|
|
Пишет kenigtiger (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} kenigtiger)@ 2004-05-17 18:20:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
По теперь уже многочисленным просьбам
АСЫ – 3.
“Неуд” по контрпропаганде
или
товарищ Мухин не упрощает,
он просто не умеет читать.
С неподдельным интересом прочитал я статью “Асы-2” в 39-м номере дуэли, http://www.duel.ru/200239/?39_4_1,
Хартманн и “Мустанги”. (Трагикомедия)
Напомню, что основным поводом для обвинений Хартманна в трусости стало описание его боя с американскими истребителями на Румынией в книге Р.Ф. Толивера и Т.Дж. Констебля “Эрих Хартманн – Белокурый рыцарь Рейха”. Ю.И. Мухин ругал Хартманна за то, что тот якобы не выполнил приказ командования, не атаковал бомбардировщики, грозные “Летающие крепости”, а сбил нескольких якобы зазевавшихся американцев-истребителей, после чего выпрыгнул “из совершенно исправного самолета”. Все эти аргументы Ю.И. Мухин вновь приводит и в своей статье “Асы-2”, о которой и идет речь.
Для начала я совершенно соглашусь с последним пунктом обвинения. Но при одном условии – если мы будем считать совершенно исправным самолет, у которого кончилось горючее и расстреляны все боеприпасы. В упомянутой книге о Хартманне это написано черным по белому: “… Он сделал еще одну попытку сбить Р-51 на крутом вираже, когда тот мелькнул на прицеле. Но пушки молчали… Эрих заложил очередной крутой вираж. “Проклятье!” Указатель топлива предостерегающе загорелся красным…” Да, вот такой совершенно исправный у Хартманна был самолет. Но это так, мелочи. Он же у нас, Хартманн этот, трус потому, что де приказ командования не выполнил. Не атаковал бомбардировщики В-17, напал на истребители. Откроем книгу, прочитаем, что было приказано Хартманну перед первым из пяти вылетов против “Мустангов”: “…Звено Эриха вырулило на взлетную полосу. Ведомым Эриха был обер-фельдфебель Карл Юнгер. Вторую пару составляли лейтенант Пульс и фельдфебель Вестер. Они взлетели идеально, в воздухе к ним пристроилось второе звено. Задача эскадрильи – прикрыть остальные истребители JG-52, которые попытаются прорваться к “толстым псам” – бомбардировщикам”. Кому не понятно, я поясню: Хартманну изначально поставили приоритетной задачей прикрытие атаки, а не саму атаку. Он должен был, прежде всего, связывать боем истребители сопровождения, что он с блеском и проделал. В том числе и в тех вылетах, где побед у него не было, где он, как пишет Ю.И. Мухин “зазевавшихся истребителей не находит и, расстреляв в воздух патроны, возвращается на базу”. Да, зазевавшихся истребителей он, может быть, и не нашел, потому что (и это тоже написано в книге) “Потери “Мустангов” в первой стычке насторожили американских пилотов. Теперь они были настороже, срывая все попытки Эриха атаковать бомбардировщики”. Вполне ясная картина вырисовывается, по-моему. Хартманну было приказано прикрывать остальные самолеты JG 52 от атак истребителей сопровождения. Если истребителей сопровождения поблизости не было, то Хартманн должен был вместе со всеми атаковать бомбардировщики. Если же они все-таки приближались к атакующим немецким истребителям, Хартманн должен был атаковать их. Ни в одном описании воздушных боев Хартманна над Румынией нет ни малейшего намека на то, что он этот приказ нарушил.
Практика выделения групп прикрытия, связывавших боем истребители сопровождения противника, - стандартная вещь для всех ВВС времен Второй Мировой войны. Так поступали и наши и англичане и немцы. И в такие группы чаще всего выделялись, и это вполне естественно, асы. Несколько таких пилотов могли доставить массу неприятностей истребителям сопровождения, пока их менее опытные и менее меткие коллеги расстреливали бомбардировщики, крупные, часто очень маломаневренные цели. Вполне естественно, что именно Хартманн и был выделен в группу прикрытия.
И вот что рассказывает сослуживец Хартманна, Вилли Батц, капитан, командир группы, в которой летал Эрих “Буби” Хартманн (цитата все из той же книги): “… “Буби” забирал свою эскадрилью и прикрывал нам хвост от “Мустангов”. Он выполнял свою задачу блестяще. Пилоты Восточного фронта не сталкивались с четырехмоторными самолетами и не знали их. Но, благодаря Буби, мы понесли сравнительно малые потери. Он всегда успевал защитить нас, удерживая “Мустанги” поодаль и заставляя их думать о собственной шкуре….”
Какие теперь вопросы к Хартманну? Да, есть у товарища Ю.И. Мухина вопрос ко мне, вернее, не вопрос, а констатация факта, я, мол, идиотско-трусливый переводчик. Я с идиотского языка описание боя не на русский перевел, а на трусливый. Вот что он пишет:
“…А в пятом вылете он совершает позорнейший поступок: в страхе, что его убьют погнавшиеся за ним американские истребители, он из совершенно исправного самолета выпрыгивает с парашютом. Я так и написал об этом в первой статье, но вот Андрей Морозов разоблачает мою «фикцию»: «Переведем, что называется, с идиотского на русский. Хартманн выходит атаковать строй в несколько десятков В-17 одной четверкой Ме-109. Согласитесь, не допустить бомбежки в данном случае невозможно. В-17 не тихоходные одномоторные «юнкерсы» и вчетвером заставить их побросать бомбы куда попало и улететь, мягко говоря, трудновато. Можно только нанести врагу максимальный ущерб. Именно это и делает Хартманн».
Нет, Андрей, вы перевели не на русский, а на трусливый. Вот из-за таких, как Вы, солдат, офицеров и генералов Красная Армия и отступала до Москвы и Кавказа. Они были такими же умными, как и Вы, т.е. хорошо знали, что остановить немцев невозможно, а можно только из-за Урала нанести им ущерб. Но благо, что тогда в Красной Армии были и дураки, которые этого не знали, и немцев все же остановили. А то ведь неизвестно, родились ли бы мы с вами.
Далее, с чего это Вы взяли, что командиром JG52 был идиот, который на перехват нескольких десятков американских самолетов послал только звено Хартманна, имея в своем распоряжении около сотни истребителей? Хартманн об этом обстоятельстве, разумеется, забыл упомянуть, но немецкой эскадрой-то не Вы командовали.
Пытайтесь, Андрей, воображать о чём пишете. Вот Вы продолжаете: «Внезапно, уже перед самой атакой, если смотреть по тексту книги, он замечает вблизи себя 4 Р-51. Вопрос: что сделают эти Р-51, если четыре Ме-109 у них на глазах атакуют строй В-17? Правильно - пристроятся немцам в хвост, догонят и собьют после первой же атаки. А с одной атаки сбить В-17 на Ме-109 трудновато, так что счет будет 0:4 в пользу американцев. Что делать? Хартманн принимает вполне логичное решение - атаковать истребители, а там видно будет. Что было видно после первой атаки, в которой все 4 Р-51 были сбиты немцами? Другая группа «Мустангов» снова оказалась между Хартманном и бомбардировщиками. Пришлось драться и с ними. А потом кончились боеприпасы. Хартманн повел четверку домой. Итог: четверка Эриха без потерь записала за собой 6 Р-51. А могла бы попытаться сбить В-17, подставиться под удар Р-51-х и без всякого толку потерять как минимум двоих».
Смотри-ка, записали в сбитые всего 6 «Мустангов», а ведь могли и 16. Скромняги! Я так понимаю, Андрей, что когда Вы пытаетесь представить себе войну, то у Вас в уме ничего, кроме картинки футбольных матчей, не возникает. Вы, когда эти строки писали, наверное, напевали: «Какая боль! Какая боль! Немцы-янки: 6:0!»”(Конец цитаты)
Начнем с того, что группу “ЧайФ” я не слушаю, футбол не смотрю, и уж подавно избавлен от такого кошмара как видения футбольных матчей. Все больше воздушные бои, знаете ли, снятся. А вот Ю.И. Мухину с его музыкальными и телевизионными вкусами сочувствую. Как говорил незабвенный доктор Ливси - “С такой отдышкой Вам не пробежать и ста ярдов!”.
На основании чего, скажите мне, Вы, товарищ Мухин, обвиняете меня и Хартманна в трусости. На основании того, что он не бросился разгонять своей четверкой несколько десятков В-17? А их можно было разогнать, как вы предлагаете, цитируя нашего пилота Голубева, “имитируя таран”? Реально “мессершмитту”, не имеющему дополнительного бронирования, приблизиться на дистанцию тарана к В-17, летящему в плотном строю с другими? Нет. Его просто расстреляют. Плотность огня вблизи от бомберов при атаке с хвоста будет чудовищная, но, что самое важное, и Хартманн это понимал, огонь будет вестись со множества направлений, а не только спереди, где его самого хоть немного защищает двигатель и бронестекло, и уж тем более не сзади, где бронеспинка. При попытке “разогнать американцев имитацией тарана” его и его напарников просто расстреляли бы в упор без всякой пользы стрелки крепостей, потому что пилоты В-17 твердо знали, что покинуть строй они могут только если самолет уже будет поврежден. Они бы на такой трюк не купились. Грош цена всем этим В-17, если бы их пилоты не держали строй. И они его держали. И Хартманн это знал. А немцы на Восточном фронте не имели самолетов, аналогичных В-17, у них по большей части бомберы были двухмоторные и с пулеметным вооружением калибра 7,62-мм. Редко и мало устанавливалось что-либо более серьезное. А на каждом В-17 – минимум 10 стволов по 12,7-мм. А если таких В-17 летит полсотни в группе?
