|
|
Пишет kenigtiger (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} kenigtiger)@ 2004-11-12 11:16:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
ИДС, часть 2, глава 4
Глава 4. Санаторная экономика.
Если определить экономическую независимость страны как способность самостоятельно накапливать прибавочную стоимость, а только так и стоит ее определять, то окажется, что в современном мире практически не существует стран, полностью экономически независимых от санатория.
Каждая страна что-то производит для экспорта в другие страны, каждая что-то ввозит, то есть импортирует. Везде объемы ввоза-вывоза и номенклатура ввозимого-вывозимого разные, но, тем не менее, они в наличии. Механизм этого ввоза вывоза называет международная торговля, и установить его истинного хозяина совсем не сложно. Для этого достаточно понять, что во все времена основным регулятором экономической деятельности была политика, а регуляторами политики – армия и флот. Везде и всегда сильный определял цену и направление движение товара, а слабому оставалось только согласится. Так, к примеру, исключительно военной силой были в девятнадцатом веке “раскулачены” Япония и Китай, которым под дулами орудий американских и европейских эскадр пришлось открыть свои рынки чужим торговым концессиям.
Очевидно, что обладатель доминирующей военной мощи в современном мире – санаторий, причем его военная мощь густо переплетается с экономической, делая военное сопротивление санаторию практически невозможным. Любая страна, отказавшая в чем-либо санаторию, будет тут же блокирована и лишена возможности ввоза-вывоза, что подорвет ее экономику и сделает длительное военное сопротивление невозможным (см. Ирак, Югославия). Время такой блокады сам санаторий переживает практически без напряжения сил, ибо для него данная страна, как правило, всего лишь один из множества поставщиков. Образование же антисанаторных союзов весьма проблематично, причем по той же причине – поставщики санатория конкурируют между собой и рады предложить санаторию свои услуги, заменив собой блокированного конкурента.
Сам санаторий практически ничего не производит, но при этом владеет почти всем производством во всем мире. Оставив в санаторных странах лишь минимально необходимое количество производств, санаторные администраторы перенесли все остальное за их пределы. Сегодня производственный цикл выглядит так. Сначала несанаторный шахтер в одной стране добывает, допустим, руду. Росчерком электронного пера за тысячи километров от шахты санаторный менеджер отправляет руду к несанаторному сталелитейщику из другой страны. Получившуюся стальную чушку другой санаторный менеджер, не вставая со стула, отправляет в путешествие на несанаторный завод, производящий, к примеру, автозапчасти. Выточенную там запчасть еще один несанаторный рабочий на следующем заводе, на который ее отправил очередной санаторный менеджер, соединяет с другими в некий автоагрегат, например, двигатель. Новый санаторный менеджер переправляет его к месту окончательной сборки автомобиля, а оттуда – к месту продажи. Естественно, что из стоимости автомобиля несанаторным рабочим достаются крохи, а большую часть забирают себе торгово-промышленные группы, на которые работают упомянутые менеджеры.
Самое интересное, что, в конечном итоге, упомянутая машина может проехать по улице мимо шахтера, добывшего руду, из которой сделана та самая деталь ее двигателя. Ну, допустим, чиновник, получающий зарплату за то, что разрешил той самой торгово-промышленной группе добычу руды в своей стране, купит себе эту машину. Из всей заплаченной им суммы в страну вернется мизер – зарплата шахтера, все остальное уйдет в “мировую экономику”. Этот процесс рано или поздно убьет любые собственные экономические структуры страны кроме голодных рабочих и государственных чиновников, торгующих правами на их наем.
Всякая попытка отдельной страны создать систему управления и распределения, альтернативную санаторной, обречена, ибо санаторий монополизировал услуги по построению систем управления и распределения и оборудования для них. Любая альтернативная система обанкротится еще до того, как будет построена до конца.
