Все, что вы хотели знать о Красном блицкриге(ТМ)…
но вы не верили или вам лень было копаться в старых постингах.



Как я сказал Чорному вчера вечером на очередной летучке, проведенной несмотря на то, что я валялся с температурой “Есть мнение, что мы охуели. Поправка - мы только начали”. Мы действительно только начали, хотя многим уже кажется, что давно пора снять маски и разъехаться по всяким Таиландам, Турциям и Египтам тратить деньги, честно заработанные политическим экстремизмом. Проблема одна. Масок нет.
В ЖЖ и в рунете вообще есть масса людей, которые знают меня лично 4, 5 и более лет. Такие люди как _0berst_@lj и его супруга, Рик Вернер, ветераны “Старой Кормы”, наконец, serb_2@lj, который подтвердит, что последние три года я тихо просидел в офисе, и что вовсе я никакой не опричный русский мститель родом из Грозного, глубоко обиженный на всех и вся, как утверждают некоторые мои биографы. Опять же тот же chasovschik@lj подтвердит вам, что я не жертва технологии быстрой отморозки, а всегда такой был. Только раньше была возможность не принимать эту отмороженность всерьез.
Люди, знающие меня достаточно давно, в глубине мозга своего прекрасно понимают, что ради денег я таких вещей не делаю, я вообще изрядно равнодушен к денежным вопросам. Понимают и мечутся в догадках – “Ради чего он так подставляется? Что его толкнуло? Кто им манипулирует?” Пожалуй, для непонятливых надо объяснить еще раз.
Всё, как известно, начиналось с противотанковых гранат, которыми хотели забросать либералов. Но их было всего две. А либералов много. И могли пострадать невинные люди. Поэтому я сказал, что кидать будем помидорами. Помидоры сегодня, чтобы не довести до гранат завтра. Сформулировано было примерно так.
Нет. Пожалуй, надо рассказать полную историю Красного блицкрига(ТМ) начиная с того момента, когда я познакомился с Чорным и образовался опричный альянс, наводящий ныне ужос на наших любимых жывотных.
Дело было 9-го мая, в день 60-летия Победы. И это было весьма и весьма символично. Мы пересеклись на патриотическом сборище, которое собралось, если мне не изменяет память, в 15-00 у Музея Советской армии. Там было много “пишущих патриотов”(Крылов, Холмогоров, Милитарёв и компания) и просто ЖЖ-стов. В процессе весьма приятного общения сначала на фоне железа на музейной стоянке, а потом - в каком-то кабаке, выкристаллизовалась тройка – Я, Чорный и victorr@lj, решившая по окончании посиделок совершить вечернюю пешую прогулку по Москве. Кажется в районе Поклонной, в толпе, мы потеряли victorr@lj и дальше топали только вдвоем, обмениваясь суждениями об окружающей реальности, прошлом и будущем, выясняли спорные вопросы. Любой разведчик, посмотрев на это со стороны, сказал бы, что имеет место классическая вербовка. Как потом признался Чорный, он подумал примерно так: “Вот к этому в шляпе я с идейками и доебусь”.
Однако вербовать можно в определенных пределах. Вербовать можно людей незрелых, людей, считающих, что общество их недооценило и так далее. В конце концов, мне ли вам, дорогие читатели, читать лекции о вербовке? Откройте какую-нибудь попсу типа книженции “Своя развдека”, там это есть. Даже человек, познания которого о разведке и контрразведке ограничены десятикратным просмотром фильма “17 мгновений весны” чует начало вербовки за версту. Я пересмотрел раз двадцать, так что сами понимаете.