Не подходят приемы Восточного фронта для Западного, не подходят. Как пишет Дымич о боях Голубева 42-го года? Вот как: “6 мая комэск 4-го ГИАП старший лейтенант Голубев во главе пятёрки И-16 провел тяжелейший бой над «Дорогой Жизни», в котором с немецкой стороны участвовали 81 бомбардировщик и истребитель.
«Если бы мы сбивали все самолеты противника, попадавшие в прицел, - рассказывал Василий Федорович, - боекомплекта не хватило бы и на три минуты. Однако нашей задачей было прикрытие караванов, а не уничтожение «мессершмиттов» и «юнкерсов», поэтому мы разгоняли вражеские группы, имитируя таран».”
Много разогнал, видать, Голубев. А похороненные на Пескаревском питерские блокадники умерли не от голода и холода, а от счастья по случаю такой победы. И блокада Ленинграда была снята прямо на следующий же день трусливыми немцами, которые от страха закрасили на своих самолетах все “зеленые сердца”. Мило, мило, все так и было. Только не совсем так. Блокада Ленинграда держалась аж до 44-го, и с теми немцами, которых Голубев “разогнал” сегодня, он встречался на следующий день, через день. Они продолжали оказывать систематическое давление как на сам город, так и на корабли в порту, и на “Дорогу жизни”. И далеко не всегда в небе был Голубев сотоварищи, чтобы их разогнать. Я уже писал, что летная активность немецких пилотов на Восточном фронте был очень высокой, особенно у истребителей, у которых она была заметно выше аналогичного показателя наших пилотов.
А вот якобы трусость Хартманна, по словам Ю.И. Мухина имела одномоментные фатальные последствия: “Если до этого дня соотношение американских и немецких самолетов в воздухе было 2:1, то из-за потери нефтедобычи и нехватки горючего стало 3:1. Американский историк М. Спик пишет, что к началу 1945 г. «поставки топлива у немцев были настолько ограничены, что одна из истребительных эскадр, укомплектованная на 80% новыми Fw190А, могла одновременно поднять в воздух всего четыре истребителя!» (Примерно из 100). И всё это благодаря таким асам, как Хартманн.”
Любит Ю.И. Мухин цитировать М. Спика, хотя по его словам Спик временами “начисто теряет логику”. Но не беда. Когда слова Спика устраивают Ю.И. Мухина, можно и Спика процитировать. Да любой человек хоть немного знакомый с цифрами производства самолетов времен войны и с цифрами их характеристик поднимет такие утверждения на смех. Соотношения немецких и союзнических самолетов в воздухе определялось не столько количеством имеющегося у немцев бензина, сколько тем, что немцы потеряли инициативу в боях на Западном фронте. Да, они могли оборонятся, и часто оборонялись довольно успешно. Но появление у союзников самолетов с большим радиусом действия сделало количество потенциальных целей для них огромным, а территории прикрытия для немецкой авиации вообще безразмерными. Союзники могли атаковать цель, которую сами выбрали чуть ли не всеми бомбардировщиками сразу, с разных баз, а немцы могли перехватить их только теми, что находились на базах в районе цели. И не забывайте еще и то, что немецкая истребительная авиация была разбросана по трем фронтам – Западному, Средиземноморскому и Восточному. Вот и получался такой неприятный раскалад по численности. О том, как “генерал истребителей” Галланд хотел с этим бороться Спик тоже пишет. Он хотел подставить под американский воздушный меч соответствующий прочности щит хотя бы раз. И посмотреть, как меч сломается. Собрать все свободные немецкие эскадры ПВО на одном участке и отпарировать всего один удар, но так, чтобы американцы потеряли 300-500 самолетов разом. Уничтожить самолеты, опытных пилотов и, главное, миф (или не миф?) о непобедимости “летающих крепостей”. Однако Гитлер и Геринг сделать этого не дали. Гитлер хотел “прикрыть все”, защитить все цели, да и Геринг требовал поднимать истребители на каждый рейд “крепостей”(опять же, все это есть в книге о Хартманне). В результате частые но малочисленные атаки на американцев в разных местах ни к чему не привели, в то время как один мощный удар в одном месте мог сломать хребет знаменитой “Mighty Eight Air Force”, так называемой “Могучей Восьмой Воздушной армии”, основной ударной силе американцев) или 15-й Воздушной армии, бомбившей Румынию. И получалось, что при общем вполне сносном соотношении сил реальное соотношение в каждом бою было очень сильно не в пользу немцев. Вины пилотов и среднего звена командования в этом не было.
Оставляя в стороне ваши туманные аллегории с футбольными матчами, товарищ Мухин, хочется заметить, что в голове у человека, рассуждающего о воздушной войне, должна вырисовываться правильная картина воздушной войны, целостная, а не тот ее однодневный срез. Воздушная война не делается один день, одним налетом. Даже 22 июня 41-го года, в день, сложившийся исключительно удачно для немцев, воздушная война ими выиграна не была, полное превосходство в воздухе завоевано еще не было. Немцы в этот день даже играли себе в убыток, если использовать для оценки их действий вашу теорию воздушной войны. У вас ведь главная задача авиации – в нейтрализации вражеских бомбардировщиков, верно? Исходя из этого немцам надо было 22 июня бомбить аэродромы нашей бомбардировочной авиации, уничтожать наши СБ, ДБ-3Ф и ТБ-3, цели куда более удобные, чем одномоторные “ишаки” и “чайки”. А они, дураки, взялись бомбить аэродромы наших истребителей. С чего бы? Так просто ж все. Когда наши бомбардировщики полетели бомбить немцев, рвущихся на восток, прикрыть их было уже некому, и гибли целыми полками, как погиб в конце июня полк, полетевший бомбить Кенигсберг. Вот такая простенькая двухходовочка. Почитайте побольше воспоминаний наших пилотов-штурмовиков. Илы почти всю войну ходили на цель или без прикрытия истребителей или с очень слабым прикрытием, недостаточным. Почему? А потому что все столь необходимые истребители для прикрытия были сбиты этими самыми трусами Хартманнами. И Хартманн и его друзья получали прекрасную возможность гонять наши штурмовики, проверяя на прочность их бронекорпуса.
Смерть двух истребителей сегодня – равносильна смерти одного-двух бомбардировщиков завтра. А война это не один и не два дня. И не один и не два налета решают ее исход. Решает его разумное распределение сил и четкое выполнение пилотами приказов командования. И Хартманн приказы своего командования выполнял. И В-17 атаковал. И сбил бы как минимум один, если бы не был связан приказом прикрывать своих. Ведь когда я писал о том, что нельзя вот так просто разогнать В-17, я не оправдывал отказ от атаки на них только под предлогом этой невозможности. Вы же сами цитируете то, что я взял из книги: “Внезапно, уже перед самой атакой, если смотреть по тексту книги, он замечает вблизи себя 4 Р-51…” Кого он собирался атаковать? “Крепости”, потому что “Мустангов” он до этого момента вблизи не видел. И здесь он перешел к выполнению приоритетного приказа – атаковал вражеские истребители, прикрывая атаку остальных самолетов JG 52.
И проиграна война за Румынскую нефть была не из-за мнимой трусости Хартманна, а из-за того, что американцы могли быстрее и лучше маневрировать своими силами наступления в стратегическом плане, чем немцы – своими силами обороны. Бои над Румынией тянулись не один месяц и невозможность (или нежелание главного немецкого командования) выделить для нее достаточно сил привели к поражению. Немцам до середины 43-го года хватало сил на то, чтобы их ВВС даже в достаточно распыленном состоянии могли “держать небо” в нужных немцам критических точках фронта. Когда надо было эскадре двухмоторных штурмовиков Hs-129 сорвать атаку нашей танковой бригады на немецкие тыл и фланг на Курской дуге, они полетели и сорвали. И летали не один раз, а циклом. Пока одних заправляли на аэродроме, другие кружили над целью, расстреливая наши танки. Было это в начале июля 43-го. Им удалось сорвать атаку 200 танковой бригады 6 танкового корпуса 1 танковой армии в районе деревни Верхопенье, а также остановить наступление частей 2 танкового корпуса на Лучки, в тыл наступающим на Обоянь немцам. Правда, здорово? И это при том, что вроде как уже относительно победный сорок третий на дворе.
Но это уже непосредственного касательства к нашему делу не имеет. Что там у нас дальше про Хартманна?
Футбол в голове Ю.И. Мухина.
Вот что пишет нам среди прочего великий теоретик воздушного боя: “Далее, с чего это Вы взяли, что командиром JG52 был идиот, который на перехват нескольких десятков американских самолетов послал только звено Хартманна, имея в своем распоряжении около сотни истребителей? Хартманн об этом обстоятельстве, разумеется, забыл упомянуть, но немецкой эскадрой-то не Вы командовали”.
