Вирталёты и валькирии за новый урбанизм.
Типа, одна из нерассказанных сказок на ночь для моей девушки.

Как-то был у меня друг. Который потом сказал, что он это самое. Друг, имея очень много собственных проблем, очень любил найти у кого-нибудь проблему и кинуться ее решать, не спросив у человека, а надо ли ее решать, а есть ли проблема… В связи со всем этим камрад иногда впадал в острые приступы Йуха. А именно – послав всех на Йух, он заявлял, что уедет в Австралию.
Так вот был еще Скунс. А еще был известный право-либеральный мыслитель, новый урбанист и старый ЖЖист Юрий Аммосов.

Так вот это история о том, как тот самый мой друг поставил меня в очень неудобное положение, о том, как я с блеском из него вышел благодаря Скунсу, и том, как потом Юрий Аммосов сказал, что нас с моим другом было четверо или даже пятеро, хотя я был один, и со мной были haeldar@lj и Чорный. И gloriel@lj тоже был. А Вирталёта не было.
И еще это история о том, что будет с Юрием Аммосовым.



Как уже понял народ сведущий, описываться будет тот самый семинар "Новый урбанизм и развитие городских территорий", который проводил 11 октября в ОГИ упомянутый Аммосов. Отчеты об этом событии разнятся настолько, что даже как-то неудобно писать еще один. Но надо. Вот полный отчот на “Русских ночах”. Вот геноссе haeldar@lj кратко резюмировал итоги курощения Скунса. Вот Аммосов разочарован тем, что его никто не побил. Вот, наконец, глубоко философский комментарий Крылова. Каждый волен выбирать версию истории из уже выданных или прочитать то, что напейшу я со своей колокольни. А с моей колокольни выглядело все так.
Я собирался на семинар в ВШЭ. Залез почитать ЖЖ, обнаружил, что Вирталёт собирается бить морду Аммосову, приняв его за Скунса. Ну, говорю, Сан Саныч, главное не убей никого, а там видно будет. Позже оный вопрос подвергается обсуждению в разговоре с Чорным. Решаем, что надо зайти. Если успеем. Ибо методы у нас строго ненасильственные, а Вирталёт в гневе страшен и его только успевай оттаскивать. А тут еще haeldar@lj объявил о своем желании зайти на тот же семинарчик. В общем, опричное мочилово становилось все более вероятным вариантом, и мы решили предотвратить его любыми средствами. А я решил заодно спросить г-на Аммосова насчет Скусна. Мол, кто таков, не знакомы ли, то да сё. А то вот обещался оный Скунс в меня презервативами с говном кидаться, а то и вообще послать слуг меня розгами высечь в соавторстве с САМИМ Максимом Соколовым. А я ему возьми и предложи свои претензии формализовать по-человечески. Мол, давайте возьмем шпаги и выясним отношения как положено. А Скунс возьми и слей оный момент. Мол баюс-баюс-баюс. В общем, пошел я спрашивать. После опричного веселья в ВШЭ вместе с Чорным двинулись мы вдвоем на Петровку, в ОГИ.
Там и обнаружился Аммосов, при большом стечении народа презентовавший проект переустройства Восточного Административного округа на базе концепций “Нового урбанизма”. Присутствовало человек 15, половина увлеченно ела или пила пиво. Все очень походило на интеллектуальные посиделки-поговрилки корчмовцев после Никитинского КЛФа, только там едят и пьют пиво все. Кроме меня.
Я, значица, сел напротив автора и стал его превнимательнейшим образом разглядывать. Автор, пеаривший себя как “генерала штрафбата”, который город никаму ни атдаст, почему-то оделся вопреки воинской традиции – идти в последний бой при полном параде. Цитируя, Амосова, “я-то специально одел одежду, с которой будет легко отстирать кровь, и не взял хрупких вещей”. В общем, ждал человек, что ворвется банда леваков и растерзает его, великого право-либерального мыслителя на месте. В принципе на растерзание хватило бы и одного Вирталёта, но он так и не прилетел – может заплутал, может горючее кончилось в самый ответственный момент, может опять занялся разруливанием чьих-нибудь чужих дел, забыв про свои собственные. В общем, вместо предотвращения насилия ненасилием появилась возможность заняться конструктивной критикой “Нового урбанизма” и выяснением того, где тут Скунс, а где Аммосов. Неудобное положение примирителя стало весьма удобным для начала собственной атаки, хоть и ненасильственной.
Чорный, быстро уловив витавшие в воздухе настроения, поинтересовался системой сигналов на случай, если я сам решу начать опричное мочилово. Я заверил его, что обойдется без всякого насилия – автор изнасилует себя сам. Разве что с небольшой нашей помощью. Уверенность в этом появилась у меня минут через 10 после начал мероприятия, когда автор пустил по руками наглядную агитацию. В качестве оной наглядной агитации в пользу концептов “Нового урбанизма” он раздавал снимки районов различных городов мира, естественно, не российских, куда уж нам сирым и убогим.