Вербовать можно подростков, студентов, секретарш, офисных крыс, чиновников и еще много кого даже из “творческой элиты” или ее маргинального зеркала. Ученых, философов и других им подобных, пусть гораздо, в сотни и тысячи раз, меньшего масштаба людей, но принципиально умственно организованных так же, вербовать просто так нельзя. Их можно только увлекать идейно или на чем-то ломать. (Например, у Семенова в “Альтернативе” очень опрично одного философа и публициста ломали на жене-балерине, которая только начинала свою карьеру. Я рыдаль, когда читал текст его письма ей из тюрьмы о разводе.) Только в этом случае возможно одностороннее влияние на таких людей, которое и должно быть результатом вербовки. В остальных случаях влияние обоюдостороннее, что и возымело действие очень быстро. В частности в случае с гранатами/помидорами.
Есть такое мнение, что вот, мол, рулит у нас тут Чорный, подсовывая мне всю аналитику и умные вещи – а я так, прикрытия для и шума ради. Все это, так сказать, подаю под томатным соусом. На самом деле, все несколько иначе. Чорный принес с собой вагон систематизированной в частностях, но не интегрированной в целом информации. Принес короткий и однобокий план очень жестких опричных действий малыми силами. Я в этот план вполне логично вписывался как рядовой исполнитель низшего уровня в виду отсутствия необходимых опричных навыков. Я немедленно внес в план коррективы в сторону снижения риска и повышения надежности. Потом взялся за стратегию.
Стратегия фальшстарта оранжада через опричную силовую эскападу смущала меня своей недоведенностью и прямотой. По логическому решению это была простая вещь, а меня сейчас больше всего раздражает в нашей политике всеобщее желание делать только простые тривиальные вещи. Так были изобретены помидоры. Как нечто среднее между “сидеть на жопе ровно и ждать пиздеца как и все остальные с тайной надеждой что пронесет” и настоящим опричным мочиловом.
В конце концов, опричное мочилово либералов задолго до назначенного майдана – это такая штука, права на информационный отыгрыш которой принадлежат полностью либералам. Захотят, разыграют, а захотят – повременят. А вот помидоринг – это способ постоянного участия широких масс в политике. О чем я и написал сразу после опробования оного метода. Типа, “Народ! Способ участия в политике у нас есть, прошу к столу!” В этот момент никто не думал, что Яшын явится защищать Минкина. Не виноватые мы, он сам пришел. Мы сидели у Чорного дома, жрали опричный хлеб с чесноком и слушали “Эхо Москвы”, а либералы сами лезли в томатный прицел один за другим. В тот момент, когда я попросил Чорного сделать радио погромче и спросил, что это там за Юля так загибает про острую необходимость максимального разрешения GPS в России и отсутствие у русских коллективных ценностей, решилась судьба Юлии Латыниной-Томатной. А вовсе не в кабинете Глеба Павловского, как думают некоторые граждане с заштампованными мозгами. Ну а на следующий день был Минкин, пораженный мороженным scandal_max@ljа и Гусев, получивший лично от меня спелый овощ прямо в пузо. (Оказывается, не только Гусев может охотиться на тигров и львов, но и наоборот.)
Кстати, к вопросу о том, что мы якобы испугались помидорить Сванидзе. Как уже было сказано неоднократно, чем более мощнявые угрозы нам приходят, тем более опрично горят наши отмороженные глазенки, и тем скорее нам хочется сделать то, за что нам сулят тысячу и одну неприятность и посмотреть, что будет. Вопрос в другом. Когда автор начинает шустро шкериться по темным углам, а Николай Карлович выполнил именно этот маневр, ресурсы, требуемые для его помидоринга, становятся слишком велики применительно к эффекту. Поэтому куда выгоднее резко перебросить их в другой сектор фронта и провернуть что-нибудь там. Пусть автор вновь станет обычным беспечным либералом. И тогда в один прекрасный день ему в след выкрикнут его имя и, когда он обернется, просвистит помидор. Крымский, скорее всего, у нас по 30 р. за кило.
