Хреново получилось, но все равно...
выложу. Читайте.
Человек. Все, что осталось от него. Содрогающийся от всепоглощающего и всепроникающего грохота и молящийся всеми изветсными молитвами о своем спасении. Чего хочешь ты, проклиная эту бесмысленную войну? Хочешь ли ты забыть все и оказаться сейчас там, в мирном времени. Там, где ты провел лучшую часть своей жизни. Будь там.
Растянись на зеленой траве возле озера под ярким летним солнцем. Закрой глаза, слушай тишину.
Нет. Не кончается на этом человек. Он хочет есть. И пить. И крышу над головой, если случится дождь. И стены под ней, чтобы никто его не беспокоил.
Он вообще много чего хочет. Чтобы дом был больше, еда вкуснее и дешевле. Хочет, чтобы его женщина приходила с работы раньше его и готовила ему вкусный обед, а еще лучше, чтобы она не работала вообще. И чтобы ее руки были нежными и не знали тяжелого труда.
Он хочет, чтобы у нее было много красивых платьев, а у него самого - замечательный костюм, "с иголочки", "все как полагается", но недорогой. Чтобы он мог пройтись под руку со своей жещиной по чистенькой улице, чистенького города. И излучать радость и ненаязчивое самодовольство. Удовлетворенность собственным бытием. И немного сокращать шаги, чтобы она успевала следом на своих каблучках. И выдхать тонкий аромат ее духов. Хороших, но не очень дорогих.
И еще немного хмеля. Чтобы не сходила с лица дружелюбная веселая улыбка. Чтобы слова говорились сами, ноги сами несли вперед. И чтобы не хотелось думать. Совсем.
И чтобы суббота и воскресенье были выходными. Чтобы был театр. Или кино.
Чтобы была жизнь. Жизнь простая и понятная. И безопасная.
И множество людей по всему миру хотят того же самого. И именно с этой целью они изобрели себе такие вещи как армии, генеральные штабы и правительства. И именно из-за этого, в конечном итоге, правительства двух стран ругаются друг с другом из-за того, кому именно из них грабить третью. Люди голосуют за правительства, правительства посылают их на войну...
И каждый, чтобы оправдать себя, говорит, что во всем виноваты корыстные сволочи-политики, хотя это он сам своей волей или неволей отдал им власть.
Ложь. Ложь. Ложь.


Но пока человек гуляет по чистенькой улице чистенького города, со своей женщиной под ручку. Веселый и беззаботный. Но уже работает конвейер. Уже отлита пуля, которая пробьет его череп. Уже выточен снаряд, который разовет его на части. Уже ввинчен взрыватель в бомбу, которая похоронит под тонким слоем мелких земляных комьев то, что от него осталось. И ящики. Много неказистых деревянных снарядных ящиков.
Чья-то рука уже вгоняет в неструганное дерево длинные гвозди короткими резкими и сильными ударами, словно заряжающий загоняет снарял в казенник орудия.
Дум. Дум. Дум.
Смерть. Смерть. Смерть.

Капитан лежал в глубоком снегу посреди леса и смотрел в высокое и не по-зимнему чистое голубое небо, расчерченное голыми ветвями деревьев. Ровно над ним оставлся нетронутый кривыми линиями кусочек пространства. Капитан хотел увидеть там своего сына. И он видел его. Воля, странная и страшная, нечеловеческая воля вытягивала из затухающего разума, из самых заброшенных и потаенных его закоулков эту картинку. Маленький мальчик в полосатой тишортке и джинсиках, стоящий посреди лужайки.
Точно таким он видел его в последний раз. Тогда, в день отлета, он медленно проехал на машине мимо дома, к которому ему решением суда было запрещено приближаться ближе, чем на тысячу ярдов. Томми тогда обернулся на звук мотора и навсегда остался в его памяти вот таким - в бейсбольной перчатке, удивленный. Он никогда не видел машин с тонированными стеклами. Теперь такие не в моде. Их чаще останавливают копы.
Томми обернулся, капитан проехал. Самолет подхватил его и унес в далекую снежную страну. И он так и не сказал сыну самого главного.
Наша страна потратила десятки тысяч долларов, чтобы сделать из меня человека, который может выжить в арктических льдах, в тропических джунглях и в ливийской пустыне, но не может жить в собственной стране. Я умею убивать, я умею выживать. Но я не знаю, что дальше. Стань адвокатом, Томми. Стань адвокатом Томми! Стань адвокатом, как твой новый папа, и забудь обо мне. Пожалуйста.