Сначала несанаторная страна долго борется за получение кредитов или инвестиций от санатория. Для того чтобы этого добиться, она должна вступить в массу всевозможных соглашений и подписать огромное количество кабальных торговых договоров. Она обязана снизить налоги и таможенные пошлины, то есть сократить расходы на государственный аппарат (читай – армия, полиция, служба безопасности, социальная сфера, образование). После этого кредиты будут выданы и в стране, возможно, появятся несколько заводиков, гонящих чугунные или алюминиевые чушки за бугор. Ясное дело, что жители страны не могут ни питаться алюминиевыми чушками, ни пеленать в них новорожденных детей – нужно продовольствие и так называемые “товары народного потребления”. Часть их, вполне возможно, даже изготавливается в этой стране, однако прибыль все равно уходит владельцам и менеджерам предприятий, обитателям санатория. Оставшаяся в стране часть прибавочной стоимости – сбережения населения, вкладывается в местные частные или государственные банки. Естественно, основным источником доходов местных банков является кредитование местного производства или местного государства из тех денег, что принесло местное население или одолжили иностранные банки. В случае с местным государством такое кредитование называется “размещение внутреннего долга”. Независимое местное производство планирует отдавать долги тогда, когда раскрутится и начнет торговать своей продукцией, местное государство планирует отдавать их за счет размещения новых долгов или за счет собранных с производства налогов. Оба случая завязаны на так называемый “экономический рост”. Пока он есть – государство и местный производитель в состоянии платить по своим долгам. Однако стоит ему замедлиться или прекратиться – кредиты отдать уже невозможно и начинает надуваться огромный мыльный пузырь долгов. Чьи это долги, на ком они висят – на отдельных производителях, на государстве или на частных банках - не так важно. Обанкротится производитель – жители потеряют работу, банки – свои вложения в предприятия, государство – налоговую базу. Обанкротится банк – жители потеряют свои накопления, а вместе с ними потеряет накопления и их работодатель, который тоже обанкротится, обанкротив тем самым и государство. Обанкротится государство – все то же самое, но в другом порядке.
Последний вариант имел место в России, 17 августа 1998 года и прогремел до сих пор памятным финансовым кризисом. Государство отказалось платить по собственным внутренним долгам – государственным краткосрочным облигациям, в которые, прельщенные высокими процентами, вкладывали деньги и российские и иностранные банки. В результате вложенными в ГКО оказались все принесенные в банки деньги населения и производителей.
- Куда ушли наши деньги? – спросили производители и население.
- У них спросите! – банкиры перевели стрелки на государство.
- А что мы??? – пожало плечами государство. – Мы воровали в пределах нормы! Просто рост экономики подвёл... (ну и далее в зависимости от словоохотливости чиновника)
Вот как раз в рост экономики все и упирается, а этот рост в любой отдельно взятой стране очень хорошо контролируется санаторием при помощи универсального орудия - финансов. Для любой экономики, ориентированной на получение основных доходов от экспорта, курс национальной валюты имеет большое значение. Если национальная валюта медленно опускается, экономика привлекательна для иностранного инвестора, ибо именно в национальной валюте платят рабочим, продукцию которых потом продают за валюту уже иностранную. Если же национальная валюта растет, она привлекательна только как вложение капитала, размещать производство в такой стране менее выгодно. Зато там выгодно продавать.
Санаторным финансистам достаточно ненадолго перебросить свои капиталы в валюту какой-нибудь конкретной страны, чтобы, повысив относительную стоимость производимых ею товаров, открыть путь в нее дешевым товарам из других стран. Рост собственной экономики страны, или даже группы стран, если надо, будет остановлен. Капитал, та самая прибавочная стоимость, будет постепенно из нее утекать, причем вовсе не в карман других стран, в карман санатория, завозящего дешевые чужие товары. Соответственно, рано или поздно кто-то обанкротится – или производитель, лишенный рынка, или банки, вложившие деньги в производителя, или государство, переставшее получать налоги.
Что самое смешное, санаторные финансисты поступают так вовсе не из какой-то повышенной личной озлобленности – озлобленность исключительно профессиональная. Работа у них такая – покупать что-нибудь дешевое, ждать, пока подорожает, и потом продавать, чтобы снова купить что-нибудь дешевое. А поскольку финансистов много, рассуждают они почти одинаково и финансов у них много, движения финансов тоже получаются очень массовые. Появился шанс на рост валюты какого-то государства – со скоростью сигнала в оптоволоконном кабеле компьютерной сети летит приказ о переводе капитала в эту валюту, дополнительно подгоняя рост спроса на нее, а, значит, и цену. И тут страна, желающая сохранить курс своей валюты, то есть свой экспортный потенциал, хочешь - не хочешь, а начинает печатать дополнительные деньги. А деньги, как уже было сказано выше, есть акции государства, точно такие же акции, как и у любого частного предприятия. Выпустив еще немного своих акций, государство получает в обмен доллары санаторных финансистов и начинает строить у себя кусочек персонального санатория – долгожданное “азиатское” или “россиянское” чудо. И благополучно спускает все деньги на построение той самой альтернативной распределяющей системы, кадры для которой она обучает в санатории, попутно закупая там же все необходимое оборудование. Естественно, параллельно куча денег, украденных госчиновниками этой абстрактной страны, оседает на их санаторных счетах, но это все при общих масштабах – ерунда и мелочь. Главное – доллары, полученные в обмен на напечатанные государством собственные акции, то есть деньги, возвращаются обратно в санаторий почти в полном составе.