Кстати, о нашей отмороженности. Об отмороженности Чорного можно справиться во все той же никитинской “Корчме” или в отколовшейся от нее “Завалинке”. КБ(ТМ), в принципе, получился проектом двух корчмовцев, которым надоело просто трепаться - именно вечером 9 мая выяснилось, что “этот в шляпе” – тот самый Мурз, с которым в свое время в той самой “Корчме” спорили о танках и который в ЖЖ kenigtiger.
Название Красный Блицкриг, кредо “военно-исторический путч” и слоган “Империя зла, империя очень зла!”(как выяснилось – (с)doctorandrew@lj) родились позже, в ночь с 24 на 26 июня, когда сидели и креативили у Чорного на квартире. 24-го, 25-го и 26-го я довел Чорного до состояния крайнего изумления своей способностью почти не спать и не есть трое суток. Мы сидели и отыгрывали все возможные варианты последствий. Периодически Чорный смотрел на меня очень жалостливо и спрашивал: “Андрюха, может поспишь/поешь?” После чего я еще раз объяснял, что если поем, то меня срубит спать, а если срубит спать, то пропадет драйв.
Далее последовал проанносированный заранее помидоринг Латыниной, забитая ею стрелка, неявка на стрелку ее коллективных ценностей и прочие интересные вещи, сформировавшие в итоге Красный Блицкриг в его конечном виде. Цельная идеология родилась только сейчас, основной принцип родился раньше – каждый удар КБ(ТМ) или заставляет либералов отступать в информационном поле, или заставляет показать зубы, не важно бандитские они или административные.
Идеологически я это описал термином “бронебойная демократия”. Было дело, на бронебойные снаряды делались колпачки из сравнительно мягкой стали, оболочка так сказать, которая позволяла им пробивать прочные броневые плиты. Смазка не смазка, но что-то вроде этого. Так вот в извечной борьбе народов за жизненное пространство либералы, что у нас, что на Украине, что в других странах, выступают этим самым колпачком, оболочкой, прикрывающей собой удар одной экономической системы и государственной структуры, наносимой по другой. Они неприкасаемы для твердой стали государства. Чем сильнее их ударит эта сталь государственной машины, тем сильнее в нее вонзится скрытый оболочкой твердый финансовый сердечник оранжада. В этой ситуации КБ(ТМ) выполняет роль экрана, снимающего, полностью или частично, оную мягкую оболочку. Экрана, выставленного, вернее, выставившегося перед государственной машиной. Размотаем либералов до их смуглых коллективных ценностей в процессе пробивания оранжадом нашего экрана, а потом пусть они бьются твердью о твердь и раскалываются.
КБ(ТМ) – это и одновременно насильственная подписка власти народом на то, к чему власть сама по себе еще не готова, и, одновременно, создание наилучших позиций для этого. Обострение политической ситуации, двойное обострение, обострение в обострении, обострение в квадрате.
Естественно, и КБ(ТМ), и меня в частности не любит и будет очень не любить большая часть нашего интернетовского информационно-аналитического бомонда, привыкшая за скромное вознаграждение объяснять офисным крыскам, на какое полужопие при сидении на жопе ровно принято делать акцент в данный момент – на правое или на левое. Говорят, один из оных камрадов даже предложил меня выпороть розгами для искоренения самурайского духа. Что сказать камраду, мыслящему такими категориями? Сколь Щусёнка не пори, а батьку его все одно белые порешили. Только злее будет. И наглее. И в итоге сам тебя как-нибудь по филейным частям отпеарит. Ты его пятьдесят раз палкой, а он тебя – сто раз ножнами от шпаги. А Николя Давид, который непосредственно палкой лупить будет, может и не вернуться из поездки в Лион. Такие дела.
Кстати, уважаемые граждане! Если вы никак не участвуете в политике действием, но считаете, что у вас есть политические убеждения, однако они никак не сказываются на структуре ваших потребительских расходов, то никаких политических убеждений у вас нет. И не важно за кого вы голосуете бюллетенями, хоть трижды за Путина, важно за кого вы в итоге проголосуете рублем. Мы вот взяли и решили на свои скромные сбережения сделать контрреволюцию и, если других достойных кандидатур не будет, то, пожалуй, прийти к власти.