Около сотни истребителей? ЧУШЬ! В марте 44-го все три группы JG 52 имели в своем составе 71 самолет (данные из книги “Чертова дюжина асов люфтваффе”). Раз уж вы, товарищ Мухин, разместили в интернете сайт своей газеты, так уж поинтересовались бы там и численным составом немецких эскадр на середину сорок четвертого, после мартовских боев. Сайт www.ww2.dk дает такую информацию. Почитайте, полезно. На начало июля 44-го первая группа располагала 20-ю самолетами, в августе – 16-ю. Вторая группа – в июле – 20, в августе – 18. Третья – 20 и 19, соответственно. В штабе эскадры держали один Ме-109, на всякий случай, потому что командир почти не руководил эскадрой в воздухе, она была разделена между двумя фронтами, между нашими и американцами, атакующими Румынию, водили группы в бой командиры групп. Итого на два фронта воевало менее 60 самолетов. И это максимум. Сильно отличается от ваших ста? По-моему сильно. Особенно если учесть то, что Дитер Храбак, командир эскадры вовсе не собирался перебрасывать всю эскадру с фронта. В книге о Хартманне ясно написано: “I/JG52 получила срочный приказ прекратить бои на Восточном фронте и перебазироваться для защиты немецких нефтяных полей”. О других группах нет никаких данных, тут нам поможет ваш пассаж и первой статьи: “В битве над Прутом эта эскадра нанесла потери нашим авиационным соединениям и тогда для ее усмирения была переброшена 9 гвардейская авиадивизия А.И.Покрышкина (тоже около 100 самолетов). После этих боев Х.Линнерт жаловался "что никогда раньше не сталкивался с таким сильным и требовательным противником". Был сбит второй ас этой эскадры Г.Баркхорн (301 победа)”.
Во-первых: просветите меня, кто такой Х. Линнерт(может, все-таки Липферт? Был такой ас, не из самых первых, правда.) и почему именно его мнение было принято за аксиому в данном случае. Для Х. Линнерта, наверное, противник был действительно сильный и требовательный. Что до пилотов уровня Хартманна, буду рад, если вы осведомитесь в литературе об их мнении на этот счет. Там не более чем отзывы как о равном противнике собственно в бою, но уступающем в общей тактике.
Во-вторых: Ничего особенно в том, что был в очередной раз сбит Баркхорн, не было. Его за войну сбивали 9 раз. Однако же это не помешало ему самому сбить 301 самолет. “Почувствуйте разницу!” (с)
Под конец своей военной карьеры он относился к вынужденным посадкам все более и более философски.
В-третьих: С кем все-таки дрался Покрышкин над Прутом, если вся JG 52 только и делала, что перехватывала американцев? Что пишет Покрышкин в “Небе войны”? Читайте: “Наша дивизия, действовавшая в направлении Ясс, непрерывно летала на прикрытие своих наземных войск от вражеских бомбардировок. В период контрнаступления противника в этом районе дивизия сбила над Молдавией и Румынией более сотни немецких самолетов, потеряв своих пять. Личный счет Клубова увеличился на девять самолетов. Приумножили свои успехи Дмитрий и Борис Глинки, Речкалов, Трофимов, Старчиков, Сухов, Вахненко, Лихачев, Гурченко, Вильямсон, Труд, Жердев. Здесь мы потеряли Петухова и Ершова.”
Великий советский ас, без иронии говорю это, врет нам? Никого он не сбивал, ни с кем не воевал. Он и его пилоты расстреливали боекомплект в белый свет и возвращались писать бодрые реляции? Не думаю. Очень даже не думаю. Можно поспорить о количествах сбитых с обеих сторон, но сам факт боев… имел место или нет? Думаю, имел. Значит, далеко не все время эскадра занималась боями с американцами, более того, есть все основания полагать, что у ее командира не было возможности сосредоточить против них одновременно более одной неполной группы, числом 20 или чуть более самолетов. JG 52 была к лету 44-го практически единственным немецким истребительным подразделением на всем южном крыле Восточного фронта. (Имеются в веду чисто истребительные части, штурмовые части на Fw-190 не рассматриваем. – Прим. авт.)
Кстати, о ходе боев над Прутом. Вот цитата из той же “чертовой дюжины”: “…Противостоящие им силы советских 5-й и 17-й Воздушных армий и авиации черноморского флота насчитывали не менее 600-700 истребителей. Несмотря на это обчное для второй половины войны соотношение сил, ВВС РККА пришлось нелегко. Летчики, вспоминая воздушные бои над Яссами, сранивали их с боями над Кубанью и Курской дугой. И в этом нет ничего удивительного. В составе JG 52 находились такие асы, как Герхард Баркхорн, Эрих Хартманн, Вильгельм Батц, Хельмут Липферт, Петер Дютман. С другой стороны им противостояли Иван Кожедуб, Кирилл Евстигнеев, Сергей Луганский, Николай Скоморохов, Александр Колдунов и элитные подразделения: 27-й ИАП(позднее 152-й Гвардейский ИАП), 20-й ИАП(позднее 178-й Гв. ИАП), 270 –й ИАП, 31-й Гв. ИАП, 866-й ИАП, группа “Меч” 427-го ИАП. Несмотря на такой сильный состав советской авиации в этом районе, для усиления группировки ВВС командованию потребовалось ввести в бой еще 9-ю Гв. ИАД (истребительная авиационная дивизия – авт.) под командованием Александра Покрышкина”.
Короче, почти шесть полков или две авиадивизии или 200 истребителей элитных частей не могут завоевать небо в драке с одной неполной немецкой эскадрой, часть которой к тому же отвлекают на бои с американцами. И вот тогда перегоняют еще сотню самой большой элиты, на аэрокобрах, под управлением “русского Хартманна” (с) Толивер и Констебль. И что же происходит? Читаем дальше, там же: “Конец мая - начало июня стали кульминацией сражения. В течении восьми дней 52-я истребительная эскадра потеряла десять летчиков. Из них четверо были ранены и трое пропали без вести. Большие потери понесла и советская авиация. 9 гв. ИАД потеряла около 20 самолетов и не менее десяти летчиков. В 22-й гв. ИАД по окончании боев осталось только 24 исправных “аэрокобры”, а всего было потеряно 75% самолетов от штатного состава. Примерно такие же потери были в 205-й ИАД и некоторых частях 4-го ИАК. 5-я воздушная армия потеряла более 200 самолетов”.
Итак, результат боев 71 немецкого истребителя с 700 русскими, из которых 200-300 отборные Гвардейские ИАП: наши авиадивизии теряют до 75 процентов состава, а немцы летят прикрывать нефтяные поля Плоешти. КТО КОГО УСМИРИЛ??? (Вот тут я, пожалуй, замечу сам себе, что это результаты по боям только “за истребителей”. Мы, опять же, не учитываем те форменные погромы, которые устраивали Кожедубы-Покрышкины штурмовикам на Fw-190. Товарищ Мухин хочет посчитать итоги “истребитель против истребителя” – пожалуйста! Хотя наши истребители в добавок к этому летали и на штурмовку и на сопровождение. – Прим. авт.)
Итого. Как же все-таки это было?
Как выглядела в реальности атака Хартманна и его коллег на В-17. Сколько их было? Как летели?
Уже? по-моему, совершенно ясно, что было их всего 20, от силы 30 машин, если брать только самолеты из JG 52. Идти на перехват одной большой группой им смысла не было – издали заметят. Поэтому они разделились на мелкие группы. Хартманн, возглавляя группу прикрытия, пошел в атаку первым с расчетом атаковать В-17, если “Мустанги” не появятся поблизости, и атаковать “Мустангов”, если они появятся, связать их боем и дать остреляться своим коллегам. “Мустанги” появились, Хартманн атаковал их, сбил, отвлек на себя. Пока восьмерка “Мустангов” за ним гонялась – его коллеги били В-17. Когда отвлекать возможности больше не было, Хартаманн выпрыгнул.
Что имеем в сухом остатке? Хартманн героически и самоотверженно выполнял приказ командира. И выполнил его.
Футбол в голове великого теоретика. Второй тайм.
Ю.И. Мухин, ценитель опопсевшего постсоветского рока (Как же! Такой шлягер про футбол наизусть знает!), открывает второй тайм футбольного видения в своей голове вот чем: “А зачем американцам тратить патроны, если Хартманн сам сиганул из самолета? Какую ценность представляет из себя пилот, трусливо бросающий свою машину? Однако Вам этого не понять. Дело в другом. В эту туфту, надиктованную Хартманном американцам, могут поверить только люди, которым по жизни остается только верить кому-нибудь. Прочтя Ваше предложение: «...попутно отгоняя особо назойливых американцев короткими очередями», - вспомнил юмореску Задорнова, в которой тот зачитал строчку из милицейского рапорта: «Убегая от преступников, я шесть раз выстрелил задом». Из чего Хартманн стрелял короткими очередями по догонявшим его американцам? Ведь у истребителя все оружие направлено вперед, по этой же причине американских истребителей не могло быть ни впереди, ни сбоку. Вы исказили то, что болтал Хартманн, но сделали эпизод более точным: у американских летчиков наверняка не было противогазов и Хартманн таким образом действительно мог их отогнать даже «короткими очередями».”
