Наш ответ Дивову
В дивовском сборнике "К-10" азцепила меня вещщица "Мир без героев".
(http://olegdivov.narod.ru/biblio/esli2.html)
На что и получился не знаю уж насколько адекватный "наш ответ Чемберлену".




Мир с героями.

Расшифровка аудиозаписи лекции из 2100 года.


Никто не думал, что так все закончится. Чего смеетесь? Плакать надо, а они ржут. Я вам серьезно говорю – никто не думал. Одни уверяли, что раздавят кого угодно в две недели, а другие уже и сами готовы были раздавиться, только сапогом пни. Одни уже прибыли подсчитывали, другие - убытки. Все уже предусмотрено было, подстроено. Все из-за бабок было. Че ржете? Патриотизм… Это вам щас тут втирают, как надо Родину любить. А через двадцать лет будут заставлять пи-пи делать на те знамена, которые вы вчерась на присяге целовали. В этой же самой аудитории, дорогие мои, за этими же партами будут втирать, какая эта дрянь и погань была, патриотизм ваш. И вы, что самое интересное, будете в это верить и кивать своими бритыми головами. Слушайте, чего говорю – из-за бабок все было. То есть все должно было быть из-за них, просто обязано. Сколько аналитиков сидело, по клавишам стучало, сколько генералы водки выглушили, все просчитано было – быстро закончим и по домам. Кому орден, кому – два, кому лимон, кому – десять, а кому и десяток-другой мульярдов. Че, думаете, Билли Гейтсы всякие из патриотизма софтяру военным клепали? Как бы не так. Все, все, как обычно, из-за бабок началось, и кончилось, что интересно, тоже как обычно.
Никогда иначе не происходило. Ну кто, скажите мне, думал, что Первая так закончится. Кто думал, что она вообще четыре года продлится? А кто думал, что Вторая будет длиться шесть лет? Никто. Всем все ясно было уже к концу третьего года. Всем генералам, всем маршалам. Они сами потом признавались. И тем не менее - имеем что имеем. И начиная Столетнюю никто, никто не думал, что она продлится сто лет. Год. Два. Ну три. Ее и столетней-то назвали, когда после окончания ухитрились посчитать, сколько она примерно длилась. Ну и округлили для красоты. И тогда, тогда тоже все из-за бабок начиналось.
Началось все, как обычно, по плану. Война, все дела. “Наша армия – самая профессиональная в мире, у нас самые-самые танки, самые-самые самолеты. Мы их в два счета того-этого. Блицкриг-Ганнибал-Чингисхан. Секир-башка один момент”. И все так. Ну, некоторые, конечно, просто для виду, которым проигрывать, но все равно орали.
Одна проблема была – дураков от призывных пунктов отгонять. А набралась их – тьма тьмущая. Хлебом их, уродов, не корми, дай им Родину позащищать. Ясное дело, кроме указательного пальца и языка никакой развитой мускулатуры, извилин кот наплакал скупой мужской слезой, но дай ты им автомат, чтобы, значит, героически прикрыть Родину впалой своей дистрофичной грудкой. Даже если под видом прикрытия Родины просто кого-то побомбить решили. И так во всех мало-мальски развитых странах, где Макдональдс от Маклауда отличить могут.
Казалось бы, ну все вокруг для человека и во имя человека. И пиво тебе рекой, и жрачка горой, и бабы тебе все как на подбор – только что из-под скальпеля хирургического, как танки с конвейера сходят, одна краше другой. И работать за все это надо всего-ничего – восемь часов в день на одном месте посидеть. Красота, красотища. У всех, поголовно у всех, все условия для простого человеческого счастья. Одна проблема только – не ценит человек то, что у него есть. Он ценит то, чего у других есть, или то, чего ни у кого нет. И начинается тебе. То в трезвенники подастся, Коран читать, то скажет, что, мол, любовь у него великая в организьме завелась, и все легкодоступные бабы теперь по боку. А то, что еще страшнее, откопает какую-нибудь книжку про войну и давай слезы ронять над тем, как там люди друг друга за Родину умирают. И ведь самое то интересное, что живи этот урод сразу после войны и вернись с фронта его отец, он бы остолопа ентого выпорол и отправил математику учить, потому как нехрен всякой хренью маяться. Понапишут, мол, крысы тыловые баек про героизм, а он и читает, уши развесив и язык высунув. Лучше бы пошел, денег заработал.