Кстати, еще о мотивации. Устал считать вопли “Пошел геройствовать, потому что бабы не дают”. Я, конечно, понимаю, что вопрос у всех больной. Еще три года назад “С кем спит Мурз?” было в некоторых узких кругах чуть ли не самой обсуждаемой темой. Однако позвольте сказать вот что. Я не люблю выставлять свою личную жизнь на показ, поэтому никто и никогда не имеет о ней четкого представления кроме меня одного. Я могу, сидя в компании рядом с любимой женщиной, отвечающей мне взаимностью, не подавать виду, что, могу часами смешливо беседовать с девушкой, с которой у меня никогда ничего не было и не будет – просто она мне интересна как человек. Я бываю грустен, возвращаясь от любовницы с которой был замечательный секс, бываю весел, полгода не видев женщины. Мое внешнее поведение никогда не отражает мои внутренние переживания достаточно выпукло для того, чтобы о чем-либо можно было судить.
Поймите, дороги мои, настоящие мужчины(ТМ) ведут себя в подобных вопросах совершенно иначе, нежели представляется вам с вашей бытовой логикой. Цытирую:

- Вы не будете настолько безумны, чтобы позволить убить себя сейчас, когда вы наконец здоровы и так счастливы, - сказал Реми, подмигивая. - Какого черта! Ведь святая Мария Египетская уже один раз вас воскресила, ей может и прискучить сотворять чудо, за которое сам Христос брался всего лишь дважды.
- Совсем напротив, Реми, - ответил граф, - ты себе и не представляешь, какое это наслаждение - рисковать своей жизнью, когда ты счастлив. Уверяю тебя, что я дерусь без всякой охоты после крупного проигрыша в карты, или после того, как я застал мою любовницу на месте преступления, или когда я недоволен собой. И, наоборот, каждый раз, когда кошелек мой туго набит, на сердце легко и совесть моя чиста, я выхожу на поединок смело и с шутками. Именно тогда я бываю уверен в своей руке и вижу противника насквозь…

Еще один тезис в эту же степь, который я использую для перехода непосредственно к вопросу опубликованных итогов КШУ. В комментах спросили: “Ну сам ты типа крутой отмороженный супермен, а родня, а любимая женщина? Если их убьют в качестве способа давления?” Хороший вопрос. Вообще, вопрос о жертвах применительно к опубликованным итогам КШУ очень актуален. “Они хотят убить 500 человек! Маньяки!” То есть Гайдар, отдавший чеченам склады с оружием, – не маньяк. Так, мальчиш-плохиш, но не больше.
Идеально работает старая мудрость о том, что смерть одного человека – трагедия, смерть миллионов – статистика. Осталось только добавить, что естественнонаучное образование, наложившееся на 15 лет, прожитых в “постсоветском пространстве”, сделало и меня, и Чорного удивительно бесчувственными к трагедиям и удивительно чувствительными к статистике. И он, и я в своей жизни видели столько личных и семейных трагедий среди друзей и родственников, вызванных последствиями “распада СССР”, что мы практически перестали быть чувствительными к простому человеческому горю. Нас интересует интегральное значение оного горя, определенный интеграл от Москвы до самых до окраин. Общее количество смертей по стране, а не то, сколько сотен зажравшихся столичных буржуа, требующих швабоды, умрет раньше срока, положенного им СПИДом, циррозом, передозом, инфарктом или стервозными женами.
