За это время в одном только Киеве продается около пяти миллионов «трупиков» краснокнижных цветов. Несмотря на то, что их сбор строго запрещен согласно закону «О растительном мире», а также девяностой статьей Административного кодекса – «Нарушение требований по охране видов животных и растений, занесенных в Красную Книгу Украины».

Многие горожане уверены, что первоцветы, которыми торгуют в переходах метро бабушки или подростки, срывают где-то в Конче-Заспе или Пуще-Водице. На деле, в наших лесах давно уже нет прежнего обилия ранневесенней флоры. Из всех киевских первоцветов «промышленное значение» имеют лишь сон-трава, да еще ландыш, который зацветает значительно позже, в мае. «Классический» подснежник давно стал в киевских лесах такой редкостью, что вы вряд ли сможете наткнуться на него даже после долгих специальных поисков. Отдельные популяции самого известного из весенних цветов сохранились лишь на труднодоступных лесных участках, под тщательной охраной профессиональных экологов и рядовых любителей природы. Они не только сохраняют редкие растения, но и высаживают здесь нетрадиционные для Киева виды, характерные для Карпатских и Крымских гор.

В сопровождении энтузиастов борьбы за спасение первоцветов, мы направляемся в весенние пущи одного из пригородных лесных массивов. И через час ходьбы, спугнув на ходу нескольких вандалов, уродовавших стволы берез, чтобы добыть из них мартовский сок, и обезвредив установленный на кого-то капкан, спускаемся в заповедную лощину. Здесь, низко над сырой землей, белеют фарфоровые чашечки подснежников. В одной из них застрял трупик осы, которая вылетела в теплоту вчерашнего дня, но не пережила холодной мартовской ночи. А чуть дальше можно видеть синие пролески, похожие на расплескавшееся по бурой земле небо, медуницу и лунный шафран, весь из контрастных полосок – фиолетовой цветочной стрелы и нежно-зеленого листка. Рост этого удивительного растения, также известного под названием крокус Гейфеля, зависит от фаз Луны.

Страшно подумать, что было бы, если бы сюда добрались столичные продавцы первоцветов. Однако подснежников и пролесок очень мало, и они не представляют собой коммерческого интереса. Собиратели краснокнижной флоры придут сюда позже, когда по лесным полянам разольются фиолетовые соцветья сон-травы. А то, что продают сегодня, поставляется в наш мегаполис с юга и запада Украины – причем, незаконный сбор первоцветов составляет важную сезонную статью в бюджете нищих карпатских и крымских селян. Жители Карпат даже умудряются накрывать горные полонины целлофаном, превращая их в огромные теплицы – чтобы цветы созревали пораньше, тогда их можно подороже продать оптовым скупщикам. Последние отправляют в столицу картонные коробки и ящики с десятками тысяч краснокнижных растений, включая самые редкие – такие как эндемичный цикламен Кузнецова, произрастающий только в одном изолированном участке крымских предгорий. Чтобы избежать проблем с милицией, цветы кладут в тамбуре поезда (это удалось подсмотреть фотокорреспонденту «Газеты...»), чтобы, в случае чего, представить их безхозным грузом. Другим важным маршрутом цветочных браконьеров служит винницкая электричка, на которой массово завозятся в Киев собранные на Подолье цветы.

Доставив первоцветы на железнодорожный и автобусные вокзалы Киева, скупщики оптом продают их местным цветочным торговцам, которые и нанимают для торговли полунищих столичных пенсионерок или несовершеннолетних. Обычно у них с собой только несколько букетиков, тогда как основной груз цветов припрятан где-то поодаль, в объемных закрытых сумках. «Стражи правопорядка», как правило, даже не задерживают таких продавцов, просто выдворяя их с торговых точек, куда бабушки возвращаются сразу после ухода милицейского патруля.

И действительно, борьбу с масштабным бизнесом на первоцветах нельзя построить на травле зарабатывающих копейки старушек. Правоохранители должны смотреть в корень хорошо отлаженной системы нелегальной торговли. Хотя, впрочем, никакие репрессии не остановят селян, обрывающих по весне альпийские луга – пока им будут жизненно необходимы вырученные за это копейки. Однако уже их дети вряд ли смогут заработать хотя бы ломаный грош на хищнически опустошенной земле.

А еще в Киеве гибнут редкостные реликтовые плауны, которые массово идут на изготовление «вечнозеленых» венков для кладбищенских могил. Плаун – длинное растение, и потому заготовщики сгребают его бульдозерами, на последнем болоте в Пуще-Водице, где еще массово растет этот охраняемый вид. Хотя память об ушедших от нас людях вовсе не должна оборачиваться коммерческим убийством живой природы.

Уходя из леса, мы повстречали старушку, пасшую небольшое стадо киевских коз, и спросили, не собирают ли здесь весенние первоцветы?

– А вы рано еще приехали. Сон позже пойдет. Тогда и приезжайте, мы вам сколько надо нарвем, – бойко отвечала нам бабушка, приняв журналистов за сезонных скупщиков цветов. 

И добавила:

– Только вы в этом году больше заплатите? А то цены выросли, и цветов все меньше.

Сколько еще времени осталось до того, когда наш Киев лишится последних лесных первоцветов? 

Андрей Манчук
Фото Анатолия Бойко