Немного хаотичных рассуждений.



...Долго думал, каким бы символом заменить приевшегося “русского медведя”. Русские, конечно же, не волки по природе. Им, в массе, чужд культ хищника - волка, льва, акулы... они, например, практически не рисовали и не рисуют на своих самолетах зубастые пасти. Некоторые, не будем говорить какие, нации, культивирующие поклонение животным-хищникам, называют их, русских, баранами, считают покорными и пока еще живыми обедами, завтраками и ужинами, но это не так.
Русские - это все-таки лошади. Не хищники по природе, склонные более к постоянному систематичному труду, чем к насилию, если есть выбор, чем обеспечивать себе жизнь. Русских можно долго пинать, понукать, можно даже разорвать какое-то количество отставших и ослабших. Но вот когда на зарвавшихся обидчиков развернется весь табун, когда степь задрожит под ударами многих тысяч лошадиных копыт, тогда и познАется, что есть русские.
За фасадом эмоций и непостоянства (а иногда и без фасада), в глубине своей, они - огромная, стабильная, уравновешенная сила, медленно, изо дня в день, растущая и крепнущая. Потому их боятся, ненавидят и не понимают. Потому хотят загнать навсегда в убогое стойло русскую "птицу-тройку". Потому что потенциально они, русские, сильнее всех.

…Именно такой своеобразной лошадиной природой можно объяснить поведение русских как нации в больших войнах. Именно этим объясняется непонимание очередных волчар, растоптанных табуном – как так! Только что они все просто щипали травку. А вот так! Русские потому что. Травку щиплем, а сила есть.
Как так – еще вчера крепостной покорно сносил барский кнут, а сегодня насадил на рогатину наполеоновского солдата. Как так! Еще вчера русский покорно рыл Беломорканал и строил Днепрогэс, а сегодня в дерзких ночных вылазках вырезает матерых гитлеровских волчар. А вот так. Русские – не стадо. Русские – табун. Огромная сила, происхождение которой настолько чуждо всему остальному миру, что вызывает у его повелителей суеверный ужас даже тогда, когда, казалось бы, задавлена уже Русь, нет ее, вся вышла.
И все разнообразие типажей и характеров, встречающихся в России с чем сравнить, так только с разнообразием лошадиных пород. Который мерно тянет лямку, а которому лишь бы рвануть с места в степь так чтоб только пыль столбом…

…Европейца подавляет русский простор, огромное, часто безлюдное, пространство. Русский, примостив у костерка немудреный походный котелок, смотрит в огромное небо, на далекий горизонт, на догорающий закат и ему хорошо. Еще и песню затянет, сволочь бесчувственная, вместо того, чтобы испугаться одиночества в этой огромном пустынном краю.

…Русские, в большинстве своем, не умеют жить красиво, потому что никогда красиво не жили. Им важнее было просто выжить в своей дикой холодной стране. Утвердить эту жизнь, жизнь вопреки всему, рождением потомства. Русские - это сила, происходящая из упорства. Протяжные песни – песни бурлаков, пахарей, солдат, вышагивающих версту за верстой по пыльным дорогам. Показная роскошь волчьих пиров, балов, светских раутов западной знати чужда русским. Как ни пускай им пыль в глаза, они будут смотреть в суть, в механизм, в пищевую цепочку этих самых пиров. И эта суть им может не понравиться. Встанут и уйдут.

… Покорители мира, вроде Наполеона или Гитлера, приходят завоевывать русских только тогда, когда все другие доступные народы уже покорены и завоеваны. Поэтому для простых русских людей культ борьбы супротив мирового зла, антимира, - вещь очень близкая. Собственно, когда некто приходит в Россию убивать русских, он в этот самый момент и становится вселенским злом, потому что убивает выращенное с великим трудом в очень тяжелых условиях. Убивает не столько потому, что понимает – эти, упорные и живучие, опасны для зла, убивает более из какой-то глубинной зависти. Собственно, те же немцы не столько в 1941 году выбрали себе должность “убивать русских”, сколько чуть раньше, когда брали деньги на шустрое восстановление Германии и ее вооружение и тратили их не всегда с пользой – кто дворец себе построит, кто еще чего. Эта неумеренность, вызванная долгой принудительной умеренностью, сделала их, немцев, злом, которое пришло в Россию. Были бы скромнее, был бы выше КПД, разобрались бы с Англией и, с Россией была бы уже Холодная война. Идти или не идти против России – это такой экзамен на доброту и мудрость, который зло не выдерживает.