Вот лет двадцать-тридцать, а то и сорок, после войны все это успешно работает. Ну, насчет выпороть и отправить деньги зарабатывать. Народ после войны, он все больше озабочен на тему “чего бы пожрать такого”. Желательно, съедобного, а не комбикорма вареного. Но вот потом начинается… Раздали всем поесть. Все поели, еще хотят. Раздали всем выпить, все выпили, еще хотят. Баб всем раздали, все баб оприходовали, махнулись ими промеж собой, еще раз оприходовали и поняли, что если и дальше хотеть таких простых вещей, то их выдадут. Причем, рано или поздно, всем. Надо просто чуть-чуть похотеть, и получишь. Если есть спрос, то уж предложение, как-нить организуют. И вот тогда нарождаются такие, которым этого всего вроде как не надо. Раз оно все у всех есть или у всех будет, то чего ж этого хотеть. И такая, братцы, романтика начинается, что в военкоматах очереди.
Ну, кое-кого из этих оригиналов для виду начали в стройбаты и прочие вспомогательные части записывать. Так они, сволочи, все карты спутали. Начали план войны срывать, натурально. И не чем-нибудь, а старанием своим идиотским, будь оно неладно. Все в кратчайшие сроки, все сверх плана. Дорогу – пожалста, в половину срока и в два раза шире. Аэродром – нет проблем. Здание военно-административное, как минимум двойного назначения, – раз плюнуть.
Те, которые нам были не враги, прикинули, подумали, аналитиков напрягли, и решили, что мы не только на свой законный золотовалютный кусок пасть разинули, но еще и от ихнего собираемся отхватить. Ну а что еще думать, если такими темпами все в стране делается? Никак готовят что-то серьезное. Наши, когда про такие настроения во вражьем штабе узнали, струхнули малость, потому как в их планы много чего не входило. И досрочное самоубийство в частности. Покрутили, повертели проблемку - чего делать не совсем понятно. А вернее – совсем не. Выгнать этих чертей из стройбата – будут митинговать у военкомата – дайте, мол, нам Родину от супостата защитить, малой кровью и на его территории. Тут уж точно на ненужный международный конфликт нарвемся.
Предложил тут один аналитик, мать его, не на полезные работы их отправлять, а на бесполезные. Ну, отправить их в тундру отдавать Родине патриотический долг в невыносимо суровых условиях крайнего востока путем отрыва колтована квадратом десять на десять километров и метров сто глубиной. Или что-то в этом роде, в общем. Чтобы и нормальным людям, которые при бабках, и без заморочек, хлопот меньше, и сами герои чтобы тихенько там передохли. Нашел бы я сейчас того аналитика, я бы его самого заставил этот патриотический долг отдать в особо извращенной форме…
Короче, все поняли, что подумали по другую сторону окуляров, когда увидели, как тыщи народу в поте лица на холоду долбят в глуши землю лопатами. Правильно, дорогие товарищи курсанты, чтоб вам так служилось, как учится! На той стороне тоже аналитики сидят, сразу вычислили, будто мы военный объект строим. Причем не абы какой, а особо секретный. А раз строим, значит точно чегой-то замышляем, и положено нас превентивными мерами от всяких гулпостев оградить. Проще говоря, наподдать надо нашей славной державе, чтобы зря котлованы в Сибири не копали.
Кому объяснить, что сразу после объявления о таком благом намерении у них, там, вербовочные пункты добровольцы в три кольца окружили? С хоровым исполнением национального гимна. Они, вербовщики эти, в начале тоже отбрыкивались. Мол, армия у нас профессиональная, справимся без вас, девочки и мальчики. У нас, мол, пока полный комплект. Даже вакансий для простых рядовых нет, чего уж там про остальное.
Одна проблема – наши, те, которые из-за бабок все затеяли, решили на боевых для нормальной, профессиональной, армии сэкономить и отправили с ихними драться тех же психов, которым подвиги подавай. А они что, почти перпетум, прости господи, мобиле. Жрать можно не давать, оружия – тоже можно не давать. Дай им, дуракам, за Родину помереть. Это ж еще и побыстрее от них избавиться получится, чем путем рытья котлованов.
Только как бы не так. В первом же бою ентих героев, конечно, положили почти всех. Осталось человек полста, из них к дальнейшей службе годных – человек тридцать, не больше. Только вот уже через день возле военкоматов пьяному прапорщику упасть было негде – на такое самопожертвование героическое все те, кто раньше сомневался в его возможности, взяли, да как откликнулись хором: “Тоже, мол, всенепременно хотим Родину отстоять!”. Ну, делать нечего, раздали каждому из героев первого потока под начало по полку таких оболдуев и погнали вести современную высокотехнологичную войну своими высокотехнологичными голыми руками. Те и провели.