Начнем с того, что Хартманн, выпрыгивающий и своего самолета, в котором уже не осталось ни топлива ни патронов (вы, товарищ Мухин, этот факт упорно игнорируете почему-то, у Вас самолет абсолютно исправный), имел вполне определенную ценность. Ценность эта - 60 самолетов, сбитых им до 8 мая 45 года. Ну да не о том речь. Вы вообще себе представляете, что такое удирать на бесфорсажном Ме-109 от “Мустангов”??? Это одно из тех отступлений, на которое многие полководцы променяли бы свои никчемные победы. Просто драпать, показывать хвост ни в коем случае нельзя! “Мустанги” догонят, они быстрее. Догонят и собьют в пару секунд. Один шанс остается, и именно им и воспользовался Хартманн, - вести маневренный бой, понемногу подводя его к своей базе. Цитирую: “…он сделал еще одну попытку сбить Р-51 на крутом вираже, когда тот мелькнул на прицеле…” Хартманн ведет маневренный бой, постепенно приближаясь к своей базе. Стреляет, потому что Р-51 то и дело проскакивают мимо, оказываясь перед ним, потому что он искуснее маневрирует. Из-за долгих маневров у него и кончается горючее. Ме-109 вообще отличался сравнительно малым радиусом действия, проявившимся еще в 40-м, в Битве за Британию.
Но не унимается Ю.И. Мухин. У него все тот же футбол в голове: “ Аэродром Хартманна находился в нескольких минутах лета от цели американских бомбардировщиков - Плоешти. А американцы прилетели из Италии с подвесными баками. С чего бы они час (пока у Хартманна бензин не кончился) летали с ним или за ним или крутили с ним «карусель»? А на каком горючем им возвращаться в Италию?”
Во-первых: бой Хартманна с мустангами продолжался не час, а куда меньше, потому что Хартманн перед этим боем еще успел выйти в атаку на В-17, а потом погнался за Р-51-ми и сбил нескольких. Полчаса. Не больше.
Во-вторых: чтобы вы знали, товарищ Мухин, “Мустанги” тем и славились, что могли летать очень долго и далеко. И именно поэтому и летали в сопровождении “крепостей”. Читайте вашего дорогого Майка Спика: “… но главным достоинством американского истребителя была дальность полета, позволявшая ему облетать третий рейх вдоль и поперек…” “Асы люфтваффе”, страница 228. Ну и почему бы не погоняться им за одиноким “мессером”, если путсые подвесные баки только что сбросили, а внутренние еще полные? Почему нет? Идиоты, конечно погнались, бросив В-17. Что и требовалось Хартманну.
И в-третьих: А кто вам сказал, что американцы не пользовались нашими аэродромами, которые были к Румынии куда как ближе? Практика “челночного” бомбометания была в ходу и американцы часто садились у нас. так почему бы им не погнаться? “Погонятся, Каа, обязательно погонятся!” (с) Маугли.
Но это еще не весь второй тайм, не весь. Читаем дальше великого теоретика воздушного боя, Ю.И. Мухина: “Престарелый Хартманн (когда он диктовал свои мемуары, то был уже в возрасте сивого мерина) вешал на уши придурковатым американским журналистам такую героическую лапшу: «Буби, Буби, сзади! Отрывайся! Отрывайся!» - голос сержанта Юнгеpa загремел в головных телефонах.
Эрих толкнул ручку вперед, переходя в крутое пике. Он почувствовал, как глаза вылезают из орбит. Эрих едва не ударился головой о фонарь, когда отрицательное ускорение заставило затрещать привязные ремни. Крутой левой спиралью на полном газу Белокурый Рыцарь пошел вниз, и «Мустанги» висели у него на хвосте.
«Возвращайся на базу один, я вернусь самостоятельно», - приказал он по радио. Это даст Юнгеру шанс. Слишком много проклятых американских истребителей набросилось на них. Целые орды мчались за Эрихом, полные решимости не позволить одинокому «мессершмитту» ускользнуть».
Когда самолёт набирает скорость, возникает положительное ускорение, втискивающее пилота в кресло; когда самолёт сбрасывает скорость, появляется отрицательное ускорение, и он массой своего тела давит на привязные ремни. Вы можете понять, что описал Хартманн? Его самолет, войдя в пике, т.е. летя круто вниз, набирал скорость, а сам Хартманн в кресле набирал еще большую скорость? Или Хартманн пикировал вниз, а его самолет летел вверх? От чего привязные ремни трещали-то?”
Футбол продолжается! Я думал, у товарища Мухина только с чтением слабовато. Оказывается, у него вообще зрение на нуле. В той же книге Спика подробно описан упомянутый маневр Хартманна. Даже нарисован. Посмотрите, страница 292. Подпись под рисунком: “Когда сзади приближался истребитель, Хартманн, стараясь обмануть атакующего и заставить его неправильно оценить угол упреждения, легким воздействием на руль придавал истребителю скольжение на крыло. Как только противник открывал огонь, Эрих толкал ручку управления от себя, бросая “Мессершмитт” в нисходящую петлю, и уходил от преследования”.
Простейшая, эелемнтарнейшая физическая задачка. 7-й класс, нет, сейчас уже наверное 8-й, хужеет наша средняя школа, я еще успел в нормальной поучиться. Самолет летит прямо. Пилот резко толкает ручку управления от себя, и самолет входит в нисходящую петлю. Куда по инерции движется тело пилота? Да, верно. Прямо. А самолет относительно него – вниз-назад. Куда бросить пилота относительно самолета и, соответственно, пилотского кресла??? Вперед и вверх. Вот от этого ремни и затрещали. На то они и нужны, чтобы пилота с самолетом соединить. В ШКОЛУ, товарищ Мухин!!! Чтение и физика – вот ваш удел на ближайшие несколько лет, а не теория воздушного боя.
Дополнительное время в голове маэстро Мухина.
В этой части я буду комментировать дальнейшие бредни видного теоретика, приводя его цитаты в кавычках, свои комментарии даю курсивом:
“Истребители летали в паре именно потому, что так легче защищаться в условиях превосходства противника. Легче всего сбить истребитель, зайдя ему в хвост (не надо выносить прицел для упреждения).
Одиночный истребитель отбить атаку на себя из задней полусферы не может. Поэтому и нужен второй истребитель - ведомый. Он летит сзади, в 300-400-х м и когда противник заходит в хвост ведущему, ведомый открывает по нему огонь, защищая ведущего от атак сзади.”
Ведомый нужен вовсе не для этого. Ведомый не служит защитой своему ведущему и летает он не сзади, а сзади-сбоку. Если ведущий – это глаза пары, обращенные вперед, то ведомый – глаза на затылке. Его роль начинается не с отражения атаки на ведущего. Ведущего первым никто не атаковал, ни один идиот! Били ведомого, а потом принимались за ведущего. Роль ведомого – своевременно обнаружить угрозу с тыла, сообщить об этом ведущему, чтобы тот мог вовремя предпринять маневр.
“Если самолетов противника много, то обороняющиеся становятся в круг - летают по кругу в горизонтальной плоскости, стараясь вытягивать этот круг в сторону своих войск или возможной помощи. В этом случае самолеты противника не могут зайти в хвост никому из летающих в круге, поскольку следующий их собьет. Противник вынужден атаковать круг либо сверху, либо сбоку, либо снизу, но в любом случае ему очень трудно прицеливаться: расстояние до цели сокращается стремительно, цель смещается поперек движения атакующего и стрелять нужно не в цель, а в некую точку пространства перед целью, в которой теоретически должны встретиться цель и снаряды. Но чтобы стать в оборонительный круг, нужно хотя бы два самолета, почему они в одиночку и не летали.”
Два самолета никогда в круг не вставали. Это жиденький круг. Представьте себе полет двух истребителей по кругу. В любой произвольный момент времени один летит в одном направлении, другой – в другом, противоположном, потому что они находятся на точках пересечения окружности ее диаметром. Как тут прикрыть хвост напарнику? Ничего не стоит противнику пристроиться к одному так, чтобы другой его не смог захватить в прицел.
В круг вставали группы самолетов, когда было ясно, что маневренный бой с противником на равных они вести не смогут. Это делали Ме-110 над Англией, наши Илы и южноафриканские пилоты британских ВВС во время боев в Северной Африке.
“Хартманн врёт, что приказал ведомому спасаться: ведомый в той ситуации спасал и его, и себя. Если бы он дал такую команду, то это было бы убийством ведомого, поскольку это Хартманн его бросал одного, и за ведомым тоже могли погнаться пресловутые 8 «Мустангов»”.
В том-то все и дело, что “Мустангам” был интересен именно Хартманн, ему они хотели отомстить за сбитых товарищей. Ведомый Хартманну в летном мастерстве уступал. Удержаться за ним в время головоломных маневров у ведомого шансов не было. Он бы стал просто еще одной мишенью, и сначала бы сбили его, а потом Хартманна.
Послематчевые пенальти в голове теоретика. (Как это еще назвать?)
Велик и ужасен, могуч и грозен Ю.И. Мухин в полемике. Бодрый старичок Хартманн у него – сивый мерин, хотя был, думается мне, не старше ныне здравствующего генерала Варенникова или Жукова в период написания тем “Воспоминаний и размышлений”. Но ладно Хартманн, как клеймит и позорит лично мои интеллектуальные способности товарищ Ю.И. Мухин! Сначала он цитирует очередной отрывок из меня, а потом дает свой комментарий:“«Вообще, Ю.И. Мухин, похоже, не знает, что немцы вполне логично старались использовать легкие маневренные
АСЫ – 3.
