В те годы каждый второй киевский двор представлял собой маленький космодром. Стандартные железные ракеты производства Минского завода железобетонных конструкций начали устанавливать еще в конце шестидесятых годов. Согласно легенде, об их производстве просил сам Гагарин, который однажды увидел, как дворовые мальчишки сбивали себе из досок какое-то отдаленное подобие его космического "Востока". Еще проще делались в то время игрушечные модели первого искусственного спутника земли. Мальчишки жертвовали своими футбольными мячами – немалые сокровища как по тем временам – протыкая их вязальными спицами, украденными у бабушек. А потом разрисовывали гуашью, выводя на своем звездном мяче красные звезды или бесхитростную надпись "СССР". А то и просто писали на них фамилию того самого Юрия Гагарина. Имя которого значило тогда несравнимо больше образа всякой современной кинозвезды.

Сделанные из металлических прутьев, наши железные ракеты имели два яруса и соединялись с песочницей обычной железной горкой. Забираясь в нижний отсек, мы издавали необычные "космические" звуки, имитируя работу фотонных и антигравитационных двигателей. Затем мальчишки перебирались наверх, по железной лестнице, на капитанский мостик звездного корабля. Сжимая в руках его воображаемый штурвал, мы обозревали Вселенную через круглые иллюминаторы, расположенные между металлических прутьев нашей полупрозрачной ракеты. Размеры этих крохотных окошечек были рассчитаны на то, чтобы в них не могла застрять голова ребенка. Но мы видели сквозь них не только пыльный двор, старые каштаны и тополя, развешанное на веревках белье и пенсионеров, забивающих "козла" на доминошном столике. Нашим детским глазам открывались картины, вычитанные в ефремовской "Туманности Андромеды" и "Марсианских хрониках" Брэдбери – огненная феерия протуберанцев, более яркая и причудливая, чем цветные картинки, собранные на старом советском игрушечном калейдоскопе. 

А позже, после очередного столкновения с воображаемым метеором, мы кубарем съезжали в песочницу по вечно ржавой железной горке, оставляющей рыжие пятна на нашей коричневой школьной форме. И оказывались в барханах бесплодных марсианских пустынь, которые к тому времени успели заждаться яблоневых саженцев, щедро обещанных им Никитой Хрущевым. 

Отряхнувшись от этого "неземного" песка, маленькие космические капитаны тут же начинали искать чужую разумную жизнь, роль которой приходилось выполнять нашим сверстникам – таким же мальчишкам. Но даже украшая друг другу синяками в боях за освобождение воображаемого Арканара, мы помнили вычитанный у Стругацких лозунг: "счастье для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженным". И, совершенно счастливые, разбегались домой под грозные окрики мам, которые звали нас прямо из окон, бранясь в сумерки вечерних дворов. Желтая, и такая близкая луна, еще не распроданная земными спекулянтами, дружески освещала нашу дорогу.   

Старые железные ракеты до сих пор можно найти в Киеве – например, в парке "Нивки", или на улице Попудренко в Дарнице. Однако, подойдя к старой детской песочнице, я нашел там только использованные кем-то шприцы. И потому мне искренне жаль, что сегодня никто не хочет быть космонавтом.