Здесь начинается задница мира.
Вечером мучался головной болью, ничего существенного делать не мог.
Сок мозга кончился и пошёл, так сказать, шлак.

В порядке приведения мозга к вменяемому виду решил написать


В чем нас превосходили немцы 22 июня 1941 года? Прежде всего и главное – в моторизации. Причем не той, которая создается по мобилизации, изъятием транспорта из народного хозяйства, а той, которая уже создана. Немцы, захватив всю Европу, смогли дать в распоряжение вермахта примерно 600 000 единиц автотранспорта. У нас на 22 июня в армии было порядка 270 000. Что давало преимущество в автотранспорте? Оно давало свободу маневра всем моторизованным частям, оно давало армии своего рода “быструю энергию”, которую можно было реализовать в удары и охваты, не привязанные в краткосрочной перспективе к базам снабжения в виде железнодорожных узлов. Моторизованные части могли действовать, не опираясь не железные дороги, танковые части могли действовать, сводя к минимуму даже опору на обычные дороги – шли полями, шли через любые открытые пространства. Чем ближе был угол немецкого удара и железнодорожной ветки к прямому, тем больше преимуществ давал этот удар. Если удар в общем шел параллельно ветке, он не давал преимущество, а реализовывал его – немцы тратили заработанное срезающими ударами. Если удар приходился ровно по железнодорожной ветке, то, как правило, попадал по достаточно хорошо укрепленному месту советской обороны, и это место приходилось обходить, что немцы и проделывали.
Русские, соответственно, были в большей степени прикованы к железной дороге. Они вынуждены были бить вдоль железнодорожных линий или ждать накопления достаточного количества резервов и материальных ресурсов, чтобы ударить поперек.
Плечо наших операций было короче, и мы не могли его быстро удлинить. Требовалось остановить противника, истощить его и дождаться, пока заработают эвакуированные предприятия и пока скажет свое слово зима, воевать в условиях которой немцы не рассчитывали, собираясь победить еще ранней осенью. Осенью и зимой в русских условиях КПД автотранспорта резко падал, и доминирующую роль начинали играть советские козыри - хорошо поставленные железные дороги и грамотное использование конно-механизированных групп против коммуникаций противника. Если фронт в этот момент имел слишком вытянутую форму, это грозило коллапсом – немцы оказывались в незавидном положении. Преимущества все потрачены, а выигрыш всё мизернее. Собственно, так и произошло.