“Неуд” по контрпропаганде
или
товарищ Мухин не упрощает,
он просто не умеет читать.
С неподдельным интересом прочитал я статью “Асы-2” в 39-м номере дуэли, http://www.duel.ru/200239/?39_4_1,
Хартманн и “Мустанги”. (Трагикомедия)
Напомню, что основным поводом для обвинений Хартманна в трусости стало описание его боя с американскими истребителями на Румынией в книге Р.Ф. Толивера и Т.Дж. Констебля “Эрих Хартманн – Белокурый рыцарь Рейха”. Ю.И. Мухин ругал Хартманна за то, что тот якобы не выполнил приказ командования, не атаковал бомбардировщики, грозные “Летающие крепости”, а сбил нескольких якобы зазевавшихся американцев-истребителей, после чего выпрыгнул “из совершенно исправного самолета”. Все эти аргументы Ю.И. Мухин вновь приводит и в своей статье “Асы-2”, о которой и идет речь.
Для начала я совершенно соглашусь с последним пунктом обвинения. Но при одном условии – если мы будем считать совершенно исправным самолет, у которого кончилось горючее и расстреляны все боеприпасы. В упомянутой книге о Хартманне это написано черным по белому: “… Он сделал еще одну попытку сбить Р-51 на крутом вираже, когда тот мелькнул на прицеле. Но пушки молчали… Эрих заложил очередной крутой вираж. “Проклятье!” Указатель топлива предостерегающе загорелся красным…” Да, вот такой совершенно исправный у Хартманна был самолет. Но это так, мелочи. Он же у нас, Хартманн этот, трус потому, что де приказ командования не выполнил. Не атаковал бомбардировщики В-17, напал на истребители. Откроем книгу, прочитаем, что было приказано Хартманну перед первым из пяти вылетов против “Мустангов”: “…Звено Эриха вырулило на взлетную полосу. Ведомым Эриха был обер-фельдфебель Карл Юнгер. Вторую пару составляли лейтенант Пульс и фельдфебель Вестер. Они взлетели идеально, в воздухе к ним пристроилось второе звено. Задача эскадрильи – прикрыть остальные истребители JG-52, которые попытаются прорваться к “толстым псам” – бомбардировщикам”. Кому не понятно, я поясню: Хартманну изначально поставили приоритетной задачей прикрытие атаки, а не саму атаку. Он должен был, прежде всего, связывать боем истребители сопровождения, что он с блеском и проделал. В том числе и в тех вылетах, где побед у него не было, где он, как пишет Ю.И. Мухин “зазевавшихся истребителей не находит и, расстреляв в воздух патроны, возвращается на базу”. Да, зазевавшихся истребителей он, может быть, и не нашел, потому что (и это тоже написано в книге) “Потери “Мустангов” в первой стычке насторожили американских пилотов. Теперь они были настороже, срывая все попытки Эриха атаковать бомбардировщики”. Вполне ясная картина вырисовывается, по-моему. Хартманну было приказано прикрывать остальные самолеты JG 52 от атак истребителей сопровождения. Если истребителей сопровождения поблизости не было, то Хартманн должен был вместе со всеми атаковать бомбардировщики. Если же они все-таки приближались к атакующим немецким истребителям, Хартманн должен был атаковать их. Ни в одном описании воздушных боев Хартманна над Румынией нет ни малейшего намека на то, что он этот приказ нарушил.
Практика выделения групп прикрытия, связывавших боем истребители сопровождения противника, - стандартная вещь для всех ВВС времен Второй Мировой войны. Так поступали и наши и англичане и немцы. И в такие группы чаще всего выделялись, и это вполне естественно, асы. Несколько таких пилотов могли доставить массу неприятностей истребителям сопровождения, пока их менее опытные и менее меткие коллеги расстреливали бомбардировщики, крупные, часто очень маломаневренные цели. Вполне естественно, что именно Хартманн и был выделен в группу прикрытия.
И вот что рассказывает сослуживец Хартманна, Вилли Батц, капитан, командир группы, в которой летал Эрих “Буби” Хартманн (цитата все из той же книги): “… “Буби” забирал свою эскадрилью и прикрывал нам хвост от “Мустангов”. Он выполнял свою задачу блестяще. Пилоты Восточного фронта не сталкивались с четырехмоторными самолетами и не знали их. Но, благодаря Буби, мы понесли сравнительно малые потери. Он всегда успевал защитить нас, удерживая “Мустанги” поодаль и заставляя их думать о собственной шкуре….”
Какие теперь вопросы к Хартманну? Да, есть у товарища Ю.И. Мухина вопрос ко мне, вернее, не вопрос, а констатация факта, я, мол, идиотско-трусливый переводчик. Я с идиотского языка описание боя не на русский перевел, а на трусливый. Вот что он пишет:
“…А в пятом вылете он совершает позорнейший поступок: в страхе, что его убьют погнавшиеся за ним американские истребители, он из совершенно исправного самолета выпрыгивает с парашютом. Я так и написал об этом в первой статье, но вот Андрей Морозов разоблачает мою «фикцию»: «Переведем, что называется, с идиотского на русский. Хартманн выходит атаковать строй в несколько десятков В-17 одной четверкой Ме-109. Согласитесь, не допустить бомбежки в данном случае невозможно. В-17 не тихоходные одномоторные «юнкерсы» и вчетвером заставить их побросать бомбы куда попало и улететь, мягко говоря, трудновато. Можно только нанести врагу максимальный ущерб. Именно это и делает Хартманн».
Нет, Андрей, вы перевели не на русский, а на трусливый. Вот из-за таких, как Вы, солдат, офицеров и генералов Красная Армия и отступала до Москвы и Кавказа. Они были такими же умными, как и Вы, т.е. хорошо знали, что остановить немцев невозможно, а можно только из-за Урала нанести им ущерб. Но благо, что тогда в Красной Армии были и дураки, которые этого не знали, и немцев все же остановили. А то ведь неизвестно, родились ли бы мы с вами.
Далее, с чего это Вы взяли, что командиром JG52 был идиот, который на перехват нескольких десятков американских самолетов послал только звено Хартманна, имея в своем распоряжении около сотни истребителей? Хартманн об этом обстоятельстве, разумеется, забыл упомянуть, но немецкой эскадрой-то не Вы командовали.
Пытайтесь, Андрей, воображать о чём пишете. Вот Вы продолжаете: «Внезапно, уже перед самой атакой, если смотреть по тексту книги, он замечает вблизи себя 4 Р-51. Вопрос: что сделают эти Р-51, если четыре Ме-109 у них на глазах атакуют строй В-17? Правильно - пристроятся немцам в хвост, догонят и собьют после первой же атаки. А с одной атаки сбить В-17 на Ме-109 трудновато, так что счет будет 0:4 в пользу американцев. Что делать? Хартманн принимает вполне логичное решение - атаковать истребители, а там видно будет. Что было видно после первой атаки, в которой все 4 Р-51 были сбиты немцами? Другая группа «Мустангов» снова оказалась между Хартманном и бомбардировщиками. Пришлось драться и с ними. А потом кончились боеприпасы. Хартманн повел четверку домой. Итог: четверка Эриха без потерь записала за собой 6 Р-51. А могла бы попытаться сбить В-17, подставиться под удар Р-51-х и без всякого толку потерять как минимум двоих».
Смотри-ка, записали в сбитые всего 6 «Мустангов», а ведь могли и 16. Скромняги! Я так понимаю, Андрей, что когда Вы пытаетесь представить себе войну, то у Вас в уме ничего, кроме картинки футбольных матчей, не возникает. Вы, когда эти строки писали, наверное, напевали: «Какая боль! Какая боль! Немцы-янки: 6:0!»”(Конец цитаты)
Начнем с того, что группу “ЧайФ” я не слушаю, футбол не смотрю, и уж подавно избавлен от такого кошмара как видения футбольных матчей. Все больше воздушные бои, знаете ли, снятся. А вот Ю.И. Мухину с его музыкальными и телевизионными вкусами сочувствую. Как говорил незабвенный доктор Ливси - “С такой отдышкой Вам не пробежать и ста ярдов!”.
На основании чего, скажите мне, Вы, товарищ Мухин, обвиняете меня и Хартманна в трусости. На основании того, что он не бросился разгонять своей четверкой несколько десятков В-17? А их можно было разогнать, как вы предлагаете, цитируя нашего пилота Голубева, “имитируя таран”? Реально “мессершмитту”, не имеющему дополнительного бронирования, приблизиться на дистанцию тарана к В-17, летящему в плотном строю с другими? Нет. Его просто расстреляют. Плотность огня вблизи от бомберов при атаке с хвоста будет чудовищная, но, что самое важное, и Хартманн это понимал, огонь будет вестись со множества направлений, а не только спереди, где его самого хоть немного защищает двигатель и бронестекло, и уж тем более не сзади, где бронеспинка. При попытке “разогнать американцев имитацией тарана” его и его напарников просто расстреляли бы в упор без всякой пользы стрелки крепостей, потому что пилоты В-17 твердо знали, что покинуть строй они могут только если самолет уже будет поврежден. Они бы на такой трюк не купились. Грош цена всем этим В-17, если бы их пилоты не держали строй. И они его держали. И Хартманн это знал. А немцы на Восточном фронте не имели самолетов, аналогичных В-17, у них по большей части бомберы были двухмоторные и с пулеметным вооружением калибра 7,62-мм. Редко и мало устанавливалось что-либо более серьезное. А на каждом В-17 – минимум 10 стволов по 12,7-мм. А если таких В-17 летит полсотни в группе?
