Четыре танкиста и война
Ливан | Lebanon
Шмуэль Маоз | Samuel Maoz
Израиль, Франция, Великобритания
2009

Режиссёр, участник той самой Ливанской войны 1982 года, которую он показывает в фильме, помещает зрителя вплотную к своим героям – в танк, который должен поддерживать группу израильских десантников, выполняющих рейд по разбомбленной территории Ливана в первый день войны. В фильме только два кадра вне танка – первый до входа в войну (ещё до начальных титров), и последний (перед финальными титрами). Все остальные кадры сняты внутри танка или через прицел танковой пушки. Основные ощущения – в танке очень-очень грязно, тесно, шумно, дымно и страшно, под ногами перманентные лужи и мусор, ну а после нескольких боевых столкновений в грязной склизи вымазаны все танкисты, стены и потолок боевой машины. Командир десанта несколько раз приказывает танкистам помыться и вычистить всё внутри танка, ведь невозможно воевать в таком дерьме – никто даже и не шелохнулся. Ещё одна странность – израильские танкисты, в отличие от наших, например, польско-советских, которые с собакой, не носят специальных танкистских шлемов, предохраняющих головы и уши танкистов от травм и грохота.
Время от времени в башне танка открывается почему-то всегда незапертый люк и оттуда спускается вестник войны – командир десанта, который даёт указания – стрелять без предупреждения по всему, что движется, или таинственный жуликоватый фалангист, или в танк спускают очередной знак войны – пленного сирийского снайпера или тело убитого израильского десантника.
Напуганные танкисты – вчерашние школьники, они и рассказывают друг другу школьные ещё истории – про учительницу и эрекцию. Первая половина фильма – шокирует, шокирует и танкистов, и зрителей, в танке – ужасно, а вне танка – ещё ужасней, вне – за бронёй укрыться невозможно. Прицел танкового орудия – это идеальный объектив кинокамеры, всё видно, можно приблизить картинку, рассмотреть все детали, повернуть видоискатель в стороны, вверх или вниз, вот в развалинах дома лежит мёртвый ослик с вывернутыми наружу кишками, крупный план: ослик, оказывается, дышит! и глядит вокруг своим огромным тёмным глазом, из которого вытекает слеза, вот смотрит в прицел ошарашенный мальчик с испачканным лицом, вот мечутся в проёме разбитой стены полуодетые мужчина, женщина и ребёнок, а за их спинами – люди с автоматами.
Более всего танкистов пугает не «киношная», а боевая функция прицела – после прицеливания надо стрелять! И стрелять надо по людям! Стрелять надо по террористам, которые укрываются за полуодетой семьёй с ребёнком, стрелять надо по легковым автомобилям. Стрелять или не стрелять? И тот, и другой выбор проигрышный: не выстрелишь – и из автомобиля выскочат террористы с автоматами и изрешетят тех, кто не в танке. Выстрелишь: и из автомобиля посыпятся обгорелые куры и разорванный на куски человек.
К середине истории и танкисты, и сам фильм впадают в ступор, танкисты хнычут, плачут, не знают, что им делать, любое их действие бессмысленно, танк почти сломан, война бессмысленна, послали их непонятно куда, непонятно зачем, мальчики-танкисты хотят лишь одного – спастись[1].
Фильм откровенно и предельно пацифистский, автор, убеждает зрителя: «Хочешь повоевать – залезь в грязную, вонючую, тесную консервную банку – и жди, когда тебя убьют! Война – это когда террористы и плохие дяди убивают террористов и других плохих дядей. Что делать хорошим мальчикам на этой бессмысленной и страшной войне? Бежать! Бежать от войны!…»[2].


[1] Режиссёр выводит за скобки, за границы фильма, какие-либо исторические или политические аспекты Ливанской войны. У него, и у его героев своя, выстраданная, «окопная» правда. С кем они воюют, танкисты точно не знают - с арабами, но почему в них стреляют сирийские снайперы, и кто такие фалангисты – им неизвестно. Вопрос – были ли в израильской армии политруки, которые это всё солдатам должны были бы объяснить?

[2] В боевых действиях в Ливане в 1982 году принимали участие и русские мальчики (угадайте - на чьей стороне?), призыв 1981 года, им оформляли туристические визы и из Одессы перевозили на пассажирских кораблях в Сирию, оттуда в Ливан. Забавно звучали объявления из радиорубки корабля: «Товарищи туристы! Кто забыл автомат Калашникова на кормовой палубе – просьба подняться на капитанский мостик».