Снимки городских массивов, лихо пересеченных хайвеями и разбитых на кварталы ровными улочками, радовали глаз всякого, кто не способен отличить фанерный домик для проживания в Калифорнии или Неваде от капитальной постройки для средней полосы России. Взору аудитории представали не стихийно образовавшиеся, а глубоко продуманные “зеленые пригороды”, “living townы”, в которых обитают жители с одной машиной на семью минимум. Рассказывалась история подобных застроек за рубежом и так далее, и так далее… Постепенно автор подводил к тому, что в соответствии с концепцией “Нового урбанизма” Москву и, в частности, ВАО надо преобразовать, децентрализовать, совместить относительно малоэтажную застройку на месте сносимых пятиэтажек с уже возведенными многоэтажками, проложить новые дороги, разбить новые парки или сохранить старые… В общем, конкретики было мало, наличествовало желание раздать всем сестрам по жужжалке, чтобы никому не было обидно кроме нынешних властей, которые плохие, потому что создали все те проблемы, которые героический автор берется решить на базе концептов “Нового урбанизма”, базирующихся, в свою очередь на точных расчетах. Естественно, не раз повторялся тезис о том, что привлекут иностранных застройщиков и архитекторов, а, значит, и инвестиции пойдут…
А я сижу, сижу, жду, когда начнется конкретика. А конкретика все не начинается. Вот автор выдает грозный пассаж “За всякое праздное слово, которое скажет человек, он будет привлечен к ответственности в день страшного суда”, вот автор говорит о “Городе на земле”, который не мегаполис ради мегаполиса, а это самое. Вот снова об инвестициях, о том, что найдется достаточно людей, которые совершат чудо градостроения на свои средства, о том, что такой город мигом привлечет самых энергичных людей страны… Что делать? Ждем конкретики. Вот она появилась. Автор сопереживает жителям Никитинской улицы. Ужос! Бараки! Сопереживаем вместе с автором. Да, автор, видели, автор. Ну! Ну! Давайте конкретику! Какие проблемы и как решать. А автор пускается в общие рассуждения о том, как он не любит “шумахеров” на дорогах и о том, что собственно “Новый урбанизм” он на посту депутата Мосгордумы не застанет. Мол, это дело долгое, трудное, много всего такого, я начну, а там глядишь это самое.
Короче, долго ли, коротко, а первая конкретика все-таки случилась. Автор заявил, что транспортную проблему Москвы можно решить при помощи прокладки линий некоего скоростного транспорта, который позволит массе людей обойтись без личных автомобилей, а тем, у кого их не было, резко облегчит жизнь. Заявлялась эта система транспорта следующим образом. Во-первых, до ближайшей станции горожанин не должен идти более километра, то есть более 5 минут, а во-вторых скорость у такого транспорта должна быть 150-200 км/ч. Мол, за границей это все уже есть. Надо только у нас это применить и все получится. Я тут же прикинул, что это за хитрый должен быть транспорт и задал соответствующий вопрос. Вот у нас есть такая система транспорта. Остановки у нее должны быть через каждые 2 километра и, видимо, не радиальными линиями, а сетью, и вот на этом участке поезд разгоняется до 150 километров в час, а потом останавливает до нуля. Вопрос – насколько будет удобно ездить в этом транспорте. А если поезд до 150 не разгоняется, то тогда зачем он нужен такой скоростной, если ему скорость использовать негде. Я, честно говоря, с трудом смог себе представить человека, который сможет нормально себя чувствовать в поезде, который раз 10 повторит разгон-торможение с 0 до 150-200 и обратно на 10 двухкилометровых участках, которые надо проехать пассажиру.
Практически одновременно со мной в эту же частность въелся и еще один слушатель, поинтересовавшийся, как будут пользоваться этим транспортом те, кому не судьба так быстро ходить – километр за 5 минут. Этому автору я заметил, что проектируемый город-сад “привлечет самых энергичных людей страны”, а всякие там бабушки-старушки естественным рыночным путем окажутся за пределами МКАДа.
В это время сам Аммосов уже вовсю менял характеристики своего мегатранспорта, нарушая те самые “точные расчеты”, на которых, якобы, все базировалось. Оказалось, что автор хронически путает диаметр с радиусом, а “концепция 5 минут” на самом деле является “концепцией 10 минут”. И что мегаскоростные поезда за границей собственно в городской черте плотной застройки не используются, а используются для внегородского сообщения, в пригородах.
