С этого безразличия, вероятно, начинается психологическая грань, за которой рождается сознание гетто. Психология окраинного района современного мегаполиса, где живут никому не нужные люди, брошенные один на один со своими бедами и проблемами. Власть интересуется ими только во время выборов и поборов за свои сомнительные услуги. И не уважает нас до такой степени, что не желает убрать с улицы этот обгоревший железный мусор, который впору бы отвести на Крещатик и демонстративно свалить перед резиденцией нашего мэра. Ведь киевские улицы центра и периферии должны иметь равные права – как и их жители.

Чуть дальше, на задворках местного супермаркета, за ночь возникло настоящее языческое капище в эффектном африканском стиле. На небольшой снежной горке, в окружении десятка мусорных контейнеров, установлен черный женский манекен – вероятно, извлеченный из этого же супермаркета. У его ног видно кострище из выкинутых на свалку елок, а рядом валяются закопченные бутылки из-под вина и водки.

 

Я готов представить себе ночной хоровод вокруг этого божества спальных районов, который водила здесь, у костра, наша подростковая молодежь – не на задворках, а всего лишь в двух шагах от метро. Чем еще, собственно, заниматься этому будущему поколению киевлян? Эбеновая «статуя» из пластмассы, особенно контрастная на белом снегу, напоминает о классических гетто, каким их обычно показывает нам телевизор. 

Жестокая насмешка над нашими доморощенными расистами. Чем отличаемся мы от этих бронксов и южных централов? Разве что климатом, который, впрочем, также начинает все больше напоминать афроамериканский.

 

Перед входом в метро я привычно встречаю бездомных – за бутылку водки они забирают у лотошников картонные ящики из-под бананов, чтобы потом застелить ими свой дом – теплотрассу. Утро киевского района. Утро нашего гетто.   

 

Фото автора

 

«Газета по-киевски»