Не подходят приемы Восточного фронта для Западного, не подходят. Как пишет Дымич о боях Голубева 42-го года? Вот как: “6 мая комэск 4-го ГИАП старший лейтенант Голубев во главе пятёрки И-16 провел тяжелейший бой над «Дорогой Жизни», в котором с немецкой стороны участвовали 81 бомбардировщик и истребитель.
«Если бы мы сбивали все самолеты противника, попадавшие в прицел, - рассказывал Василий Федорович, - боекомплекта не хватило бы и на три минуты. Однако нашей задачей было прикрытие караванов, а не уничтожение «мессершмиттов» и «юнкерсов», поэтому мы разгоняли вражеские группы, имитируя таран».”
Много разогнал, видать, Голубев. А похороненные на Пескаревском питерские блокадники умерли не от голода и холода, а от счастья по случаю такой победы. И блокада Ленинграда была снята прямо на следующий же день трусливыми немцами, которые от страха закрасили на своих самолетах все “зеленые сердца”. Мило, мило, все так и было. Только не совсем так. Блокада Ленинграда держалась аж до 44-го, и с теми немцами, которых Голубев “разогнал” сегодня, он встречался на следующий день, через день. Они продолжали оказывать систематическое давление как на сам город, так и на корабли в порту, и на “Дорогу жизни”. И далеко не всегда в небе был Голубев сотоварищи, чтобы их разогнать. Я уже писал, что летная активность немецких пилотов на Восточном фронте был очень высокой, особенно у истребителей, у которых она была заметно выше аналогичного показателя наших пилотов.
А вот якобы трусость Хартманна, по словам Ю.И. Мухина имела одномоментные фатальные последствия: “Если до этого дня соотношение американских и немецких самолетов в воздухе было 2:1, то из-за потери нефтедобычи и нехватки горючего стало 3:1. Американский историк М. Спик пишет, что к началу 1945 г. «поставки топлива у немцев были настолько ограничены, что одна из истребительных эскадр, укомплектованная на 80% новыми Fw190А, могла одновременно поднять в воздух всего четыре истребителя!» (Примерно из 100). И всё это благодаря таким асам, как Хартманн.”
Любит Ю.И. Мухин цитировать М. Спика, хотя по его словам Спик временами “начисто теряет логику”. Но не беда. Когда слова Спика устраивают Ю.И. Мухина, можно и Спика процитировать. Да любой человек хоть немного знакомый с цифрами производства самолетов времен войны и с цифрами их характеристик поднимет такие утверждения на смех. Соотношения немецких и союзнических самолетов в воздухе определялось не столько количеством имеющегося у немцев бензина, сколько тем, что немцы потеряли инициативу в боях на Западном фронте. Да, они могли оборонятся, и часто оборонялись довольно успешно. Но появление у союзников самолетов с большим радиусом действия сделало количество потенциальных целей для них огромным, а территории прикрытия для немецкой авиации вообще безразмерными. Союзники могли атаковать цель, которую сами выбрали чуть ли не всеми бомбардировщиками сразу, с разных баз, а немцы могли перехватить их только теми, что находились на базах в районе цели. И не забывайте еще и то, что немецкая истребительная авиация была разбросана по трем фронтам – Западному, Средиземноморскому и Восточному. Вот и получался такой неприятный раскалад по численности. О том, как “генерал истребителей” Галланд хотел с этим бороться Спик тоже пишет. Он хотел подставить под американский воздушный меч соответствующий прочности щит хотя бы раз. И посмотреть, как меч сломается. Собрать все свободные немецкие эскадры ПВО на одном участке и отпарировать всего один удар, но так, чтобы американцы потеряли 300-500 самолетов разом. Уничтожить самолеты, опытных пилотов и, главное, миф (или не миф?) о непобедимости “летающих крепостей”. Однако Гитлер и Геринг сделать этого не дали. Гитлер хотел “прикрыть все”, защитить все цели, да и Геринг требовал поднимать истребители на каждый рейд “крепостей”(опять же, все это есть в книге о Хартманне). В результате частые но малочисленные атаки на американцев в разных местах ни к чему не привели, в то время как один мощный удар в одном месте мог сломать хребет знаменитой “Mighty Eight Air Force”, так называемой “Могучей Восьмой Воздушной армии”, основной ударной силе американцев) или 15-й Воздушной армии, бомбившей Румынию. И получалось, что при общем вполне сносном соотношении сил реальное соотношение в каждом бою было очень сильно не в пользу немцев. Вины пилотов и среднего звена командования в этом не было.
Оставляя в стороне ваши туманные аллегории с футбольными матчами, товарищ Мухин, хочется заметить, что в голове у человека, рассуждающего о воздушной войне, должна вырисовываться правильная картина воздушной войны, целостная, а не тот ее однодневный срез. Воздушная война не делается один день, одним налетом. Даже 22 июня 41-го года, в день, сложившийся исключительно удачно для немцев, воздушная война ими выиграна не была, полное превосходство в воздухе завоевано еще не было. Немцы в этот день даже играли себе в убыток, если использовать для оценки их действий вашу теорию воздушной войны. У вас ведь главная задача авиации – в нейтрализации вражеских бомбардировщиков, верно? Исходя из этого немцам надо было 22 июня бомбить аэродромы нашей бомбардировочной авиации, уничтожать наши СБ, ДБ-3Ф и ТБ-3, цели куда более удобные, чем одномоторные “ишаки” и “чайки”. А они, дураки, взялись бомбить аэродромы наших истребителей. С чего бы? Так просто ж все. Когда наши бомбардировщики полетели бомбить немцев, рвущихся на восток, прикрыть их было уже некому, и гибли целыми полками, как погиб в конце июня полк, полетевший бомбить Кенигсберг. Вот такая простенькая двухходовочка. Почитайте побольше воспоминаний наших пилотов-штурмовиков. Илы почти всю войну ходили на цель или без прикрытия истребителей или с очень слабым прикрытием, недостаточным. Почему? А потому что все столь необходимые истребители для прикрытия были сбиты этими самыми трусами Хартманнами. И Хартманн и его друзья получали прекрасную возможность гонять наши штурмовики, проверяя на прочность их бронекорпуса.
Смерть двух истребителей сегодня – равносильна смерти одного-двух бомбардировщиков завтра. А война это не один и не два дня. И не один и не два налета решают ее исход. Решает его разумное распределение сил и четкое выполнение пилотами приказов командования. И Хартманн приказы своего командования выполнял. И В-17 атаковал. И сбил бы как минимум один, если бы не был связан приказом прикрывать своих. Ведь когда я писал о том, что нельзя вот так просто разогнать В-17, я не оправдывал отказ от атаки на них только под предлогом этой невозможности. Вы же сами цитируете то, что я взял из книги: “Внезапно, уже перед самой атакой, если смотреть по тексту книги, он замечает вблизи себя 4 Р-51…” Кого он собирался атаковать? “Крепости”, потому что “Мустангов” он до этого момента вблизи не видел. И здесь он перешел к выполнению приоритетного приказа – атаковал вражеские истребители, прикрывая атаку остальных самолетов JG 52.
И проиграна война за Румынскую нефть была не из-за мнимой трусости Хартманна, а из-за того, что американцы могли быстрее и лучше маневрировать своими силами наступления в стратегическом плане, чем немцы – своими силами обороны. Бои над Румынией тянулись не один месяц и невозможность (или нежелание главного немецкого командования) выделить для нее достаточно сил привели к поражению. Немцам до середины 43-го года хватало сил на то, чтобы их ВВС даже в достаточно распыленном состоянии могли “держать небо” в нужных немцам критических точках фронта. Когда надо было эскадре двухмоторных штурмовиков Hs-129 сорвать атаку нашей танковой бригады на немецкие тыл и фланг на Курской дуге, они полетели и сорвали. И летали не один раз, а циклом. Пока одних заправляли на аэродроме, другие кружили над целью, расстреливая наши танки. Было это в начале июля 43-го. Им удалось сорвать атаку 200 танковой бригады 6 танкового корпуса 1 танковой армии в районе деревни Верхопенье, а также остановить наступление частей 2 танкового корпуса на Лучки, в тыл наступающим на Обоянь немцам. Правда, здорово? И это при том, что вроде как уже относительно победный сорок третий на дворе.
Но это уже непосредственного касательства к нашему делу не имеет. Что там у нас дальше про Хартманна?
Футбол в голове Ю.И. Мухина.
Вот что пишет нам среди прочего великий теоретик воздушного боя: “Далее, с чего это Вы взяли, что командиром JG52 был идиот, который на перехват нескольких десятков американских самолетов послал только звено Хартманна, имея в своем распоряжении около сотни истребителей? Хартманн об этом обстоятельстве, разумеется, забыл упомянуть, но немецкой эскадрой-то не Вы командовали”.