В это самое время как раз замедляется и почти останавливается рост национальной валюты нашей “абстрактной страны”. Подпечатывая деньги, она удерживается на завоеванных с таким трудом рынках, но тут вновь наступает черед санаторных финансистов. Им не нужны не растущие в цене акции нашей абстрактной страны, и они перебрасывают свои деньги из ее валюты в другие, наварив на разнице цены покупки и продажи. Поскольку, как уже было сказано, финансистов много, и финансов у них тоже много, и думают они тоже весьма и весьма одинаково, сброс происходит достаточно шустро и в больших масштабах. Результат – гиперинфляция валюты нашей “абстрактной страны”, в которой держит свои сбережения население этой самой страны, и банкротство государства.
Такая экономика начинает напоминать детскую карточную игру, имеющую множество названий, самое мягкое из которых – “Херня”. Играют в эту игру так – сдают карты из расчета 4 на человека. Если играют четверо – в игре 16 карт, от тузов до валетов. Если играют пятеро – 20 карт, сдают еще и десятки. И так далее. Каждый ход одну из наличных карт надо передать соседу справа и получить карту от соседа слева. Происходит такой обмен до того момента, пока один из игроков не соберет все четыре карты одного достоинства. Дальше – чистейшей воды проверка реакции. Собравший эти четыре карты с громким криком “Херня-я-я-я!!!” бросает карты на стол. Проигравшим считается тот, кто бросит карты последним. Последними в экономике, как правило, оказываются несчастные обитатели “абстрактной страны”, которые в итоге платят по всем ее долгам, сделанным за время игры в большую, взрослую экономику.
Общее место у “Херни” и финансового кризиса то, что они происходят одномоментно. “Херня-я-я-я!!!” – и все бросают карты. “Херня-я-я!!!” и практически в один день появляется масса нищих и безработных среди тех, чье prosperity еще вчера никем не ставилось под сомнение. В тот же день разом падают курсы валют и ценных бумаг. При этом не сгорают, не взрываются заводы и склады, здания банков или бирж, все материальные объекты остаются на месте. Показательно в этом плане 11 сентября. Боинги врезались в здания Всемирного торгового центра, уничтожили их, но кризиса из-за этого не произошло. Все равно что поломка кассы в огромном супермаркете. Все покупатели просто перешли к другой.
В случае настоящего кризиса критическое изменение, за которым необратимо следует кризис, происходит в информационном поле. Кто-то что-то узнает. Все равно что собирает вместе те самые четыре карты. И на основании этих знаний происходит переоценка и ценных бумаг, акций, и денег, которые есть суть доступные каждому бездивидентные акции государства.
Именно такая “Херня” происходит в различных частях мира с завидным постоянством и периодичностью (Азия-97, Россия-98, Аргентина-2001, Бразилия-2002...). Причем является ни чем иным, как прямым следствием попыток мелких (в финансово-экономическом отношении) стран войти в санаторий “всем кагалом”, от мала до велика. Естественно, санаторий их совершенно корректно, “в рамках рыночной экономики и здоровой конкуренции”, отбортовывает, при этом обесценивает труд и сбережения, оставляя жителю такой страны только один путь наверх, в санаторий – по головам своих соотечественников. Уехать всеми правдами и неправдами в санаторий, одному или с семьей, перебраться в лучший, элитный, мир, перебраться, что называется, в частном порядке, и жить там, получая процент с эксплуатации своих недавних соотечественников.
Конечно, если несанаторный житель упрекнет таким образом своего бывшего соотечественника, переехавшего жить в США или Европу, эмигрант найдет, что ему ответить. Для начала, конечно, он скажет, что тот, другой, – лузер, который и сам бы переехал, да только не нужен никому, и поэтому так ему завидует. Но потом, потом, он сам скажет фразу, которая полностью его изобличит – он, мол, такой хороший и образованный, Там получает денег больше во много раз, чем мог бы получить Здесь, и живет во много раз лучше, чем Здесь. На самом деле, обитая в санатории, он просто имеет свой процент с эксплуатации пяти шестых населения Земли.
