Хотел сам напейсать рецензию на 9-ю роту…
вернее, на те 40-50 минут, которые видел до того, как покинул кинотеатр. Но времени нету. Очень кстати подоспел постинг человека бывалого, найденный во френдленте. Рекомендую почитать и понять, что единственный положительный аспект фильма заключается в восприятии его многими не бывалыми людьми: “Русские всех замочили, и им за это ничего не было. Совсем ничего, просто погибли и все, никто не ругает, никто фашистами не обзывает, никто в Гаагский трибунал посмертно не тянет”.
Хочется, конечно, порекомендовать людям советские фильмы, тех же “Они сражались за Родину” Бондарчука-старшего. Раненый лейтенант, весь в крови, ползущий в атаку и кричащий солдатам “Дайте им жизни, соколики!”. Вот где слезы-то. А речь старшины над могилой лейтенанта?
Глядите, сыны, какой великий туман кругом! Видите? Вот таким же туманом черное горе висит над народом, какой там, на Украине нашей, и в других местах под немцем остался! Это горе люди и ночью спят - не заспят, и днем через это горе белого света не видят... А мы об этом должны помнить
всегда: и сейчас, когда товарища похороняем, и потом, когда, может быть, гармошка где-нибудь на привале будет возле нас играть. И мы всегда помним! Мы на восток шли, а глаза наши глядели на запад. Давайте туда и будем глядеть до тех пор, пока последний немец от наших рук не ляжет на нашей
земле... Мы, сынки, отступали, но бились как полагается, вон сколько нас осталось - раз, два, и обчелся... Нам не стыдно добрым людям в глаза глядеть. Не стыдно... только и радости, что не стыдно, но и не легко! От земли в гору нам глаза подымать пока рано. Рано подымать! А я так хочу,
чтобы нам не стыдно было поглядеть в глаза сиротам нашего убитого товарища лейтенанта, чтобы не стыдно было поглядеть в глаза его матери и жене и чтобы могли мы им, когда свидимся, сказать честным голосом: "Мы идем кончать то, что начали вместе с вашим сыном и отцом, за что он - ваш дорогой человек -
жизнь свою на Донщине отдал, - немца идем кончать, чтобы он выздох!" Нас потрепали, тут уж ничего не скажешь, потрепали-таки добре. Но я старый среди вас человек и солдат старый - слава богу, четвертую войну ломаю - и знаю, что живая кость мясом всегда обрастет. Обрастем и мы! Пополнится наш полк
людями, и вскорости опять пойдем мы хоженой дорогой, назад, на заход солнца. Тяжелыми шагами пойдем... Такими тяжелыми, что у немца под ногами земля затрясется!
Старшина трудно, по-стариковски, преклонил одно колено и, нагнувшись над телом лейтенанта, сказал так тихо, что взволнованный Лопахин еле расслышал:
- Может, и вы, товарищ лейтенант, еще услышите нашу походку... Может, и до вашей могилки долетит ветер с Украины...

Эхе-хе… Есть такое мнение, что для того, чтобы начать снимать правильное кино о войне, нам надо какую-нибудь войну выиграть. Чорный вот говорит, что русские после 1991-го одну войну выиграли, в Приднестровье… Но есть такое мнение, что мало выиграть войну, надо бы чтобы народ еще об этом узнал… а для этого надо, чтобы он захотел об этом узнать… а для этого много чего надо…