«Борис Годунов» в Большом театре
Отец и сын

Спектакль Сокурова одновременно и архаичен, и авангарден. Элементы архаики в оформлении использованы авангардно для создания образа сМУТНОГО времени. Самое главное – спектакль завораживает, «картинка» Сокурова-Купера в сочетании с музыкой Мусоргского завораживает с самой первой картины, с «Девичьего поля»: всё поле (сцена) забита народом, люди в основном сидят на коленях, на корточках, руки подняты вверх и голосят, толпа колышется, как колышется в ручье колония мотыля или ручейника. Всё мутно вокруг, во всех сценах полумрак, туман, дым, польские эпизоды происходят, будто в каком-то подземелье – решётчатые окна, из которых идёт мутный свет. В толпе ничто не индивидуализировано, все между собой похожи, неотличимы – боярин от боярина, вельможа от вельможи, нищий от нищего, стражник от стражника, и люди толпы всё время двигаются-колышатся. сМУТНОЕ время. Бориса (да и зрителя) начинает давить вязкое ощущение мутности происходящего, в любой момент из липкого «маринада» мути и мрака может вынырнуть кто-то или что-то и прокричать: «Борис, убей их, как убил ты царевича Димитрия!» Борис напряжён, Борис нервничает. Поляки копошатся в своём «подземелье», как какие-то белые не то личинки, не то черви. Голос Марины Мнишек словно пропитан злобной энергией. И вдруг среди мути и мрака - нормальный тёплый свет, этим чистым ясным светом наполнена детская, стоят игрушечные деревянные лошадки, игрушечная кроватка. Мальчик Федя играет. Борис и его сын. Борис рядом с Федей совсем другой, он как-то размякает, увидев их вместе, понимаешь, что когда Борис вспоминает про убиенного им Димитрия, про кровавого мальчика, видит он в крови своего сына, своего Федю. Нравы мутного времени он чувствует и знает хорошо – смерть к его сыну может придти в любой момент, убили Димитрия, убьют и Федю. В тот момент, когда Борис играет с сыном, приходит Шуйский, приносит политические новости и сразу же свет становится мутно-серебренным, нечеловечным, Федя куда-то мгновенно исчезает, прячется. Последняя картина, сцена смерти, потрясает. Всё происходит в царском тереме, тесная душная комната, кажется даже без окон, напоминает морскую ракушку, топчется небольшая толпишка бояр, вваливается на подкашивающихся ногах Борис, видимо, отравил его кто-то из этой же мутной безликой кучки бояр. Борис успевает посадить Фёдора на трон, силы и жизнь покидают его, он сваливается у трона и выдыхает из себя последние наставления: «Царствуй… Прощай… Прости…» «Ракушка» наливается красным цветом, как будто пропитывается кровью. У двери безразлично топчутся три-четыре боярина из свиты, ждут, как отойдёт царь. Жизнь покидает Бориса, и вместе с жизнью из Бориса уходит нечто большее, уходит надежда – он понимает, что посадит он на трон Федю, или не посадит, его сына Федю всё равно убьют. Борис застывает у ног Феди. Всё кончено.