«Вишнёвый сад» в Омском театре драмы
В поисках утекающего времени
В поисках утекающего времени

1 действие. Утекающее время
Сцена почти пуста, на ней в случайном порядке расставлена случайная мебель – какие-то стулья, столик и т.п., где-то посредине – красное пианино, крышку которого так никто и не откроет и никто не сыграет нём («душа моя, как дорогой рояль, который заперт и ключ потерян»?). Вместо задника – больший белый экран, куда сразу после открытия занавеса проецируются бегущие титры:
Вишнёвый сад
трагифарс в четырёх действиях
Постановка – заслуженный деятель искусств России Евгений Марчелли
Действующие лица и исполнители …
Как и написано в титрах, спектакль будет идти в 4-х действиях, с тремя антрактами (даже в гигантском «Вишнёвом саде» Някрошюса, кажется, было только два антракта), омский спектакль идёт всего два с половиной часа, зачем же столько антрактов? У Марчелли каждое действие – это отдельный аккорд театрального трагифарса, звучащий в своей тональности. Хотя деление на акты и соответствует чеховскому, режиссёр разделяет спектакль на акты весьма неожиданно, иногда антрактом разрезается фраза персонажа.
На сцене – суета, все готовятся к встрече гостей, бегают, что-то приносят. Приехали «парижане». С этого момента на экране начинает идти фильм – хроника начала прошлого века: Париж, улицы, Эйфелева башня, люди, автомобили. Видишь эту уже давным-давно ушедшую жизнь, слышишь реплики героев, которыми они обмениваются при встрече с домом, с садом, с друг другом: «Ты мама, помнишь какая это комната?…. Детская… Детская милая моя прекрасная комната, я тут спала, когда была маленькой… Время идёт… О, моё детство, чистота моя! … Посмотрите, покойная мама идёт по саду в белом платье!... Отчего Вы так подурнели? Так постарели?...», и тебя охватывает острое чувство ностальгии по ушедшему и уходящему на твоих глазах времени, жизни.

2 действие. Театр абсурда
Режиссёр ставит у авансцены помост, маленькую сцену на сцене, персонажи, пришедшие на пикник, рассаживаются на этой сцене на стульях, лицом к зрителям, и говорят, говорят... Но друг друга никто не слышит и не слушает.

И их диалоги, разговоры, звучат как монологи бесконечно одиноких людей: «У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая… А откуда я и кто я - не знаю... Никак не могу понять направления, чего мне, собственно, хочется, жить мне или застрелиться… Огурчик!... Мой папаша был мужик, идиот, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна, и все палкой. В сущности, и я такой же болван и идиот… Живу давно. Меня женить собирались, а вашего папаши еще на свете не было... А воля вышла, я уже старшим камердинером был… Человечество идет вперёд, совершенствуя свои силы…Перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел…» Лопахина с его идеей продажи вишнёвого сада никто не только не слышит, но и не пытается слушать, не пытается понять. Апофеозом абсурда является появления прохожего – это огромный статный красавец, одетый в сказочный расшитый кружевами мундир гвардейца XVII-XVIII в.в., он в напудренном парике и треуголке, ярко нарумянен, и декламирует какой-то дикий текст: «Брат, страждущий брат мой… выдь на Волгу…» Чеховские герои в этом акте более похожи на героев Ионеско. Жизнь абсурдна, потому что неуправляема. Жизнь неуправляема, потому что абсурдна.

3 действие. Все в проигрыше
Слева, чуть в глубине сцены стол, накрытый белой скатертью, расставляют посуду, звучит музыка. Праздник в полный размах не раскручивается, за стол не садятся: ждут с торгов Гаева и Лопахина. Наконец они приезжают, короткий обмен репликами: «Продан вишнёвый сад? Кто купил? - Я купил!» И тут же все убегают, оставляя победителя Лопахина одного, ему хочется рассказать, поделиться – как он победил в этой жёсткой схватке с богачом Деригановым, но если кто и выходит на сцену – тут же и уходит, оставляя Лопахина одного. Ему не с кем поделиться своей радостью. Лопахин на глазах тускнеет. Он разливает в белые пластмассовые стаканчики шампанское, которое никто не будет пить, лишь Яша, да Симеонов-Пищик возьмут по стаканчику. В проигрыше – все. Раневкая и К° – потому что потеряли главное, что у них было - «Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама…» И Лопахин – в проигрыше, потому что нет у него радости. И тут понимаешь, что вишнёвый сад, про который с самого начала все говорят, который все, даже Лопахин потеряли, и который не появится в спектакле ни одним своим стволом, ни одной своей веткой, ни цветком, ни листиком, ни даже высохшей ягодой или косточкой – это время, время, самое ценное, что есть у каждого человека, и что каждое мгновение каждый человек теряет, так как это время утекает каждое мгновение у каждого человека. Каждый из нас – это и беспомощные Гаев с Раневской и пытающийся что-то сделать Лопахин. Каждый из нас в проигрыше, ибо теряет «вишнёвый сад», теряет время!

4 действие. Всё кончено – 00:00.000
Сборы. Бестолковая суета. Мебель сдвинута и разбросана. Поиски калош, вещей, всё время кто-то вбегает, выбегает. Лопахин, посмотрев на часы, говорит: «Через пятнадцать минут надо выезжать, иначе опоздаем», и в это мгновение на экране загорается крупным шрифтом таймер: 15:00.000, и начинает «отстукивать» обратный ход времени, поскольку в таймере есть даже сотые доли секунды, кажется, что время несётся с невероятной скоростью. Люди ходят, разговаривают, собираются, забывают Фирса, прощаются, уходят, а время бежит. Эти последние 15 минут спектакля буквально физически ощущаешь, как утекает время. Оно бежит, и ничто и никто не может его остановить. Когда остаётся несколько секунд, в пустом доме появляется Фирс, он ковыляет, завёрнутый в какое-то одеяло, подходит к столику, на котором лежат недопитые стаканчики с выдохшимся шампанским 00:03.00, сгребает их, пытается вынести их, время его заканчивается, он спотыкается, падает, стаканчики разлетаются, шампанское разбрызгивается в разные стороны. 00:00.000. Время утекло. Всё кончено. Жизнь в этом пространстве окончена. Продолжается лишь кино, тень жизни: на экране старинный дом с колонными (здание Омского театра драмы), из него выходят Раневская, Аня, Яша и др. Звучит саундтрек. Люди подходят к красному автомобилю, кажется Вольво, садятся в него. Автомобиль уезжает. Идут длинные-длинные, как в голливудском фильме титры, с перечислением всех-всех участников, рабочих сцены, костюмеров и пр. и пр. Наконец, кончаются титры, закончен и фильм. Сцена погружается во тьму. Всё кончено.