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
Глава 4. Санаторная экономика.
Если определить экономическую независимость страны как способность самостоятельно накапливать прибавочную стоимость, а только так и стоит ее определять, то окажется, что в современном мире практически не существует стран, полностью экономически независимых от санатория.
Каждая страна что-то производит для экспорта в другие страны, каждая что-то ввозит, то есть импортирует. Везде объемы ввоза-вывоза и номенклатура ввозимого-вывозимого разные, но, тем не менее, они в наличии. Механизм этого ввоза вывоза называет международная торговля, и установить его истинного хозяина совсем не сложно. Для этого достаточно понять, что во все времена основным регулятором экономической деятельности была политика, а регуляторами политики – армия и флот. Везде и всегда сильный определял цену и направление движение товара, а слабому оставалось только согласится. Так, к примеру, исключительно военной силой были в девятнадцатом веке “раскулачены” Япония и Китай, которым под дулами орудий американских и европейских эскадр пришлось открыть свои рынки чужим торговым концессиям.
Очевидно, что обладатель доминирующей военной мощи в современном мире – санаторий, причем его военная мощь густо переплетается с экономической, делая военное сопротивление санаторию практически невозможным. Любая страна, отказавшая в чем-либо санаторию, будет тут же блокирована и лишена возможности ввоза-вывоза, что подорвет ее экономику и сделает длительное военное сопротивление невозможным (см. Ирак, Югославия). Время такой блокады сам санаторий переживает практически без напряжения сил, ибо для него данная страна, как правило, всего лишь один из множества поставщиков. Образование же антисанаторных союзов весьма проблематично, причем по той же причине – поставщики санатория конкурируют между собой и рады предложить санаторию свои услуги, заменив собой блокированного конкурента.
Сам санаторий практически ничего не производит, но при этом владеет почти всем производством во всем мире. Оставив в санаторных странах лишь минимально необходимое количество производств, санаторные администраторы перенесли все остальное за их пределы. Сегодня производственный цикл выглядит так. Сначала несанаторный шахтер в одной стране добывает, допустим, руду. Росчерком электронного пера за тысячи километров от шахты санаторный менеджер отправляет руду к несанаторному сталелитейщику из другой страны. Получившуюся стальную чушку другой санаторный менеджер, не вставая со стула, отправляет в путешествие на несанаторный завод, производящий, к примеру, автозапчасти. Выточенную там запчасть еще один несанаторный рабочий на следующем заводе, на который ее отправил очередной санаторный менеджер, соединяет с другими в некий автоагрегат, например, двигатель. Новый санаторный менеджер переправляет его к месту окончательной сборки автомобиля, а оттуда – к месту продажи. Естественно, что из стоимости автомобиля несанаторным рабочим достаются крохи, а большую часть забирают себе торгово-промышленные группы, на которые работают упомянутые менеджеры.
Самое интересное, что, в конечном итоге, упомянутая машина может проехать по улице мимо шахтера, добывшего руду, из которой сделана та самая деталь ее двигателя. Ну, допустим, чиновник, получающий зарплату за то, что разрешил той самой торгово-промышленной группе добычу руды в своей стране, купит себе эту машину. Из всей заплаченной им суммы в страну вернется мизер – зарплата шахтера, все остальное уйдет в “мировую экономику”. Этот процесс рано или поздно убьет любые собственные экономические структуры страны кроме голодных рабочих и государственных чиновников, торгующих правами на их наем.
Всякая попытка отдельной страны создать систему управления и распределения, альтернативную санаторной, обречена, ибо санаторий монополизировал услуги по построению систем управления и распределения и оборудования для них. Любая альтернативная система обанкротится еще до того, как будет построена до конца.
