Спасти рядового Котова
Утомлённые солнцем-2. Предстояние
Никита Михалков
Россия, Германия, Франция
2010

Вот и я приобщился к большинству, а может и к меньшинству, отнёс свои кровные 250 рублей в бокс-офис Никиты Михалкова. Обилие фотожаб и негативных откликов на «Утомлённых солнцем-2» понятно – не любят в России олигархов, отрасль олигархического бизнеса (газ, нефть, цветной металл, кино, оптовая торговля, …) для нелюбви значения не имеет, отчасти же это неприятие фильма не понятно: хотел режиссёр снять великое кино о великой войне, а получилось у него интересное кино о страшной войне. Не вижу в этом неожиданном превращении замысла в результат ничего ужасного. Интересное кино я люблю, а к длинному кино отношусь с опаской, и всё-таки, не став ждать двухчасовую каннскую версию УС-2, отправился на трёхчасовую российскую, в какой-то момент, думая – «Ну наверное, уж почти полфильма прошло», решил взглянуть на часы – а оказалось, что уже и третий час просмотра на исходе.
Великое кино цепляет зрителя где-то в самом начале, и не отпускает до финала и долго-долго после него. Фильм Михалкова не цепляет, а, скорее, прессует зрителя, прессует страшным адским ликом войны, от которой не убежать и не скрыться, она всюду настигнет. Война по Михалкову – это хаос, взрывы, выстрелы, огонь, кровавое месиво из человеческих тел и обломков техники и предметов, враг подкрадывается незаметно, его ждут спереди, а он появляется сзади, или выныривает из облака, как стая гигантских ос, и косит пулемётами людей, забрасывает говном и бомбами, давит их гусеницами танков. В войне ничто не имеет никакой ценности и значения, кроме самой войны – ни люди, вот они валяются все убитые и разорванные на куски, ни деньги – они бумажками разлетаются по ветру, ни вещи – люстры венецианского стекла, бюсты вождя, машины, церкви, мосты, корабли – всё разлетается на куски. Война закапывает человека в землю и топит на дне моря или реки, а сверху эта всеобщая братская могила войны присыпается с небес безразличным мягким снежком, образующим белый непроницаемый покров небытия. Чудом оставшись в военном аду в живых, чумазый человек, как крот, откапывается из земли или выплывает из водных глубин к берегу – земля и вода, сами природные стихии спасают человека на войне.
И всё-таки УС-2 – это всего лишь кино, интересное, но – кино. А, скажем, повесть К.Воробьёва «Убиты под Москвой» про роту кремлёвских курсантов, брошенных осенью 1941 года в танковый прорыв под Москвой, или роман В.Астафьева «Прокляты и убиты», книги написанные собственной авторской болью и кровью, собственной жизнью, были не просто книгами, не просто литературой, они были больше, чем литература, они были откровением, потрясением, они были сверхлитературой. Михалков с самой первой сцены - макание И.В.Сталина в шоколадный торт с изображением И.В.Сталина в присутствии Лаврентий Палыча, Семён Михалыча и Клим Ефремыча, обозначает виртуальность кинореальности УС-2 – «кино есть всего лишь сон». Киношность ситуации подчёркивает сам Михалков в образе улыбающегося комдива Котова, являющегося в этом эпизоде копией весёлого бандюка из «Жмурок» (ну разве только что золотой фиксы у него нет), собственно, и совершающего макание И.В.Сталина. Михалков, как Тарантино, творит свой фильм из классики военного кино, собственно сам сюжет и фактура УС-2 – это «Спасти рядового Райана», у Спилберга Рузвельт даёт приказ найти рядового, и спецгруппа идёт сквозь войну в поисках Райана, у Михалкова Сталин отдаёт приказ найти комдива, превратившегося из зэка в рядового штрафника, весь фильм – это поиски рядового Котова, который во время боевых передышек вспоминает и любит свою дочь Надю. В фильме есть буквальные цитаты и из «Титаника» Камерона, и из «Иди и смотри» Климова, и из «Торпедоносцев» Арановича, и эта киноцитатность и киновиртуальность УС-2, на мой взгляд, является, как и у Тарантино, достоинством фильма – Михалков создал нечто новое – «кино про кино о войне в кино», и это без тарантиновского стёба, серьёзно. Не знаю, как обозначить это кинонаправление, может постреализм? Но уверен, что реализм в кино о Великой Отечественной войне, истинный реализм, тот, в котором были написаны военные повести К.Вороьёва или В.Астафьева сегодня почти невозможен. Ушла эпоха. Другие лица, другие глаза, другие люди, в этом можно убедиться, взглянув в военную хронику, пришла другая жизнь, другое питание, джакузи, солярий, средиземноморский загар, тренажёры. Эпизод «Приезд кремлёвских курсантов в окопы к штрафникам» – замечателен, михалковские курсанты и штрафбатные урки – живописные, живые, их замечательно играют замечательные артисты, но … – они киношные. Уверен, что Михалков прекрасно понимает невозможность реализма в сегодняшнем кино о войне, именно потому он идёт по пути посткинореализма, пуская на отступающих русских солдат танки под парусами с фашистскими свастиками. Это также понимает и Сергей Лозница, смонтировавший последний реалистический фильм XXI века о войне, «Блокаду» (2005), из кусков документальной хроники.
