Hardcore Moldovenesc

Политический фоторепортаж на лучшем порнографическом сайте Украины.

«Hardcore Moldovenesc», или погром без выбора

Степной пограничный пост между  Украиной и Приднестровьем освещала только полная луна и фонарики таможенников, шмонавших автобус «Киев-Кишинев». Поспать не получилось: женщина на переднем сиденье всю ночь пыталась дозвониться до молдавской столицы, но мобильные телефоны ее родни не отвечали.

– Ничего, просто связь отключили – говорят, якобы из-за перегрузок, – успокаивал ее пограничник. Все там у вас в порядке. Драки были, погромы, но война не началась, – говорил он шутливым тоном: но жителям этого региона было хорошо понятен акцент на последнем слове «война». И было очевидно, чего вместе опасаются от кишиневских событий жители Молдовы и Приднестровья.

Молдавские пограничники не стали проверять документов, и мы проехали через сонный туманный Днестр, мимо бесконечных фруктовых садов, где уже вспыхивали розовыми факелами первые цветущие деревья. Утренний Кишинев выглядел полупустым провинциальным городом. На его витринах красовались оптимистичные надписи: «impreuna invingem crizа» – «вместе победим кризис». Мы вышли на проспект Штефана Великого, и сразу направились к зданию кабмина, где нервный толстый генерал выстраивал по периметру омоновцев с рыцарскими забралами на шлемах и тяжелыми железными щитами.

– Расскажите, что здесь происходит? – спросили мы у него. Полицейский офицер посмотрел на нас так, будто мы попали сюда не с киевского автобуса, а прямо с сиявшей всю ночь луны. И неопределенно кивнул в сторону здания парламента и дворца президента. На большом белом здании парламента Республики Молдова чернели закопченные следы пожара, а его окна щетинились битыми стеклами и полосами порванных жалюзи. В воздухе пахло гарью и жженым пластиком. Пространство внизу, под окнами, было засыпано стеклянными осколками и официальными правительственными документами. «Паліть універсали, топчіть декрети» – писал когда-то о подобном Павло Тычина. Бумажки с гербовыми печатями белели на ветвях растущих у парламента елей, а на цветущей сакуре висели провода оргтехники. Компьютеры, мониторы, телевизоры, ксероксы – сожженные или вполне целые – то тут, то там виднелись среди бумажных сугробов, привлекая внимание бомжей и мародеров.

Несколько человек беззастенчиво копались в грудах выброшенных из окон вещей, выискивая уцелевшие после погрома вещи. Благо, здесь можно было найти практически все: от сломанного портрета Эминеску, до обгоревшей деревянной трибуны президента, которую вытащили из сессионного зала. Двери в здание парламента были выбиты, и их закрывал живой заслон из омоновцев с железными щитами под командой людей в штатском. Над их головами виднелись намалеванные черным граффити с зачеркнутым серпом и молотом. Полицейские смотрели на нас как лунатики, бессонными и бессмысленными глазами. Придерживая щиты руками, они фотографировали сожженное здание на мобильный телефон, а группа молодежи выкрикивала в адрес ругательные фразы. Бабушки, которых пригнали убирать последствия погрома, наблюдали за всем этим с видимым страхом, и косились на окна, откуда иногда падали вниз битые стекла.

– Два часа назад здесь прошли массовые аресты – рассказали нам молдавские журналисты. – Самые участники погромов активные остались на ночь, жгли костры из бумаг и мебели, а в четыре часа спецназовцы начали стрелять в воздух из автоматов и арестовали около ста человек.

На полу валялись  обрывки огромного плаката с картой Великой Румынии, в которую, помимо Молдовы и Приднестровья, были включены украинские Черновцы, Белгород-Днестровский и Измаил с сопредельными с ними землями. Захватив здание «президентуры», участники акции вывесили его над входом вместе с румынским флагом. В такой же флаг был завернут студент Ион, который охотно позировал нам, показывая забинтованные пальцы – их перебили во время вчерашних столкновений.

– Эти патриоты приехали из Румынии, чтобы нас поддержать, – откровенно сказал он, когда я показал ему фото из утренней газеты, где какой-то молодой человек вскидывал руку в фашистском приветствии, стоя рядом с одним из лидеров оппозиции Владом Филатом, лидером Либеральной партии Молдовы.

–  Вообще, мы один народ, и выступаем за унию с Румынией. Это требование всей оппозиции. Воронин из-за этого выслал сегодня румынского посла, и объявил, что введет визовый режим с Румынией, – рассказывал нам этот студент технического университета. По его словам, основу акции составили студенты, мобилизованные в результате флешмобов – причем, подростков агитировали протестовать против результатов выборов как по интернету и смс, так и прямо в аудиториях, при поддержке некоторых преподавателей. Именно эта причина заставила власти отключить от связи некоторых интернет-провайдеров, заблокировать социальные сети и ограничить мобильную связь, стыдливо объяснив это техническими «перегрузками».