Сначала несанаторная страна долго борется за получение кредитов или инвестиций от санатория. Для того чтобы этого добиться, она должна вступить в массу всевозможных соглашений и подписать огромное количество кабальных торговых договоров. Она обязана снизить налоги и таможенные пошлины, то есть сократить расходы на государственный аппарат (читай – армия, полиция, служба безопасности, социальная сфера, образование). После этого кредиты будут выданы и в стране, возможно, появятся несколько заводиков, гонящих чугунные или алюминиевые чушки за бугор. Ясное дело, что жители страны не могут ни питаться алюминиевыми чушками, ни пеленать в них новорожденных детей – нужно продовольствие и так называемые “товары народного потребления”. Часть их, вполне возможно, даже изготавливается в этой стране, однако прибыль все равно уходит владельцам и менеджерам предприятий, обитателям санатория. Оставшаяся в стране часть прибавочной стоимости – сбережения населения, вкладывается в местные частные или государственные банки. Естественно, основным источником доходов местных банков является кредитование местного производства или местного государства из тех денег, что принесло местное население или одолжили иностранные банки. В случае с местным государством такое кредитование называется “размещение внутреннего долга”. Независимое местное производство планирует отдавать долги тогда, когда раскрутится и начнет торговать своей продукцией, местное государство планирует отдавать их за счет размещения новых долгов или за счет собранных с производства налогов. Оба случая завязаны на так называемый “экономический рост”. Пока он есть – государство и местный производитель в состоянии платить по своим долгам. Однако стоит ему замедлиться или прекратиться – кредиты отдать уже невозможно и начинает надуваться огромный мыльный пузырь долгов. Чьи это долги, на ком они висят – на отдельных производителях, на государстве или на частных банках - не так важно. Обанкротится производитель – жители потеряют работу, банки – свои вложения в предприятия, государство – налоговую базу. Обанкротится банк – жители потеряют свои накопления, а вместе с ними потеряет накопления и их работодатель, который тоже обанкротится, обанкротив тем самым и государство. Обанкротится государство – все то же самое, но в другом порядке.
Последний вариант имел место в России, 17 августа 1998 года и прогремел до сих пор памятным финансовым кризисом. Государство отказалось платить по собственным внутренним долгам – государственным краткосрочным облигациям, в которые, прельщенные высокими процентами, вкладывали деньги и российские и иностранные банки. В результате вложенными в ГКО оказались все принесенные в банки деньги населения и производителей.
- Куда ушли наши деньги? – спросили производители и население.
- У них спросите! – банкиры перевели стрелки на государство.
- А что мы??? – пожало плечами государство. – Мы воровали в пределах нормы! Просто рост экономики подвёл... (ну и далее в зависимости от словоохотливости чиновника)
Вот как раз в рост экономики все и упирается, а этот рост в любой отдельно взятой стране очень хорошо контролируется санаторием при помощи универсального орудия - финансов. Для любой экономики, ориентированной на получение основных доходов от экспорта, курс национальной валюты имеет большое значение. Если национальная валюта медленно опускается, экономика привлекательна для иностранного инвестора, ибо именно в национальной валюте платят рабочим, продукцию которых потом продают за валюту уже иностранную. Если же национальная валюта растет, она привлекательна только как вложение капитала, размещать производство в такой стране менее выгодно. Зато там выгодно продавать.
Санаторным финансистам достаточно ненадолго перебросить свои капиталы в валюту какой-нибудь конкретной страны, чтобы, повысив относительную стоимость производимых ею товаров, открыть путь в нее дешевым товарам из других стран. Рост собственной экономики страны, или даже группы стран, если надо, будет остановлен. Капитал, та самая прибавочная стоимость, будет постепенно из нее утекать, причем вовсе не в карман других стран, в карман санатория, завозящего дешевые чужие товары. Соответственно, рано или поздно кто-то обанкротится – или производитель, лишенный рынка, или банки, вложившие деньги в производителя, или государство, переставшее получать налоги.
Что самое смешное, санаторные финансисты поступают так вовсе не из какой-то повышенной личной озлобленности – озлобленность исключительно профессиональная. Работа у них такая – покупать что-нибудь дешевое, ждать, пока подорожает, и потом продавать, чтобы снова купить что-нибудь дешевое. А поскольку финансистов много, рассуждают они почти одинаково и финансов у них много, движения финансов тоже получаются очень массовые. Появился шанс на рост валюты какого-то государства – со скоростью сигнала в оптоволоконном кабеле компьютерной сети летит приказ о переводе капитала в эту валюту, дополнительно подгоняя рост спроса на нее, а, значит, и цену. И тут страна, желающая сохранить курс своей валюты, то есть свой экспортный потенциал, хочешь - не хочешь, а начинает печатать дополнительные деньги. А деньги, как уже было сказано выше, есть акции государства, точно такие же акции, как и у любого частного предприятия. Выпустив еще немного своих акций, государство получает в обмен доллары санаторных финансистов и начинает строить у себя кусочек персонального санатория – долгожданное “азиатское” или “россиянское” чудо. И благополучно спускает все деньги на построение той самой альтернативной распределяющей системы, кадры для которой она обучает в санатории, попутно закупая там же все необходимое оборудование. Естественно, параллельно куча денег, украденных госчиновниками этой абстрактной страны, оседает на их санаторных счетах, но это все при общих масштабах – ерунда и мелочь. Главное – доллары, полученные в обмен на напечатанные государством собственные акции, то есть деньги, возвращаются обратно в санаторий почти в полном составе.