“А! – думаю я. – Автор бы так и сказали, а то я уже собирался спросить, рассчитывал ли кто полосу отчуждения для трасс этого мегатранспорта – по вибрации, шуму и так далее”. А то ведь не всякому охота жить у себя доме как будто в конце взлетной полосы аэропорта. У нас в офисе трамвай за окном проезжал, и то дискомфорт наличествовал. А тут – поезд на 150 км/ч.
Минут через 15 конструктивной критики оказалось, что чудо-трнаспорт-то, оказывается, у нас уже есть. Ибо реально строить только линии с дистанцией между остановками куда побольше 20 минут пешком и с поездами, которые даже до 100 километров не разгоняются. Читай – простое московские метро. Тут же выяснилось и то, что, оказывается, русские еще в 70-е интуитивно предвосхитили кое-какие логистические решения постройкой короткой Каширской ветки. Далее выяснилось, что и опыт децентрализации других городских транспортных структур тоже наличествует, причем тоже в Москве. Так и хотелось спросить, почему же автор не продвигает “Новый урбанизм” на местных примерах, на наших, а показывает картинки с чужой выставки. Однако зачем спрашивать, если и так все понятно. Беда в том, что мы живем в том городе, про который Юрий, видимо, знает понаслышке. Ну учился человек в Принстоне, с кем не бывает. У меня половина одноклассников и половина сокурсников по МГУ училась или сейчас учится в Принстоне, в Бостоне и других местах с нерусскими названиями, и это вовсе не значит, что я с ними из одного котла гречку не жрал в походе. И не значит, что камрады имеют право нести такую вот ахинею. На нас, автор, эти ваши джедайские приколы не действуют, вы по делу давайте, по делу, автор.
И автор давал по делу, но его продолжали забрасывать неудобными вопросами. Перестраивать будете без ухода в высоту, а куда жителей выселять и где брать коммерческий фонд жилья, который сейчас возмещает отсутствие денег у обитателей пятиэтажек для оплаты своего переезда в высоченные башни? Вы же говорили, что не будете коренных москвичей за кольцевую выселять… Или все-таки оставим только тех, кто может спортивным шагом одолеть километр за 5 минут? Словом, автор, упомянувший о наказании за празднословие, получал оное наказание в полном объеме.
Когда подняли тему воздушного транспорта, автор обнаружил в ней еще один повод для пинания властей, мол, нельзя у нас договориться так, чтобы малая авиация летала в районе города, так бы были регулярные полеты. А у нас – договаривайся за два дня. Я, естественно, автору намекнул, что если у него что-то летает регулярно, то каждые два дня подавать заявку на полеты на два дня вперед труда особого не составит. Ведь известно, кто куда и когда полетит. И подкинул идею общественного воздушного транспорта – дирижаблей. Автор покивал, окончательно вскрывая авантюрную сущность “Нового урбанизма” – “Нью Васюки, б/п”.
Надо сказать, что не выдержал даже Чорный. При попытке автора заикнуться о том, что, мол, такие крупные рынки как тот же “Щелчок” надо бы разнести по более мелким точкам, Миша встал и спросил, представляет ли себе автор, что для этого придется перегрузить все развозимые товары со столь ненавистных автору большегрузных фур на “Газели”. Автор сказал, что да, однако мы непременно введем у нас некие чудесные передовые западные технологии и стандарты дизельных двигателей, которые позволят иметь “Газели” с дизельными двигателями практически безопасные для экологии, “надо только чтобы водитель умел двигатель настраивать”.
После этого пассажа я выпал в осадок, пытаясь понять, сколько будут стоить товары на относительно мелких торговых точках, если возить их на “Газелях” будут не кавказские “шумахеры”, которым состояние машины и уж тем более выхлопа пофиг, и которых автор так не любит, а некие абстрактные культурные профессиональные водители, умеющие все настраивать, регулировать и так далее… Или все-таки водители и машины будут как обычно и вместо ценовой проблемы мы будем иметь транспортно-медицинскую в виде массы ДТП?
