И сквозь всю свою историю, сквозь все скитания, вплоть до нынешнего крайнего духовного одичания, люди пронесли в глубине сознания память об этой сияющей благодати, что освещала и согревала их тела и души во времена райской, безгрешной жизни. Память эта, поборов языческую любовь к пестроте, проявляет себя в устойчивом, не выветривающемся веками трепетном отношении к белым простым длинным одеяниям – этому слабому,грубо-чувственному ее подобию.

Белоснежные древнеегипетские калазирисы, греческие хитоны и длинные белые рубахи наших предков нечто иное, как выражения этой памяти.

Интересно, что древние египтяне, начало культуры которых теряется в глубине тысячелетий, чрезвычайно ценили льняное полотно ослепительной белизны и настолько тонкое, что сквозь несколько слоев сшитой из него одежды просвечивали родинки на теле.

Еще более тонкие, совершенно прозрачные ткани умели делать из хлопка древние индусы. Нетрудно понять, что могло быть прообразом таких одеяний.