Кстати, немецкое наступление на Москву является красивым контрпримером супротив тезиса одного известного историка “Немцы летом 1941 года наступали по расходящимся направлениям, а этого делать нельзя”. Осенью-зимой 1941 года немцы, наступая на Москву, попробовали наступать по сходящимся направлениям, но проблема была в том, что направления сходились к городу параллельно железнодорожным веткам Москва-Калинин, Москва-Волоколамск-Ржев, Москва-Можайск-Вязьма, Москва-Малоярославец-Брянск, Москва-Серпухов-Тула. И наступление это наталкивалось на все более и более мощное сопротивление русских, давая минимум результатов в отличие от летних ударов “по расходящимся направлениям”. Поэтому, в конце концов, немцам пришлось обтекать город с севера и юга, вновь выторговывая преимущество, но уже более мелкое, разворачивая танки поперек железки. Однако радиус этого поворота советские армии своим сопротивлением задали такой, что пересечь достаточное количество линий немцы не смогли. Тулу, например, русские удержали, заставив Гудериана закрутить танки вокруг города на север в попытке взять его в кольцо. В результате не удалось толком перерезать ни дорогу из Москвы на Тулу, ни, теми более, дорогу на Рязань.
Так что сходятся направления ударов или расходятся… все это имеет подчиненное значение. Главное - приобретаете вы при этом выгоду или, наоборот, вкладываете во что-то свое преимущество, приобретенное ранее. Чем больше выгод вы собираетесь потратить, не получая взамен других, тем авантюрнее ваш план.
Кстати, выбор между Киевом и Москвой в августе 1941 года – это именно выбор между тратой времени на получение преимущества, то есть окружение русских под Киевом, и тратой времени на вложение того, что уже есть – то есть наступлением на Москву. Гудериан, выступавший за наступление на Москву, по существу доводил саму по себе авантюрную “Барбароссу” до уровня авантюры в авантюре. Прелесть прямого броска на почти незащищенную Москву была в огромном барыше в случае выигрыша, но шансов на собственно выигрыш было мало. Русские в этом случае могли по необходимости стягивать войска к Москве, параллельно накапливая силы для удара по линии Брянск-Рославль-Смоленск. Сама угроза такого удара, начало его, даже не успех, заставили бы быстроходного Гейнца быстро пойти обратно.
Прикинем по карте, что быстрее – русским пройти от Брянска до Смоленска или Гудериану сделать вдвое большее расстояние, выбираясь из-под Москвы, да еще и с русскими армиями на плечах. Самое главное – осень-зима на дворе, преимущество в мобильности кончилась.
Кстати, выход к Смоленску полностью перерубал снабжение немцев при помощи не только железных дорог, но и автотранспорта. Если посмотрим карту реального контрнаступления под Москвой, то окажется, что начертание дорог позволило русским рвануть зимой на этом направлении далеко на запад. То, что между дорожными ветками от Великих Лук на Старую Руссу и на Ржев не оказалось срединной, обусловило то, что это направление стало для русских ударным. Здесь наступали 1,3 и 4-я ударные армии.
2-я ударная армия наступала в это же время между Новгородом и Чудово, наступала не на Любань, не в лоб, “по тракту”, а как раз между “трактами” – Чудово-Ленинград и Новгород-Псков, а с севера на юг, навстречу, ломились русские с плацдарма у Погостья. И немцы первое время с этой атакой ничего поделать не могли – зима-с. Командир 284-го полка немецкой 96-й пехотной дивизии полковник Хартвиг Польман, непосредственно участвовавший в событиях, как и всяких немецкий пехотинец, очень доходчиво описывает реалии Восточного фронта, давая сто очков форы танкистам, которые всегда впереди, на стальном коне мочат русских пачками и прочее. Вот как он пишет о немецком выступе, давившем на горловину, через которую снабжалась 2-я ударная армия: “Рукав” простиравшийся от Трегубова на юг до Мостков, имел длину 20 км, но нигде не превышал 3-4 км в ширину. Он везде простреливался вражеской артиллерией и тяжелым пехотным вооружением и подвергался атакам штурмовых групп и просачивающихся подразделений. У входа в него стоял знаменитый щит: “Здесь начинается задница мира”. (книга “Волхов: 900 дней боев за Ленинград”).
Полностью запечатать котел, в который попала 2-я ударная армия и ликвидировать его удалось только в июне. Зимой и весной еще не было понятно, кто кого поймал – медведь мужика или наоборот.
“Задница мира”(с), такие дела.


Поэтому, когда вам рассказывают про глупые атаки русских в лоб летом 1941 года, смело ссылайтесь на фильм “Терминатор 2: Судный день”. Эту текучую верткую тварь нельзя было ударить так, чтобы не попасть в лоб. У нее лоб там, где она захочет, у нее быстрее реакция. Немцы, пока могли, перебрасывали силы без всяких железных дорог так, чтобы любой наш удар пришелся на их сильную позицию, а они сами смогли зайти нам во фланг танками с мотопехотой и окружить. Мы могли победить только выиграв время, только постоянно сражаясь и атакуя. По возможности – во фланг и в прочие филейные места, но по возможности. По возможности – скоординировано, с разведкой, артподготовкой и так далее, но по возможности. Ждать наилучших условий для атаки означало ждать собственной смерти, потому что эти условия никогда бы не наступили. См. англо-французский случай. В этом отношении “комиссарщина” сыграла в плюс, заставляя “военных профессионалов” не ждать, а атаковать, драться тем, что есть, здесь и сейчас, сковывая немцев. “Сопротивление, всегда сопротивление, даже в самых безнадежных ситуациях!” – сокрушаются немцы. Русские – звери, нелюди, машины… Что тут скажешь?
Русские долго и упорно, с харей в крови и рукой на перевязи, палили жидкометаллической твари в лобешник из всего, что попадалось под руки, месили ее подручными ломами и прочими железками, пока она не ослабла достаточно для того, чтобы воевать с ней по всем правилам…
Да. Русские – это на самом деле такие специальные терминаторы.
Только скромные очень.
Это у них, у буржуинов, за драп из Дюнкерка нашивки давали.