Вот один полк возьми, да и вроде бы сдайся в плен в полном составе. Окружили его в чистом поле танками да броневиками, похаживаются часовые, все дела. А начальство вражье сидит и думает, чего дальше с ними делать. Тут-то герои энти и бросились на конвоиров. Выжила из них из всех примерно половина, годных к службе и того меньше, но зато и славы добыли, и оружия, и жрачки. Генерала, говорят, в плен взяли, который на них приехал посмотреть.
После этого случая мало того что военкоматы чуть не снесли нахрен новые добровольцы, так еще и общественность на дыбы встала. Где, говорят, наша профессиональная армия, на прокорм которой мы уже столько лет предпоследнее от последнего отрываем и безвозмездно отдаем? Пусть, говорят, воюют, и чтобы не хуже добровольцев, а то хрен знает за что им деньги были плачены. Ну, профессионалы в детали вдаваться не стали, айда деньги отрабатывать. В результате обе армии, для самой быстрой и супер-пупер передовой войны оснащенные, как-то очень долго и однообразно стали друг друга пинать то тут, то там, нигде в частности, да и в общем и целом тоже, реальных шансов на полную победу не имея. И по ту сторону фронта военкоматы, еще нехотя, конечно, но пишут добровольцев в строевые, и по нашу - то же самое. Эта вот помесь добровольцев восторженных с профессионалами, оседлав все наличные технологические достижения, и ломится друг на друга. И чем дальше, тем больше народу участвует. У нас патриотизма – попой ешь. У них там ор стоит: “А чем мы хуже! У нас вот тоже сейчас будет патриотизм такой, что ихний патриотизм мигом от зависти сдохнет!”
Оказывается, зависть, она и к высоким чувствам зависть. Нету у человека высокого чуйства, как у другого, и именно поэтому обостренно его, чуйства этого, хочется.
И началась война, какой ни в каких планах не было. Наши ломят вперед – ихние до последнего отбиваются, ихние ломят – наши зубами в землю вгрызаются. И ладно бы мечами средневековыми друг друга фигачили. А то грохнут ракетой за миллион долларов в танк за десять миллонов - и так сто раз на дню как минимум. Магнаты-то наши, все это затеявшие, ясно дело, препятствовать уже не только не могли, но и не хотели даже. Тут уж, как грится, если прикупил два туза на мизере, сноси что под руку попало и сиди, доводи соперников до инфаркта своей лучезарной улыбкой.
Так что все разорения, которые войнам приписывают, дорогие мои, оне не от войн, а от героизьму. Потому как он любую войну затягивает. Сдались бы без героизму, и все, конец, мир. Ить Вы, если войну выиграете, равно как и если проиграете, или сдохнете, или все у вас будет хорошо. Побежденный и победитель в данном случае только соотношением одного и другого разделяются. У одного почти все сдохнут, у другого – почти всем хорошо. Ну и живут так дальше. Те, кому хорошо. А те, которым дохнуть, те дохнут. Только если вы не подохли, и у вас все хорошо, то детям вашим обязательно захочется всех этих героизьмов-патриотизьмов, да с подвигами-победами.
Я ить не просто так говорю, я – ровесник двадцать первого века, сам в войну рос. С тринадцати на заводе ленд-лизовские чипы в ракеты вставлял, с шестнадцати – на фронт попал, оператором-наводчиком. Три ранения, тридцать шесть танков подбитых. Это только подтвержденные. У меня отец был как раз вот из ентих героев. Он в самом начале всего этого погиб.
Что вы думаете, представлял кто-нибудь, что это все миллиардом убитых закончится? Да ничего подобного. Думали, ну перемрет по всей планете миллионов сто с голодухи, остальные корешками-листиками перебьются до лучших времен. Комбикормом опять же вареным, ох блин, до сих пор мутит... ну жрали же как-то… Всем тем, кто это все задумал вовсе и не нужно было никакого там террору страшного и прочих ужасов типа ядерных бомбардировок. Им просто бабки нужны были, суровая правда жизни, бабки и ничего больше.
Только вот у романтики и суровой правды жизни, есть, друзья мои, одно сходство, умными людьми подмеченное – если ты ее, романтику или правду суровую, жрать не хочешь и спиной к ней поворачиваешься, то тебе ее потом насильно, не в рот, так в задницу засунут. И, коли есть ты романтик возвышенный, которому все мирское до лампочки, то засветит тебе мирское так, что мало не покажется. А уж если циник, ни в какие высокие чувства, любви там, патриотизмы и прочие возвышенные страдания и сострадания не верящий, то жди – подкрадутся к тебе высокие чувства и вдарят серпом по яйцам так, что, опять же, до самой грудной клетки прорубит.