УС-2 необычно и красиво снят - много долгих очень крупных планов: только глаза человека, или камера медленно движется по длинной-длинной линии человеческого лица, эти необычные крупные, другие ракурсы – взгляд из осы-штурмовика, из-под воды на тонущих вместе с обломками людей, музыка Э.Артемьева, словно чувствующая киноизображение – завораживают, создают страшную картину войны. Есть поразительный эпизод с яблоком, за которым прячется от войны, от смерти, беглянка: снято с тыльной стороны антоновского яблока, висящего на яблоне. Снято так крупно, что яблоко кажется огромным, таким огромным, что за ним может спрятаться человек, спрятаться от врага, и, как утопающий хватается за соломинку, так и девочка прячется от фашиста за яблоком, этот эпизод – перевёрнутая цитата из старого советского фильма «Девочка ищет отца», где девочку играла пятилетняя Анна Каменкова, от фашистов девочка пряталась в корзине с яблоками, а фашисты ходили и перевёртывали корзины, и вот катятся-катятся яблоки – неужели это те, в которых она пряталась? И вот девочка Надя Котова, которая тоже ищет отца, тоже прячется за … яблоком, яблоко качается, беглянка вот-вот … может быть обнаружена.
Вообще мелодраматическая любовная линия выстроена в фильме удивительно – он любит её, постоянно думает о ней, ищет её, нюхает случайно найденные интимные женские вещи – вдруг это её (?), с невероятной нежностью вспоминает её: он и она скользят в лучах заката на лодке, золотой свет окутывает их, шёпот: «ты самый лучший … мне с тобой хорошо… я тебя люблю … я тебя тоже люблю…» - воспоминание о Рае из Ада войны. Он – это отец, она – это … его дочь. Жену, свою любимую женщину, он не вспоминает, и, чувствуя это безразличие, режиссёр даже заменяет Ингеборгу Прибалтикайте, игравшую жену комдива в УС-1, на другую актрису, жены комдива как бы и нет (для него). Дочь тоже ищет только Его, и про свою мать тоже не вспоминает. С мелодраматизмом в фильме есть и некоторый перебор, на мой взгляд, это - самоубийство командира штрафбата, эпизод с «сиськами». Виртуозно и свободно строя своё кино из различных киносхем, режиссёр в плен некоторых из них всё-таки попадает.
И ещё одно: киновиртуальные образы Михалкова (танки под парусами со свастикой, немецкий лётчик, срущий с неба на русских), к сожалению, почему-то мифическими образами не становятся, как стали ими, например, немецкие рогатые псы-рыцари из «Александра Невского» Эйзенштейна, или свастики, вырезаемые тарантиновскими спецназовцами на лбах у фашистов. То ли мощи, то ли сюра чуть-чуть не хватило. Надеюсь, что такие мифологемы появятся в «Утомлённых солнцем-4. Отмщение», где силы зла и добра, немцы и русские, поменяются позицией, где прямой наводкой русская артиллерия будет бить по улицам Берлина, и уже в Бранденбургские ворота, измазанные русским говном, на белом коне въедет маршал Котов, такова страшная логика войны – кто с мечом пришёл, от меча и погибнет, кто насиловал – будет изнасилован, кто убивал – убит будет.