвал спектакль беспределом и выдал следующий приговор: «И если бы в театральном мире существовала премия, подобная киношной «Золотой малине», в этом сезоне она несомненно досталась бы "Кремлю"." /Конец цитаты/
Тем не менее, 2 крупицы сочувствия критики театру выдали:
- Соколянский: «Что мешает мне разругать спектакль «Кремль, иди ко мне!» на все корки - да, пожалуй, то, что в тяжелые минуты я солидарен с Казанцевым. «Век вывихнул сустав» - о, нам бы ваши проблемы, любезный принц Гамлет! Наши вывихи относятся к роду самопроизвольных, а не травматических. Они случаются постоянно, и вправлять их - бессмысленное, в общем, дело.»
- Агишева: «Ясно, что стоит за этим [спектаклем, пьесой] вовсе не конъюнктура, а искренняя растерянность интеллигента перед жизнью, которую он не понимает и не принимает, может быть, даже в большей степени, чем прежнюю, с которой так яростно боролся.»
А.Соколянский отметил, что спектакль собираются урезать более чем на час, и это должно пойти ему на пользу. Сообщаю, что спектакль сокращён на 40 минут, и сейчас идёт 2:30 с антрактом. Видимо это пошло ему на пользу, хотя я очень люблю длинные спектакли - на "Вишнёвом саде" Някрошюса 6 часов я просто балдел, и сожалел, что так рано всё закончилось. Надеюсь, что версия для большой сцены будет естественно БОЛЬШЕ, чем для малой.
Пьеса лежит вот здесь
http://www.theatre.ru/drama/kazancev/kr