По нашим примерным прикидкам в случае успеха оранжада нация в последующие 15-20 лет потеряет преждевременно минимум порядка 50 миллионов человек. Они будут просто не нужны в общественно-экономической системе оранжевого огрызка России. И они умрут тихо, совсем не так, как три сотни детей в Беслане, умрут бе медийной поддержки. За годы “реформ” мы уже потеряли миллионы людей, потеряли потому, что с развалом СССР потеряли жизненное пространство для них. Если по каждому из них 19 августа один раз прозвонил бы колокол, как по детям на митинге 3 сентября, то колокольный звон стал бы круглогодичным.
Как-то давным-давно Чорный очень опрично сказал, только сегодня это вспоминали: “Я слышу плач нерожденных”. Вот именно так. Рекламируемые нашими медиа трагедии - душевная гимнастика для сытых желудком и недалеких умом обывателей. Нас интересует статистика. Статистика демократична, перед ней все равны. Если ценой жизни миллиона людей можно спасти десять миллионов, надо это сделать. Если акт масштабного террора на пятьсот человек либералов даст хотя бы призрачную надежду на спасение страны и сохранение 50 миллионов жизней, он должен быть проведен. А мы сами для себя еще в июне месяце четко определили, что являемся чистейшей воды расходным материалом. В зависимости от расклада, жить нам от нескольких недель/месяцев до нескольких лет. И, так как жизнь в оранжевой России мы жизнью считать не склонны, нас этот расклад вполне устраивает.
Впрочем, о родственниках, которых “могут убить”. Могут. И те, кто может их убить, знают, что за этим последует. И поэтому не убьют. Здесь вам не Голливуд, где герой смущается пистолету, приставленному к голове любимого человека. У вас в заложниках наша родня, у нас - все либералы. У кого больше?
Однако, о главном, о чем следует сказать. Силовой разгон майдана – крайняя и далеко не самая вероятная мера. Во-первых, потому что оранжевый переворот можно организовать и без него, во-вторых – потому что прямое применение нами силы в наступательных действиях, до майдана или во время него, будет означать только одно – наши собственные, блицкриговские, ресурсы “ненасильственных действий” исчерпаны на фоне полного бессилия власти. Это что-то вроде способа эффектно покончить с собой в случае проигрыша, погибнуть в попытке последнего реванша. Вдруг, разгон майдана, особенно правильно информационно отыгранный, а мы отыграем его, случись что, максимально хладнокровно и точно, как хирурги, запустит более мощные механизмы, нежели столичная подковерная возня?
Впрочем, как заметил замечательно аналитичный nomok@lj, мы должны справиться без этого. Шансы есть. И достаточно большие. Ибо КБ(ТМ) превосходит всех противников в силу того, что это не купленная и не курируемая кем-то организация. Мы свои собственные и свободны в своих действиях, мы малочисленны и потому реакция у нас куда более быстрая, чем у любой другой организации. Однако при всей малочисленности, мы весьма креативны, это довершает картину блицкрига – малочисленная, но прекрасно обученная армия оперирует в порядках массивных армий, которые еще только мобилизуются. Враг обречен на вынужденные ошибки уже в силу того, что он медленнее нас.
В общем, господа либералы, у вас очень незавидное положение. По сути, вы проиграли в тот момент, когда мы начали действовать. В тот самый момент, когда я, пользуясь информресурсами и знаниями Чорного переключил думалку с военной истории на политическую практику. Как я уже говорил, будь у вас в стане хоть один полководец, он бы жопой почувствовал, как я начинаю медленно но верно отыгрывать территорию и навязывать свою волю. И будь у вас этот полководец, он бы непременно предложил меня убрать, и, если бы вы не согласились, убрал бы меня своими силами. Потому что такой человек толк понимает в настоящих играх, а не в ваших любимых “Бабло побеждает зло”.