Хочешь быть героем – будет тебя жизнь учить, как надо копать траншею от забора и до обеда. Хочешь быть циником, которому на всех насрать, кроме себя любимого - пригонит тебя жизнь в военкомат силком, да заставит потом слезами обливаться над телом бездыханным твоего боевого товарища, с которым вы три недели в одном окопе отбивали атаки превосходящих сил противника.
Чего вы смеетесь? Мало что ли мудаков вышло из героев и героев из мудаков? Смеются они… А у нас там такая позиционная война была, что Камасутра позавидует. Все лучшее – врагу. Сами ходим в рванье, жрем всякую погань, пьем все, что горит, в тылу вообще голодомор, но каждый день хреначим в сторону горизонта ракетами по мульену штука, и с замиранием сердца сидим у мониторов – “попали, или нет”? И пофигу даже, что в это же самое время ихние ракеты на нас валятся. Сидим, закусываем то, что горит, тем, что жуется, байки травим, на мониторы смотрим. Че ржете? Никогда в землянке с буржуйкой и с пятью ноутбуками не сидели? Еще посидите.
Смеются они… Аналитики, когда из запоя по случаю новой Мировой войны вышли, а было это ближе к ее середине, начали считать, чем это все кончится. Посчитали быстро, но, как говорят, тут же двинули в следующий запой, причем в чувство их привести удалось только где-то через годик-другой. А когда привели, да допросили с пристрастием, оказалось, что войны уже год как быть не должно. То есть совсем. Все как один подтвердили – уже год как по всем законам военной экономики одни должны были проиграть, а другие – выиграть. Но ведь не выиграли. Все так же, блин. Сидим в землянке, буржуйка дымит, ноутбуков, правда, только четыре осталось, один, когда в бункер бежали, уронили под ноги старшине, но все равно – каждое утро ракетами хреначим в сторону горизонта, а потом ждем, когда ответ прилетит. Ясное дело, иногда нас погонят, иногда – мы погоним. Всем, уже, конечно, не до геройства. Хрен бы с ним. Жрать охота. А военное телевидение, будь оно не ладно, когда через помехи прорывается, говорит, что, мол, если сдадимся, то жрать будет совсем нечего. Мы верим. Разведка как-то пленного ихнего взяла – кожа да кости. Видать, и у них жрать нечего. Если сдадимся – последнее заберут, хотя у ж и забрать-то нечего. Не осталось ничего.
Это ж раньше, когда снаряд токарь на станке обтачивал, а потом заряжающий его на своем горбу к пушке таскал, было трудно и долго мильярд профукать в военных целях. А нам-то – благодать. Кнопку нажал – сходит с конвейера ракета. Кнопку нажал – грузит ее погрузчик в установку. Кнопку нажал - понеслись полтонны горюче-взрывчатых куда надо. Знай сиди, пузо почесывай, порнуху посматривай да кнопочку нажимай. Мильярд за мильярдом уходит хороводом.
Однако ж, общественное мнение, оно такое... из людей как бы состоит. И когда большая часть этих людей нестерпимо хочет жрать, а не геройствовать, то ей, как бы это сказать, на ту часть, которой хочется погеройствовать, уже немного наплевать. А может даже и много. В общем, долго ли коротко, общественное мнение свое взяло, и война-таки кончилась. Сами знаете как.
Ну, герои, те немногие, которые остались, они, естественно, возбухать стали. Что, мол, не дали им погибнуть за Родину славной смертью на поле брани. А ну подавай нам пару сотен танков и штуку другую ракет, чтобы посмертный фейерверк был покрасивше. Их народ добивать особо не стал, так, приложили пару раз мордой в навоз и отпустили жить с миром, добывать хлеб насущный из этого же навоза.
Вот. А про то, что бывает с недобитыми героями, ну, про Четвертую Мировую то есть, я Вам в следующий раз расскажу. Если ваш препод по боевому телекинезу опять нажрется и в приступе боевого берсерка запертую дверь в аудиторию вырвет с мясом из дверной коробки, да прям себе об морду, как сегодня.
Во всех прочих случаях вы со мной увидитесь только если в дворницкую при вашем почтенном заведении заглянете. До свидания, дорогие товарищи курсанты, чтоб вам так служилось, как учится.