Закат старой Европы
Вне времени | Aus der Zeit
Харальд Фридль | Harald Friedl
Австрия
2006

Киноглаз режиссёра-документалиста Харальда Фридля установлен в четырёх небольших венских магазинах – кожгалантерейном, аптечном, пуговичном и мясном. Это всё маленькие фамильные магазинчики с историей от 80 до 140 лет, где за прилавком стоит и сам владелец этого предприятия, где основной покупатель – не случайный человек, зашедший что-то посмотреть/купить, а житель этой или соседней улицы или квартала, человек, который ходит сюда всю свою жизнь, с юных до зрелых лет.
Такие магазинчики есть не только в Вене, они во всех европейских городах, и в Париже, и в Риме, и в Лондоне, и в …, бывая в Европе, я всегда стараюсь отовариваться в подобных магазинах, а не в бутиках и не в Галерее Лафайетт, здесь всегда можно найти именно то, что тебе нужно, здесь предложат качественный товар по адекватной цене, и дадут хорошую скидку, здесь не обманут, здесь тебе рады, и это радушие – не показное, не формальное, люди, которые там работают, любят своё дело, это их семейное дело, передаваемое от поколения к поколению, это их жизнь. Если подняться по внутренней лестнице магазинчиков на второй или третий этаж – то можно увидеть где хозяева живут. Тысячи таких семейных магазинов, кафешек и ресторанчиков и составляют базовую инфраструктуру европейских городов.
Заслуга режиссёра в том, что его герои не стесняются, и даже не замечают камеры, установленной на уровне прилавка, и фиксирующей героев такими, какие они есть в своей работе, киноглаз показывает повседневную жизнь магазинов день за днём, как продавцы ждут покупателей, которых всё меньше и меньше, как они бьются за каждую копейку сотню евро, как встречают посетителей, как разговаривают, общаются с ними, как обслуживают – рубят мясо, убирают, чистят и готовят прилавки и разделочные столы, подбирают пуговицы и лекарства, ремонтируют и шьют кожаные сумки и куртки, ремонтируют так, что следа реставрации даже и не заметно. Каждый из героев рассказывает о себе и о своём деле, как и когда он пришёл сюда, почему стал заниматься именно этим делом, как идут дела, каковы секреты этого ремесла. Эти исповеди сняты так, что каждый из участников смотрит не в камеру, а что-то делая, говорит сам себе, как бы исповедуется перед самим собой, вспоминая свою жизнь. Все герои - люди пожилые: мясники (муж и жена) – предпенсионного возраста, аптекарю – 85, кожевенникам – за 80, пуговичнице около 70. Новые поколения не приходят к ним на смену, они уже и живут в других городах и странах, и, самое главное, маленький семейный бизнес их уже не интересует. Что-то меняется и в воздухе, и в структуре жизни европейских городов, меняется состав жителей, их потребности и привычки, сокращается количество пошивочных ателье – уже мало кто шьёт одежду на заказ, предпочитая готовое платье, эти маленькие магазинчики вытесняются сетевыми магазинами и бутиками, супер- и гипермаркетами, идёт процесс глобализации и стандартизации торговли и производства. Фильм начинался с утреннего открытия магазинов – приходили владельцы и поднимали металлические жалюзи на витринах. Мы прожили на экране с этими симпатичными венцами год, а может и несколько лет их жизни. В финале – жалюзи закрываются, а в двух заведениях, в мясной лавке и в аптеке – навсегда, пуговичница тоже продала свой магазинчик. Вот привезена последняя партия мясных туш, а вот уже и продан последний кусок мяса. А вот из аптеки вывозят на свалку мебель – столы, шкафы, прилавки. Совсем старенькие кожевенники говорят, что будут работать тут до самой смерти: «Вот видите вот этот деревянный порожек, его прибил мой дедушка, когда я был маленьким, я спотыкался об него». Уходит старая Европа, уходят душа и традиция, приходят стандарты и технологии. Любой закат навевает грустные мысли. Кино, заставляющее грустить – прекрасно. Кино про то, как люди живут. Что может быть интереснее?