Сейчас же, за 3 месяца, мы отвоевали такой плацдарм, что обе стороны в политической игре, завязанной, в конечном итоге, на миллионы и миллиарды вечнозеленых, вынуждены принимать во внимание нас - нескольких отморозков. Смешно? Еще как. Главное, что вам, либералам, людям, чуждым помидоров, совершенно не ясно, что со мной делать. Пожалуй, объясню. Естественно, меня надо как можно скорее убить. И, естественно, вас при этой мысли пробивает на ахтунг – “А вдруг подстава Кровавой Гебни(ТМ)?” И мне никак вас в этом не переубедить, хотя умному человеку все уже давно понятно.
Убить меня надо потому, что КБ(ТМ) может модифицировать политическую ситуацию совершенно непредсказуемым образом в совершенно непредсказуемый момент, а вы привыкли играть в определенном коридоре, в котором власть имеет меньше шансов, чем вы, потому что она обязана что-то делать, за что-то отчитываться перед массами, а вы – только ломать власть. То есть время, в принципе, в определенной мере, играет за вас. И крайне желательно свести к минимуму возможные отклонения сценария от базовой линии.
Применительно к этому факт моего присутствия в политической игре живьём - это куда менее ахтунг, чем факт присутствия раскручиваемого дела о расследовании убийства меня. Вы вполне себе могущественные люди, вы можете подкупить следователей по делу, затормозить дело взятками, поданными через голову следователей и так далее, и тому подобное. В конце концов, до решающего момента, до того же майдана, например, дело может и не закончиться чем-то весомым. А потом его просто тихо закроют.
Даже если учесть реакцию общественности, даже если учесть “реакцию мести”, которую запустит моя безвременная кончина, вы окажетесь в более выгодном положении, чем в том случае, если я буду жив. Поняли мою мысль?
Теперь о месте, времени и способах. Думаю, никому не составило труда, добыв у Юли Латыниной мой домашний телефон, выяснить, где я живу. Естественно, вы думаете, что есть такой вариант, что меня по месту жительства пасет КГ(ТМ). Я в этом не уверен, более чем не уверен. Однако вы – не я, в связи с чем я могу предложить и более опричные решения.
Например, сейчас, в преддверии Революции, когда я делаю очередную попытку привести себя в адекватную физическую форму, я практически каждое утро разминаюсь на берегу Москва-реки. Именно там, где предложил встретиться Скунсу для разбора его претензий ко мне и небольшого урока фехтования. На участке между лодочным причалом в полутора километрах от крылатского моста и спасательной станцией, которая еще дальше в центр города. Конечно, не всегда получается выбираться туда в некое фиксированное время, тренировка занимает пару часов между 6-00 и 12-00. Вовсе не обязательно вашим людям сидеть все это время в мокром и холодном лесу. Нет ничего проще, чем посадить одного человека у моего дома, который по мобильному просигналит остальным. От меня до кромки леса в два раза большая дистанция, чем от кромки леса до того места. По любому все успеют спуститься и занять свои места, пока я буду выбираться из квартала и переходить Рублевку. А места здесь тихие, даже на ружейную пальбу никто не отреагирует, разве что рыбаки поматерятся – всю рыбу распугали.
И если вам дорога ваша репутация, пусть это будет не скучный киллер со “стечкиным”, которого так вожделела Юля Латынина, а хорошо подготовленные люди, вооруженные благородным оружием, например теми же шпагами. И пусть их будет не меньше трех. Можете вы мне оказать такую услугу, раз уж я вам так подробно расписал наилучший план действий против меня? К тому же опыт мне подсказывает, что на подобные мероприятия, намеченные заранее, крышеватели наших публичных либералов меньше чем по трое не ходят.
Впрочем, есть еще один существенный момент. Для осуществления оного дела у вас должны быть помидоры. И, как вы уже, наверное, заметили, я делаю все, чтобы они у вас появились. И чем дальше заходит КБ(ТМ), тем выше вероятность появления у вас помидоров для такого дела. Согласитесь, это придает событиям особую пикантность. Обостренно хочется жить, причем максимально полной жизнью. К чему я и намерен приступить просто-таки немедленно.

До новых опричных встреч, дорогие мои!