Короче, первый вопрос с транспортом, про мегапоезд 150 км/ч с остановками каждые 2 км, стал в итоге триггером, на котором подорвался весь “Новый урбанизм” г-на Аммосова. Народ начал закидывать его неудобными вопросами, не желая повторять судьбу восторженных васюкинских любителей шахмат, которым так и не удалось толком вломить гроссмейстеру. Под конец сам я лишь отпускал едкие комментарии на тему того, что все-таки “интуитивно предвосхищать” все у нас как всегда будут русские, а деньги за это получать будут приглашенные Аммосовым иностранные архитекторы. Я-то в плане русского зодчества трационалист и главным архитектором русским почитаю Вещего Олега. Одна-единственная дизайнерская находка со щитом на вратах Царьграда позволила нам веками иметь средства на то, чтобы звать к себе для эксклюзивных проектов всяких Растрелли. Что же касается массовой застройки, то здесь я опять же поклонник традиции. Как известно, лучшими “архитекторами”, отметившимися в массовой застройке Москвы, признаны пленные немцы.
Вообще весь “Новый урбанизм” сводился к решению проблем нашего города путем перестройки самого города. Не было сказано ни слова о том, что все проблемы города проистекают из того, что он является столицей государства, находящегося в перманентном структурном кризисе. И радикально решить проблему перенаселенности Москвы и дорожных пробок можно только одним способом – вернуть городу его изначальную функцию – культурного, научного и административного центра, убрав в провинцию те миллионы людей, которые крутятся здесь в сфере попила бабла, центром которого и является сейчас наш когда-то славный город. А бабло вернуть в провинцию, к остановившимся заводам и вымершим провинциальным городам.
Задача эта стоит не на уровне города, а не уровне государства. На уровне города можно только перебиваться временными мерами, позволяющими пережить чрезмерный приток людей без серьезных осложнений. Что и пытаются делать власти в меру властного ресурса, не съеденного еще коррупцией. Где же здесь место для “Нового урбанизма”? Рассказываю. Как выяснилось из беседы с Юрием Аммосовым, он очень любит рассказы о Ходже Насреддине. (Вообще, он любит еще Честертона и Гарри Поттера. Интересно, кстати, у всякого образованного либерала почти всякое упоминание мельком Честертона заканчивается пространными цитатами из Гарри Поттера или нет?) Так вот есть одна очень известная байка про Ходжу, эмира и осла, которого Ходжа хотел научить разговаривать. Ходжа, как известно, все очень точно рассчитал, ввязываясь в авантюру с обучением осла человеческой речи, назвав необходимый срок обучения в 20 лет. За это время должен был умереть или он сам, или эмир, или осел. Точно также и г-н Аммосов собирается строить новый урбанизм – к моменту завершения мегапроекта или не будет Амосова на посту депутата, или не будет нас в числе жителей славного города, или сам славный город канет в Лету в связи с переносом денежных потоков в более удобные места. Впрочем, как уже было сказано, реальность завершения каких-либо даже самых общих проектных работ под сомнением с самого начала. Поэтому единственный реальный исход, буде автор таки изберется в мосгордуму, - раздача иностранным архитекторам и планировщикам кучи грантов, откаты с оных грантов г-ну Аммосову и вскрытие невозможности составления каких-то серьезных проектов в указанном ключе аккурат после завершения думского срока г-на Аммосова. На этом, собственно, и заканчивается та часть моего рассказа, которая посвящена г-ну Амосову, и начинается рассказ о Скунсе.
За Скунсом в тот день, как я уже сказал, Вирталёт не прилетел. За ним пришел на своих двоих haeldar@lj, наступательный напор которого мы с Чорным по мере сил сдерживали в процессе выступления г-на Аммосова. Кратко этот процесс можно охарактеризовать перефразом известной байки:
- Вот ты Скунса видишь?
- Нет.
- И я – нет. А он есть!
Сдерживали мы этот напор до того момента, когда карточный небоскреб “Нового урбанизма” не был жестоко сломан до основания легким дуновением реальности. После этого, когда мы покинули ОГИ, Аммосов был предоставлен в полное распоряжение haeldar@ljа, который при помощи неизвестных науке заклятий и шаманских плясок производил обряд изгнания Скунса из человека. В это время я был пойман прессой в лице, насколько я понимаю, Сергея Ильина, который поинтересовался причиной отсутствия смертоубийства.
Я ему объяснил, что вот, мол, была такая версия, что Юрия Аммосов и Скунс близко знакомы, и что г-н Амосов решил возложить на Скунса заботу о своей чести и достоинстве, а Скунс это дело слил. На вопрос, что же это у меня такое с собой в чехле, очень напоминающее шпагу, я продемонстрировал ножны от шпаги, пояснив, что именно этим нехитрым приспособлением в произведениях классиков воздают тем, кто перекладывает забочу о своей чести на других. В размере 100 ударов по заднице.
