«Моно-3» в Театре на Юго-Западе
Рождение театра: внутри черепной коробки Демиурга


3
«Моно» обозначает самого В.Беляковича, это его моноспектакль, он читает свои собственные рассказы. «3» означает: сам сочинил, сам поставил, сам исполняет. «3» означает также порядковый номер: в апреле был «Моно-2», а ещё раньше - «Моно-1», увы, их я не видел. Как я понял из пояснений В.Р., каждое «Моно» уникально, если пересечения по содержанию между ними и есть, то процентов на 10-15%.

Рабочий театра
Сцена ЮЗ, как всегда, почти пуста, на ней лишь металлический стул с высокими ножками, будто из какого-то бара. Освещается лестница у левой стены, ведущая в глубины театра, помните, по ней убегал на сцену Па Ле Рояля и возвращался оттуда Мольер. Звучит бравурный марш, по ступенькам спускается В.Белякович, он в «рабочей» одежде – в джинсах, в футболке без рукавов, в крупных мускулистых руках - курточка, бейсболка, бутылочка с водой и пачка листков бумаги, под бурные аплодисменты публики он делает круг по сцене, подходит к стулу, надевает козырьком назад кепку, куртку, ставит на пол бутылку, бросает недалеко от себя на пол листки с текстами рассказов, прислоняется к стулу. Рабочий театра готов к работе!
Он начинает с упоминания недавно прошедшего праздника Победы, вспоминает, как на вступительных экзаменах в ГИТИСе читал стихотворение Э.Межелайтиса из цикла «Вечно живые», читает это стихотворение, читает мощно, в зале – звенящая тишина и голос В.Р., вдруг у какой-то зрительницы несколько раз громко звонит мобильник (слышно её судорожное копание в сумочке). В.Р., завершив стихотворение, иронично комментирует происшествие: «Вот, мол, я тут перед вами почти на котурнах, а вы…». Но всё это не сердито и не зло, а с мягкой улыбкой, как о расшалившихся детях. Установив с момента своего появления на «Лестнице Мольера» магнетическо-энергетический контакт со зрительным залом, Белякович по ходу спектакля его усиливает. Ощущения, что на сцене мало артистов, не возникает.

Совмещение несовместимого
В рассказах, составивших «Моно-3» («Мать», «Украли сумку», «Приключения в греческом публичном доме», «Новая фамилия для Сушиной») поражают две, казалось бы, несовместимые между собой особенности – предельная искренность автора и невероятная гиперболизация: В.Р. ведёт рассказ от первого лица и, совершенно очевидно, что фабулы своих рассказов он не придумывает, а черпает из собственной жизни, и этой бесстрашной откровенностью «Моно» похоже на лучший спектакль-рассказ Е.Гришковца «Как я съел собаку». Искренность – это мощный инструмент завоевания зрителя, у каждого зрителя есть (или была) любимая и … смешная (она ведь из другой эпохи) мама, каждого человека хоть раз в жизни «разводили», ну если не в публичном доме, то в бутике или на рынке. Встречая искренность на сцене, близкую и понятную ему искренность, зритель идентифицирует себя с героем, и тогда на сцене зритель видит уже не моноисполнителя моноспектакля, а себя, любимого. И здесь «искренний» Белякович преподносит зрителю сюрприз, он включает мощную систему «гиперболических линз», он невероятно укрупняет, увеличивает, преувеличивает, обостряет какие-то ситуации, реакции, чувства своего героя. Зал грохочет от смеха. «Над кем смеётесь?» - «Над собой, Валерий Романович! Над собой!». Смеёмся над своей глупостью, трусостью, тормознутостью, консерватизмом, жадностью.

Театр В.Беляковича в чистейшем виде
«Моно-3» - спектакль, очищенный от актёров, от иного авторства, спектакль, в котором автор, режиссер и исполнитель - един, представляет собой театр В.Р.Беляковича в чистом, дистиллированном виде. Во время спектакля мы находимся как бы «внутри черепной коробки режиссёра» (© lev_semerkin@lj) и можем наблюдать, как рождается его Театр. В этом спектакле особенно отчётливо видны фундаментальные свойства театра В.Беляковича:
- Монологичность. Это одна из самых характерных и внешне очевидных черт спектаклей Беляковича. В его спектаклях много монологов. Он часто «расковычивает» диалоги пьес, превращая их как бы в монологи своих героев. При этом герой монолога помещается, как правило, под софит, прикреплённый к потолку. Эффект: герой в эти мгновения помещается, словно под театральный микроскоп или лупу, становясь объектом пристального внимания зрителя. «Моно» - это монолог В.Р. под «микроскопом», под софитом длиной в спектакль.
- Гиперболизация. Это ещё один волшебный театральный «микроскоп» Беляковича. Он укрупняет, гиперболизирует своих героев, видимо, для этих целей он вырастил и собрал в театре на Юго-Западе коллекцию актёров-гротесков, гиперактёров – Авилов, Коппалов, Гришечкин, Сушина, Галкина, … «Моно» плотно насыщено, так называемой, ненормативной лексикой, и этот мат играет важную роль в спектакле, являясь одним из технических приёмов, с помощью которого режиссёр строит свои преувеличения и гиперболы.
- Это театр Демиурга, Беляковичу ничто не мешает создавать в спектаклях по Шекспиру, Чехову, Гольдони, Гоголю свой авторский мир. В «Моно» он становится абсолютным Демиургом. Искренность и откровенность «Моно» - это откровения театрального Демиурга. Вначале было слово, слово Демиурга, слово В.Р.Беляковича.