Впрочем, это не так сильно повлияло на мобилизационные возможности оппозиции. К двенадцати часам дня несколько тысяч человек перекрыли движение на главной улице Кишинева – автомобили, которые отказывались повернуть, били сумками и ногами. Митингующие скандировали лозунги «смерть коммунистам!», «долой коммунистов!», «Уния!», «Свобода!» и «ненасильственный протест!», временами бросая бутылки и мусор в сторону двойного кордона омоновцев. Вконец одуревшие от напряжения и жары полицейские то и дело с грохотом роняли на асфальт свои щиты, а иногда садились на асфальт, прислонившись к кабминовским дверям. Одетые в форму разных цветов и видов, они походили на иррегулярный отряд какого-то самовластного батьки. Командиры ОМОНа выглядели деморализованными и растерянными, тогда как организаторы протеста умело управляли молодежной толпой, постоянно разогревая ее флешмобами, речевками перед «тарелкой» спутникового телевидения. Странного вида субъекты, представлявшиеся бывшими сотрудниками спецподразделений, ненавязчиво заговаривали с омоновцами, призывая их не оказывать студентам сопротивления.

 

– Если толпа пойдет, этих солдатиков сомнут, как вчера, – говорили нам эти малопонятные люди. – Их просто камнями забьют, а это страшная сила, от нее никакая экипировка не поможет. Вчера студенты могли взять власть  в стране, но не нашлось толкового лидера. Иначе он уже сегодня был бы президентом. Ведь погромом зовут несостоявшуюся революцию.

Действительно, Серафим Урикян, Дорин Киртоакэ и Влад Филат, формальные лидеры национал-либеральной оппозиции, поспешили отмежеваться от погромов правительственных зданий. А крупный бизнесмен Габриэль Стати, которого называют одним из спонсоров беспорядков, бежал в Одессу, где его, по слухам уже задержала украинская милиция – вместе с соратником Ауреном Маринеску. Судьба Натальи Морарь также оставалось неясной – несмотря на заявления о ее аресте, митингующие заверяли нас, что она скрылась в пограничных румынских Яссах еще до того, как Воронин распорядился закрыть границу. Впрочем, как выяснилось, кишиневские демонстранты знали Морарь хуже, чем политическая аудитория блогов рунета. Хотя, по иронии судьбы, многие члены студенческого протеста учились организовывать акции на днестровском курорте Вадул луй Водэ – где, с благословения того же Воронина, проходили треннинги постсоветской оранжевой молодежи.  

А тем временем толпа жгла на площади рисунок с изображением молота и серпа. Восторженная учительница Иляна, которая уверена, что международный суд уже отдал остров Змеиный Румынии, а Молдова является прямой наследницей Римской империи с границами по Днестру, рассказывала нам причины своей ненависти к режиму, который она с убеждением называет коммунистическим:

– Когда ПКРМ шла к власти, они обещали нам пенсии и зарплаты. А мы, вместе с вами – самая бедная страна Европы,  с зарплатой сто долларов в месяц. Треть Молдовы работает за границей, но сейчас везде кризис, и денег оттуда стало меньше присылать. Воронинцы называют себя коммунистами, а сами – настоящие олигархи, – говорила нам эта женщина. Простой, искренний, бедный человек, которому хочется жить в стране, великой хотя бы своими историческими мифами.

В этих словах – социальная суть националистического по форме протеста. Буржуазный политик Воронин, умело приватизировавший когда-то бренд коммунистической партии, восемь лет проводил антисоциальную и неолиберальную по своему существу политику, опираясь на покровительство европейской буржуазии. Несколько присутствовавших на митинге рабочих жаловались моей коллеге Нине Потарской на приватизацию знаменитого винзавода «Кодру», которая оставила без работы значительную часть его коллектива. Деиндустриализованная, ослабленная бессмысленной войной страна, которая вытолкала в заграничные наймы почти миллион своих граждан, окончательно превратилась в рынок сбыта и дешевой рабочей силы – курс, по которому ее направили еще националисты «Народного фронта» в трагическом начале девяностых годов.  Ослаблен даже традиционный аграрный сектор, и местные супермаркеты предлагают покупателям привозное польское порошковое молоко. Деклассированные маргинализованные гастарбайтеры и молодежь, не видящая будущего в своей стране, и разагитированная националистической пропагандой, являются кадровой основой для политических протестов, которые подстегивает социальное неравенство молдавского общества. 

«Среди найденных нами документов, валявшихся на улице, были расчетные счета по зарплате госслужащих «президентуры» на 2003 год. Там есть интересная запись о зарплате одного начальника отдела - порядка 10 тысяч лей, или тысяча долларов. И это еще в 2003 году, когда квалифицированный программист получал двести долларов», – рассказывает член местной леворадикальной группы «Народное сопротивление».

ПКРМ еще пользуется поддержкой значительных слоев населения, которое в целом апатично относится к акциям оппозиции. Многие жители Молдовы обоснованно опасаются возобновления военного конфликта на Днестре в случае успеха правых радикалов, и не видят альтернатив нищенской «стабильности» воронинского режима. На первый взгляд, выбора в действительности нет – по мере своего развития социальный протест будет с очевидностью использован правыми политиканами. И после победы они продолжат тот же неолиберальный курс под другой, ультрапатриотической оболочкой, направляя социальное недовольство масс в сторону «внешнего врага» на другом берегу реки. История покажет, есть ли альтернатива у этой трагической ситуации – ситуации отсутствия независимого классового выбора во время политического спектакля выборов, с которой сталкиваются жители восточноевропейской периферии капитализма. 

Андрей Манчук

Фото Нины Потарской и автора