Около сотни истребителей? ЧУШЬ! В марте 44-го все три группы JG 52 имели в своем составе 71 самолет (данные из книги “Чертова дюжина асов люфтваффе”). Раз уж вы, товарищ Мухин, разместили в интернете сайт своей газеты, так уж поинтересовались бы там и численным составом немецких эскадр на середину сорок четвертого, после мартовских боев. Сайт www.ww2.dk дает такую информацию. Почитайте, полезно. На начало июля 44-го первая группа располагала 20-ю самолетами, в августе – 16-ю. Вторая группа – в июле – 20, в августе – 18. Третья – 20 и 19, соответственно. В штабе эскадры держали один Ме-109, на всякий случай, потому что командир почти не руководил эскадрой в воздухе, она была разделена между двумя фронтами, между нашими и американцами, атакующими Румынию, водили группы в бой командиры групп. Итого на два фронта воевало менее 60 самолетов. И это максимум. Сильно отличается от ваших ста? По-моему сильно. Особенно если учесть то, что Дитер Храбак, командир эскадры вовсе не собирался перебрасывать всю эскадру с фронта. В книге о Хартманне ясно написано: “I/JG52 получила срочный приказ прекратить бои на Восточном фронте и перебазироваться для защиты немецких нефтяных полей”. О других группах нет никаких данных, тут нам поможет ваш пассаж и первой статьи: “В битве над Прутом эта эскадра нанесла потери нашим авиационным соединениям и тогда для ее усмирения была переброшена 9 гвардейская авиадивизия А.И.Покрышкина (тоже около 100 самолетов). После этих боев Х.Линнерт жаловался "что никогда раньше не сталкивался с таким сильным и требовательным противником". Был сбит второй ас этой эскадры Г.Баркхорн (301 победа)”.
Во-первых: просветите меня, кто такой Х. Линнерт(может, все-таки Липферт? Был такой ас, не из самых первых, правда.) и почему именно его мнение было принято за аксиому в данном случае. Для Х. Линнерта, наверное, противник был действительно сильный и требовательный. Что до пилотов уровня Хартманна, буду рад, если вы осведомитесь в литературе об их мнении на этот счет. Там не более чем отзывы как о равном противнике собственно в бою, но уступающем в общей тактике.
Во-вторых: Ничего особенно в том, что был в очередной раз сбит Баркхорн, не было. Его за войну сбивали 9 раз. Однако же это не помешало ему самому сбить 301 самолет. “Почувствуйте разницу!” (с)
Под конец своей военной карьеры он относился к вынужденным посадкам все более и более философски.
В-третьих: С кем все-таки дрался Покрышкин над Прутом, если вся JG 52 только и делала, что перехватывала американцев? Что пишет Покрышкин в “Небе войны”? Читайте: “Наша дивизия, действовавшая в направлении Ясс, непрерывно летала на прикрытие своих наземных войск от вражеских бомбардировок. В период контрнаступления противника в этом районе дивизия сбила над Молдавией и Румынией более сотни немецких самолетов, потеряв своих пять. Личный счет Клубова увеличился на девять самолетов. Приумножили свои успехи Дмитрий и Борис Глинки, Речкалов, Трофимов, Старчиков, Сухов, Вахненко, Лихачев, Гурченко, Вильямсон, Труд, Жердев. Здесь мы потеряли Петухова и Ершова.”
Великий советский ас, без иронии говорю это, врет нам? Никого он не сбивал, ни с кем не воевал. Он и его пилоты расстреливали боекомплект в белый свет и возвращались писать бодрые реляции? Не думаю. Очень даже не думаю. Можно поспорить о количествах сбитых с обеих сторон, но сам факт боев… имел место или нет? Думаю, имел. Значит, далеко не все время эскадра занималась боями с американцами, более того, есть все основания полагать, что у ее командира не было возможности сосредоточить против них одновременно более одной неполной группы, числом 20 или чуть более самолетов. JG 52 была к лету 44-го практически единственным немецким истребительным подразделением на всем южном крыле Восточного фронта. (Имеются в веду чисто истребительные части, штурмовые части на Fw-190 не рассматриваем. – Прим. авт.)
Кстати, о ходе боев над Прутом. Вот цитата из той же “чертовой дюжины”: “…Противостоящие им силы советских 5-й и 17-й Воздушных армий и авиации черноморского флота насчитывали не менее 600-700 истребителей. Несмотря на это обчное для второй половины войны соотношение сил, ВВС РККА пришлось нелегко. Летчики, вспоминая воздушные бои над Яссами, сранивали их с боями над Кубанью и Курской дугой. И в этом нет ничего удивительного. В составе JG 52 находились такие асы, как Герхард Баркхорн, Эрих Хартманн, Вильгельм Батц, Хельмут Липферт, Петер Дютман. С другой стороны им противостояли Иван Кожедуб, Кирилл Евстигнеев, Сергей Луганский, Николай Скоморохов, Александр Колдунов и элитные подразделения: 27-й ИАП(позднее 152-й Гвардейский ИАП), 20-й ИАП(позднее 178-й Гв. ИАП), 270 –й ИАП, 31-й Гв. ИАП, 866-й ИАП, группа “Меч” 427-го ИАП. Несмотря на такой сильный состав советской авиации в этом районе, для усиления группировки ВВС командованию потребовалось ввести в бой еще 9-ю Гв. ИАД (истребительная авиационная дивизия – авт.) под командованием Александра Покрышкина”.
Короче, почти шесть полков или две авиадивизии или 200 истребителей элитных частей не могут завоевать небо в драке с одной неполной немецкой эскадрой, часть которой к тому же отвлекают на бои с американцами. И вот тогда перегоняют еще сотню самой большой элиты, на аэрокобрах, под управлением “русского Хартманна” (с) Толивер и Констебль. И что же происходит? Читаем дальше, там же: “Конец мая - начало июня стали кульминацией сражения. В течении восьми дней 52-я истребительная эскадра потеряла десять летчиков. Из них четверо были ранены и трое пропали без вести. Большие потери понесла и советская авиация. 9 гв. ИАД потеряла около 20 самолетов и не менее десяти летчиков. В 22-й гв. ИАД по окончании боев осталось только 24 исправных “аэрокобры”, а всего было потеряно 75% самолетов от штатного состава. Примерно такие же потери были в 205-й ИАД и некоторых частях 4-го ИАК. 5-я воздушная армия потеряла более 200 самолетов”.
Итак, результат боев 71 немецкого истребителя с 700 русскими, из которых 200-300 отборные Гвардейские ИАП: наши авиадивизии теряют до 75 процентов состава, а немцы летят прикрывать нефтяные поля Плоешти. КТО КОГО УСМИРИЛ??? (Вот тут я, пожалуй, замечу сам себе, что это результаты по боям только “за истребителей”. Мы, опять же, не учитываем те форменные погромы, которые устраивали Кожедубы-Покрышкины штурмовикам на Fw-190. Товарищ Мухин хочет посчитать итоги “истребитель против истребителя” – пожалуйста! Хотя наши истребители в добавок к этому летали и на штурмовку и на сопровождение. – Прим. авт.)
Итого. Как же все-таки это было?
Как выглядела в реальности атака Хартманна и его коллег на В-17. Сколько их было? Как летели?
Уже? по-моему, совершенно ясно, что было их всего 20, от силы 30 машин, если брать только самолеты из JG 52. Идти на перехват одной большой группой им смысла не было – издали заметят. Поэтому они разделились на мелкие группы. Хартманн, возглавляя группу прикрытия, пошел в атаку первым с расчетом атаковать В-17, если “Мустанги” не появятся поблизости, и атаковать “Мустангов”, если они появятся, связать их боем и дать остреляться своим коллегам. “Мустанги” появились, Хартманн атаковал их, сбил, отвлек на себя. Пока восьмерка “Мустангов” за ним гонялась – его коллеги били В-17. Когда отвлекать возможности больше не было, Хартаманн выпрыгнул.
Что имеем в сухом остатке? Хартманн героически и самоотверженно выполнял приказ командира. И выполнил его.
Футбол в голове великого теоретика. Второй тайм.
Ю.И. Мухин, ценитель опопсевшего постсоветского рока (Как же! Такой шлягер про футбол наизусть знает!), открывает второй тайм футбольного видения в своей голове вот чем: “А зачем американцам тратить патроны, если Хартманн сам сиганул из самолета? Какую ценность представляет из себя пилот, трусливо бросающий свою машину? Однако Вам этого не понять. Дело в другом. В эту туфту, надиктованную Хартманном американцам, могут поверить только люди, которым по жизни остается только верить кому-нибудь. Прочтя Ваше предложение: «...попутно отгоняя особо назойливых американцев короткими очередями», - вспомнил юмореску Задорнова, в которой тот зачитал строчку из милицейского рапорта: «Убегая от преступников, я шесть раз выстрелил задом». Из чего Хартманн стрелял короткими очередями по догонявшим его американцам? Ведь у истребителя все оружие направлено вперед, по этой же причине американских истребителей не могло быть ни впереди, ни сбоку. Вы исказили то, что болтал Хартманн, но сделали эпизод более точным: у американских летчиков наверняка не было противогазов и Хартманн таким образом действительно мог их отогнать даже «короткими очередями».”