Кстати, о шпагах. Вернее, о железных дрынах, тему которых г-н Аммосов в своем выступлении раскрыл полностью. Фиксация на теме железных дрынов проявилась у автора с самого начала, когда он заявил, что я, мол, на коленях держу железку, которой я его проткну сразу после того, как он заикнется на тему нового урбанизма. Я чуть со стула не упал. Я? Проткну железкой САМОГО Аммосова? Да это же табу, такое же как в САМОГО Ольшанского помидором кинуть.
Как все, наверное, уже поняли, никакой железки у меня на коленях не было – были ножны от шпаги для силового изгнания Скунса, если таковое потребуется немедленно, на месте. Однако, несмотря на это тема железных дрынов всплыла при обсуждении истории возведения Эйфелевой башни, которую Аммосов, нервно кося глазом в мою сторону, так и обозвал – “железный дрын посреди Парижа”.
Если бы я был Вирталётом, я бы сказал, что Скунс пересрал и приготовился честно получить по морде на людях, после чего честно заявить в милицию. Однако ж человек, подвергающий свою жизнь и здоровье опасности по собственному заранее выработанному плану – каскадер, а не генерал, и уж тем более – не генерал штрафбата. Кто мы такие, чтобы опускать эпического персонажа, который сам при полном параде кидается на абмразуру по факту истощения остальной живой силы в батальоне до уровня каскадера-любителя, чернорабочего кино, гуттаперчивого мальчика в старых шмотках, который, извалявшись в грязи и получив пару синяков, премируется за этот трюк режиссером картины? Хочешь быть генералом штрафбата – будь, им, КБ(ТМ) всегда поможет. Каким образом? Об этом мы еще расскажем. А пока что вернемся к выходу из ОГИ, где haeldar@lj изгоняет Скунса из ammosov@ljа.
Мы с Чорным стоим в стороне и обсуждаем опричные планы на будущее, никак к Аммосову не относящиеся. Чорный внимательно приглядывает за haeldar@ljом и на каждое повышение голоса в диалоге реагирует громко и четко:
- Леша! Не бей его!
Так проходят минут пятнадцать, после которых народ начинает постепенно рассасывться по домам – время уже позднее. В результате через полчаса мы остаемся втроем на платформе метро - я, haeldar@lj и Аммосов. Правда, я подозревал, что с нами, несмотря на все старания Леши, все еще был четвертый - Скунс. И поэтому я все-таки задал вопрос, который я задавал Юрию в ЖЖ, но который не принято задавать в приличных компаниях. Я прервал Лешину эпическую речь и спросил:
- Юрий… прежде чем мы попрощаемся, скажите мне все-таки… ШПАГИ ТОЧИТЬ?
Последние два слова я произнес особенно тихо и вкрадчиво. Так, чтобы их точно расслышал Скунс, который, как известно следящим за конфликтом, реагировал на них ну очень-очень нервно. Думаю, если он здесь есть - покажется. По выражению лица Юрия Аммосова я понял, что таки да, Скунс есть. И Скунс сказал:
- [что-то нейтральное, идиотами воспринимаемое как комплимент] Вы - на стороне Зла, я – на стороне Добра. Я буду вас [далее шел синоним слова вразумлять убогих, сиречь ебать мозг]!
- Так, - сказал я, чувствуя неотвратимо возрастающую вонь Скунса. – Леша, ну ты понял… Это - Оби-Ван. А я, значит, Вейдером буду. Значит, вот что, Оби-Ван, в ближайшие две недели я немного занят, а вот потом мы обязательно поговорим о добре и зле… До свидания!
И я пошел на переход. А Лёша еще минут пять пытался словесно выковырять Скунса из головы и других частей тела Юрия Аммосова, после чего догнал меня, мы попрощались и разъехались по домам.
Так вот, о Скунсе, которому я предлагал поединок и который сливал, сливал и сливал. Я думал, что Скунс и Юрий Амосов – разные люди. Оказалось – очень даже взаимосвязанные. И надо бы проследить за судьбой кандидата в депутаты Юрия Амосова. Буде изберется он в Мосгордуму и начнет там толкать “Новый урбанизм”, придется-таки в полном соответствии с классикой выступить на борьбу с безатататностью, которая и есть виной всей нашей нынешней разрухе. Думаю, тогда уж точно и Вирталёт подтянется.
Ведь нет никакого цимеса в том, чтобы дать в морду Юрию Аммосову, изображающему из себя рафинированного интеллектуала при помощи джинсов, свитера и нескольких распечаток. Тем более что бить ему морду я не обещал и не планировал, меня Скунс интересовал и вопрос со шпагами.
Нет, это не интересно. А вот ататат ножнами от шпаги неприкосновенным ягодицам заседателя из Мосгордумы, который гонит в массы явное фуфло, – это опрично. Естественно, в том случае, если оный депутат откажется от вызова на поединок.
Так что не эпический Вагнер звучит сейчас, когда я пишу эти строки, а старая песня, посвещенная новому московскому урбанизму, авторов которой хорошо знает Вирталёт. (Кстати, есть мнение, что если долго мучать samuel_volkov@ljа, то он выложит оную песню в mp3)