В это самое время как раз замедляется и почти останавливается рост национальной валюты нашей “абстрактной страны”. Подпечатывая деньги, она удерживается на завоеванных с таким трудом рынках, но тут вновь наступает черед санаторных финансистов. Им не нужны не растущие в цене акции нашей абстрактной страны, и они перебрасывают свои деньги из ее валюты в другие, наварив на разнице цены покупки и продажи. Поскольку, как уже было сказано, финансистов много, и финансов у них тоже много, и думают они тоже весьма и весьма одинаково, сброс происходит достаточно шустро и в больших масштабах. Результат – гиперинфляция валюты нашей “абстрактной страны”, в которой держит свои сбережения население этой самой страны, и банкротство государства.
Такая экономика начинает напоминать детскую карточную игру, имеющую множество названий, самое мягкое из которых – “Херня”. Играют в эту игру так – сдают карты из расчета 4 на человека. Если играют четверо – в игре 16 карт, от тузов до валетов. Если играют пятеро – 20 карт, сдают еще и десятки. И так далее. Каждый ход одну из наличных карт надо передать соседу справа и получить карту от соседа слева. Происходит такой обмен до того момента, пока один из игроков не соберет все четыре карты одного достоинства. Дальше – чистейшей воды проверка реакции. Собравший эти четыре карты с громким криком “Херня-я-я-я!!!” бросает карты на стол. Проигравшим считается тот, кто бросит карты последним. Последними в экономике, как правило, оказываются несчастные обитатели “абстрактной страны”, которые в итоге платят по всем ее долгам, сделанным за время игры в большую, взрослую экономику.
Общее место у “Херни” и финансового кризиса то, что они происходят одномоментно. “Херня-я-я-я!!!” – и все бросают карты. “Херня-я-я!!!” и практически в один день появляется масса нищих и безработных среди тех, чье prosperity еще вчера никем не ставилось под сомнение. В тот же день разом падают курсы валют и ценных бумаг. При этом не сгорают, не взрываются заводы и склады, здания банков или бирж, все материальные объекты остаются на месте. Показательно в этом плане 11 сентября. Боинги врезались в здания Всемирного торгового центра, уничтожили их, но кризиса из-за этого не произошло. Все равно что поломка кассы в огромном супермаркете. Все покупатели просто перешли к другой.
В случае настоящего кризиса критическое изменение, за которым необратимо следует кризис, происходит в информационном поле. Кто-то что-то узнает. Все равно что собирает вместе те самые четыре карты. И на основании этих знаний происходит переоценка и ценных бумаг, акций, и денег, которые есть суть доступные каждому бездивидентные акции государства.
Именно такая “Херня” происходит в различных частях мира с завидным постоянством и периодичностью (Азия-97, Россия-98, Аргентина-2001, Бразилия-2002...). Причем является ни чем иным, как прямым следствием попыток мелких (в финансово-экономическом отношении) стран войти в санаторий “всем кагалом”, от мала до велика. Естественно, санаторий их совершенно корректно, “в рамках рыночной экономики и здоровой конкуренции”, отбортовывает, при этом обесценивает труд и сбережения, оставляя жителю такой страны только один путь наверх, в санаторий – по головам своих соотечественников. Уехать всеми правдами и неправдами в санаторий, одному или с семьей, перебраться в лучший, элитный, мир, перебраться, что называется, в частном порядке, и жить там, получая процент с эксплуатации своих недавних соотечественников.
Конечно, если несанаторный житель упрекнет таким образом своего бывшего соотечественника, переехавшего жить в США или Европу, эмигрант найдет, что ему ответить. Для начала, конечно, он скажет, что тот, другой, – лузер, который и сам бы переехал, да только не нужен никому, и поэтому так ему завидует. Но потом, потом, он сам скажет фразу, которая полностью его изобличит – он, мол, такой хороший и образованный, Там получает денег больше во много раз, чем мог бы получить Здесь, и живет во много раз лучше, чем Здесь. На самом деле, обитая в санатории, он просто имеет свой процент с эксплуатации пяти шестых населения Земли.
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