Начнем с того, что Хартманн, выпрыгивающий и своего самолета, в котором уже не осталось ни топлива ни патронов (вы, товарищ Мухин, этот факт упорно игнорируете почему-то, у Вас самолет абсолютно исправный), имел вполне определенную ценность. Ценность эта - 60 самолетов, сбитых им до 8 мая 45 года. Ну да не о том речь. Вы вообще себе представляете, что такое удирать на бесфорсажном Ме-109 от “Мустангов”??? Это одно из тех отступлений, на которое многие полководцы променяли бы свои никчемные победы. Просто драпать, показывать хвост ни в коем случае нельзя! “Мустанги” догонят, они быстрее. Догонят и собьют в пару секунд. Один шанс остается, и именно им и воспользовался Хартманн, - вести маневренный бой, понемногу подводя его к своей базе. Цитирую: “…он сделал еще одну попытку сбить Р-51 на крутом вираже, когда тот мелькнул на прицеле…” Хартманн ведет маневренный бой, постепенно приближаясь к своей базе. Стреляет, потому что Р-51 то и дело проскакивают мимо, оказываясь перед ним, потому что он искуснее маневрирует. Из-за долгих маневров у него и кончается горючее. Ме-109 вообще отличался сравнительно малым радиусом действия, проявившимся еще в 40-м, в Битве за Британию.
Но не унимается Ю.И. Мухин. У него все тот же футбол в голове: “ Аэродром Хартманна находился в нескольких минутах лета от цели американских бомбардировщиков - Плоешти. А американцы прилетели из Италии с подвесными баками. С чего бы они час (пока у Хартманна бензин не кончился) летали с ним или за ним или крутили с ним «карусель»? А на каком горючем им возвращаться в Италию?”
Во-первых: бой Хартманна с мустангами продолжался не час, а куда меньше, потому что Хартманн перед этим боем еще успел выйти в атаку на В-17, а потом погнался за Р-51-ми и сбил нескольких. Полчаса. Не больше.
Во-вторых: чтобы вы знали, товарищ Мухин, “Мустанги” тем и славились, что могли летать очень долго и далеко. И именно поэтому и летали в сопровождении “крепостей”. Читайте вашего дорогого Майка Спика: “… но главным достоинством американского истребителя была дальность полета, позволявшая ему облетать третий рейх вдоль и поперек…” “Асы люфтваффе”, страница 228. Ну и почему бы не погоняться им за одиноким “мессером”, если путсые подвесные баки только что сбросили, а внутренние еще полные? Почему нет? Идиоты, конечно погнались, бросив В-17. Что и требовалось Хартманну.
И в-третьих: А кто вам сказал, что американцы не пользовались нашими аэродромами, которые были к Румынии куда как ближе? Практика “челночного” бомбометания была в ходу и американцы часто садились у нас. так почему бы им не погнаться? “Погонятся, Каа, обязательно погонятся!” (с) Маугли.
Но это еще не весь второй тайм, не весь. Читаем дальше великого теоретика воздушного боя, Ю.И. Мухина: “Престарелый Хартманн (когда он диктовал свои мемуары, то был уже в возрасте сивого мерина) вешал на уши придурковатым американским журналистам такую героическую лапшу: «Буби, Буби, сзади! Отрывайся! Отрывайся!» - голос сержанта Юнгеpa загремел в головных телефонах.
Эрих толкнул ручку вперед, переходя в крутое пике. Он почувствовал, как глаза вылезают из орбит. Эрих едва не ударился головой о фонарь, когда отрицательное ускорение заставило затрещать привязные ремни. Крутой левой спиралью на полном газу Белокурый Рыцарь пошел вниз, и «Мустанги» висели у него на хвосте.
«Возвращайся на базу один, я вернусь самостоятельно», - приказал он по радио. Это даст Юнгеру шанс. Слишком много проклятых американских истребителей набросилось на них. Целые орды мчались за Эрихом, полные решимости не позволить одинокому «мессершмитту» ускользнуть».
Когда самолёт набирает скорость, возникает положительное ускорение, втискивающее пилота в кресло; когда самолёт сбрасывает скорость, появляется отрицательное ускорение, и он массой своего тела давит на привязные ремни. Вы можете понять, что описал Хартманн? Его самолет, войдя в пике, т.е. летя круто вниз, набирал скорость, а сам Хартманн в кресле набирал еще большую скорость? Или Хартманн пикировал вниз, а его самолет летел вверх? От чего привязные ремни трещали-то?”
Футбол продолжается! Я думал, у товарища Мухина только с чтением слабовато. Оказывается, у него вообще зрение на нуле. В той же книге Спика подробно описан упомянутый маневр Хартманна. Даже нарисован. Посмотрите, страница 292. Подпись под рисунком: “Когда сзади приближался истребитель, Хартманн, стараясь обмануть атакующего и заставить его неправильно оценить угол упреждения, легким воздействием на руль придавал истребителю скольжение на крыло. Как только противник открывал огонь, Эрих толкал ручку управления от себя, бросая “Мессершмитт” в нисходящую петлю, и уходил от преследования”.
Простейшая, эелемнтарнейшая физическая задачка. 7-й класс, нет, сейчас уже наверное 8-й, хужеет наша средняя школа, я еще успел в нормальной поучиться. Самолет летит прямо. Пилот резко толкает ручку управления от себя, и самолет входит в нисходящую петлю. Куда по инерции движется тело пилота? Да, верно. Прямо. А самолет относительно него – вниз-назад. Куда бросить пилота относительно самолета и, соответственно, пилотского кресла??? Вперед и вверх. Вот от этого ремни и затрещали. На то они и нужны, чтобы пилота с самолетом соединить. В ШКОЛУ, товарищ Мухин!!! Чтение и физика – вот ваш удел на ближайшие несколько лет, а не теория воздушного боя.
Дополнительное время в голове маэстро Мухина.
В этой части я буду комментировать дальнейшие бредни видного теоретика, приводя его цитаты в кавычках, свои комментарии даю курсивом:
“Истребители летали в паре именно потому, что так легче защищаться в условиях превосходства противника. Легче всего сбить истребитель, зайдя ему в хвост (не надо выносить прицел для упреждения).
Одиночный истребитель отбить атаку на себя из задней полусферы не может. Поэтому и нужен второй истребитель - ведомый. Он летит сзади, в 300-400-х м и когда противник заходит в хвост ведущему, ведомый открывает по нему огонь, защищая ведущего от атак сзади.”
Ведомый нужен вовсе не для этого. Ведомый не служит защитой своему ведущему и летает он не сзади, а сзади-сбоку. Если ведущий – это глаза пары, обращенные вперед, то ведомый – глаза на затылке. Его роль начинается не с отражения атаки на ведущего. Ведущего первым никто не атаковал, ни один идиот! Били ведомого, а потом принимались за ведущего. Роль ведомого – своевременно обнаружить угрозу с тыла, сообщить об этом ведущему, чтобы тот мог вовремя предпринять маневр.
“Если самолетов противника много, то обороняющиеся становятся в круг - летают по кругу в горизонтальной плоскости, стараясь вытягивать этот круг в сторону своих войск или возможной помощи. В этом случае самолеты противника не могут зайти в хвост никому из летающих в круге, поскольку следующий их собьет. Противник вынужден атаковать круг либо сверху, либо сбоку, либо снизу, но в любом случае ему очень трудно прицеливаться: расстояние до цели сокращается стремительно, цель смещается поперек движения атакующего и стрелять нужно не в цель, а в некую точку пространства перед целью, в которой теоретически должны встретиться цель и снаряды. Но чтобы стать в оборонительный круг, нужно хотя бы два самолета, почему они в одиночку и не летали.”
Два самолета никогда в круг не вставали. Это жиденький круг. Представьте себе полет двух истребителей по кругу. В любой произвольный момент времени один летит в одном направлении, другой – в другом, противоположном, потому что они находятся на точках пересечения окружности ее диаметром. Как тут прикрыть хвост напарнику? Ничего не стоит противнику пристроиться к одному так, чтобы другой его не смог захватить в прицел.
В круг вставали группы самолетов, когда было ясно, что маневренный бой с противником на равных они вести не смогут. Это делали Ме-110 над Англией, наши Илы и южноафриканские пилоты британских ВВС во время боев в Северной Африке.
“Хартманн врёт, что приказал ведомому спасаться: ведомый в той ситуации спасал и его, и себя. Если бы он дал такую команду, то это было бы убийством ведомого, поскольку это Хартманн его бросал одного, и за ведомым тоже могли погнаться пресловутые 8 «Мустангов»”.
В том-то все и дело, что “Мустангам” был интересен именно Хартманн, ему они хотели отомстить за сбитых товарищей. Ведомый Хартманну в летном мастерстве уступал. Удержаться за ним в время головоломных маневров у ведомого шансов не было. Он бы стал просто еще одной мишенью, и сначала бы сбили его, а потом Хартманна.
Послематчевые пенальти в голове теоретика. (Как это еще назвать?)
Велик и ужасен, могуч и грозен Ю.И. Мухин в полемике. Бодрый старичок Хартманн у него – сивый мерин, хотя был, думается мне, не старше ныне здравствующего генерала Варенникова или Жукова в период написания тем “Воспоминаний и размышлений”. Но ладно Хартманн, как клеймит и позорит лично мои интеллектуальные способности товарищ Ю.И. Мухин! Сначала он цитирует очередной отрывок из меня, а потом дает свой комментарий:“«Вообще, Ю.И. Мухин, похоже, не знает, что немцы вполне логично старались использовать легкие маневренные