Моя Москва.

Под синим небом серый смог,
Здесь был когда-то городок -
Питался деревнями, запивал рекою.
Бревно, кирпич, стекло, бетон,
Сквозь пыль столетий напролом
Пёр город-монстр, крытый золотом, золою.
Москва! И здесь возможно все -
Поесть икры, взорвать метро
От Маяковки до Кремля пройти по крышам
В трех переулках заплутать
И черта лысого поймать.
Я это вижу, не во сне, я это вижу!

О-о моя Москва,
Великий бардак, великий бардак!

Разборки, пальцы, Бэ-Эм-Вэ,
Шалавы, “Мальборо”, лавэ,
Собачьи цепи под голду на бычьих шеях,
И вор поднялся, влез в князья
И, не спросившись у меня,
Провозгласил мой город зоной беспредела.
И, ухмыляясь сквозь усы,
Творя молитву на фарси,
Дешевый труп кладет в бетон –
Мала деньга, платите…
Бригада хитрых мусульман
Слепила православных храм,
Благослови свою мечеть, Христос Спаситель!

О-о моя Москва,
Великий бардак, великий бардак!

С Большой Манежной на Арбат,
Подмяв троллейбус, въехал танк,
Принюхался и, не спеша, попер на пресню.
И журналист очередною крокодильею слезой
Поставил кляксу в списке трупов неизвестных:
- Отвоевались пацаны, а ну вылазь из-под войны,
Там у нее, как у фригидной бабы сухо.
Режим, покой, диван, клозет,
И не выписывать газет,
А ты – ТВ, твой номер шесть, гони порнуху!

О-о моя Москва,
Великий бардак, великий бардак!

Я вижу, как она бурлит,
И синим пламенем горит,
Моя твердыня, моя гордая столица,
И змей уже разинул пасть,
И в катакомбы вниз от нас
И от греха подальше сваливают крысы.
Глумится враг, забыв о том,
Что в преисподнюю пинком
Не затолкать за просто так, за фуру водки.
Кровавой грязью под сапог
Извечный лакомый кусок,
Но, гадом буду, он застрянет в этой глотке…

О-о моя Москва,
Великий бардак, великий бардак!