[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
kot_afromeeva's LiveJournal:
| Monday, February 9th, 2026 | |
| 10:09 pm |  "пиздовая" овечка София Хрызлова (Украина-Швейцария)  |
| 11:34 am |  ижевская шлюшка Мария Носачева |
| Sunday, February 8th, 2026 | |
| 1:07 pm |  Полина Шувалова пытается накачать фигуру для ебли  |
| 11:49 am |  секстелка Вероника Юдина  |
| Saturday, February 7th, 2026 | |
| 4:40 pm |  Воронежская хуеплетка Анна Журова |
| 3:19 pm |  Пять шахшлюшек (Баделько, Мовсесян, Дорджиева, Костенюк, Руберс) требуют от президента Европейского Шахматного Союза отправки на остров Эпштейна. |
| 1:01 am |  кандидатка в хуесоски Вероника Юдина  |
| 12:57 am |  Полина Шувалова любит нежиться с кобелями  |
| Friday, February 6th, 2026 | |
| 8:38 pm |  юная мандавошка Вероника Юдина |
| Wednesday, February 4th, 2026 | |
| 11:55 pm | Отпуск в Тае. Эпизод второй Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность. Очередной вечер на Пхукете вобрал в себя все краски, звуки и запахи курортной жизни. Анна Журавлева, окончательно оправившаяся от обезьяньего инцидента, и Полина Шевелева, чья попа после «джинотерапии» чувствовала себя как новенькая, жаждали настоящих приключений. Клим Филинов, узнав об их планах «просто погулять», хитро произнёс: «Приятных наслаждений, девочки», – и удалился в свой номер играть онлайн-турнир «Титульный вторник». Его миссия по охране женской части делегации, как он считал, была временно приостановлена. Девушки, нарядившись в короткие шортики и маечки, отправились в самое пекло – на улицу Бангла. Bangla Road встретила их оглушительным какофонией: рев байков, навязчивый техно из баров, крики зазывал, шипение жаровен с едой и всепроникающий запах жареных морепродуктов, дешевого парфюма и веселья. Анна, нацепив самые блестящие серёжки, сразу же стала снимать всё на видео для сторис «Невероятный Пхукет!». Полина же, очарованная этим безумием, просто таращилась по сторонам. Они зашли в один из ночных клубов с тускло-розовой неоновой вывеской «Paradise Girls». Внутри было полутемно и густо завешано ароматическим дымом. Усевшись за столик, липкий от пролитых коктейлей, прямо у самого танцпола, где девушки в бикини лениво крутились вокруг шеста, они заказали два «Мохито», который по крепости и вкусу напоминал лимонад с добавлением жидкости для снятия лака. Именно тогда к их столику подошли Они. Две фигуры в обтягивающих платьях-футлярах, одно – алого, другое – изумрудного цвета. Их лица были безупречно, почти скульптурно красивы: высокие скулы, пухлые губы, густые ресницы. Волосы – густые водопады чёрного шёлка. Они пахли дорогим, тяжёлым парфюмом. – Привет, сестрёнки! – сказала та, что в красном, голосом низковатым, но очень мелодичным. – Вы новые здесь? Такие милые! Можно присоединиться? – Ой, да-да, конечно! – обрадовалась Анна, уже мысленно приписывая в уме хештег #девичниквтайланде #новыеподружки. – Мы с Сандрой, – кивнула на подругу в зелёном та, что в красном. – Я – Руби. Мы представляем модельное агентство недалеко отсюда. Работаем фотографами. Шевелева заинтересовалась. Журавлева пришла в восторг. - Модели! Агентство! Это же судьба! Руби и Сандра оказались невероятно душевными собеседницами. Они восхищались фигурой Анны («Какая кожа! Её обязательно нужно натереть нашим фирменным лосьоном!») и милой наивностью Полины («Ты настоящая русская красавица, из сказки!»). Они заказали на стол бутылку какого-то местного игристого вина, которое больше походило на сладкую шипучку с добавлением спирта. Девушки, уже изрядно подвыпившие, пили за новые знакомства, за Таиланд, за красоту. – У нас тут рядом студия, – небрежно бросила Сандра, поправляя свою великолепную шевелюру. – Пустая сейчас. Можем продолжить там. У нас есть настоящая текила. И отличная музыка. Без этого… – она брезгливо поморщилась на танец у шеста, – базара. Полина и Анна переглянулись. Идея пойти в «настоящую модельную студию» казалась им верхом шика и авантюры. – А почему бы и нет? – с вызовом сказала Анна. – Настоящее приключение! – Правильно! Мы же взрослые девочки! – поддержала ее Полина. Через десять минут они уже мчались на тук-туке, разукрашенном неоновыми огнями, в сторону темнеющих переулков, отдаляясь от шумной Бангла. Руби и Сандра сидели напротив, и в мелькающих огнях их слишком идеальные профили иногда казались странно угловатыми. Но девушки, подогретые алкоголем и лестью, уже не обращали внимания на детали. Студия оказалась в невзрачном трёхэтажном доме. Комната на втором этаже была загромождена фотооборудованием, белыми экранами и разбросанной одеждой. Пахло пылью и приторно-сладким дымом. В углу стоял мини-бар. – Вот, родные, чувствуйте себя как дома! – распахнула руки Руби. – Сейчас организуем самый веселый девичник! Она достала бутылку сомнительной текилы и налила всем по стопке. Выпив, Анна почувствовала, как комната поплыла. Полина прислонилась к стене, внезапно осознав, что очень устала. – Знаете, девочки, – голос Сандры внезапно потерял мелодичность и стал глубже, почти мужским. – Мы тут подумали… такие красивые, сочные русские девочки… должны стать нашими музами. Надолго. Руби, ухмыльнувшись, подошла к двери и щёлкнула замком. Звук был громким и зловещим в внезапно наступившей тишине. – Что… что это значит? – спросила Полина, пытаясь встать, но её ноги не слушались. – Это значит, сестрёнки, что вечеринка только начинается, – сказала Руби. И начала расстёгивать молнию на своём красном платье. Дальнейшее развивалось с сюрреалистической быстротой. Платья упали на пол. И стало окончательно ясно, что «девочки» Руби и Сандра – вовсе не девочки. Их тела, несмотря на тонкую талию и плавные изгибы, были мускулистыми. А внизу области бикини красовалось нечто, совершенно не соответствующее женской анатомии. Большое, внушительное и совершенно недвусмысленное. Сандра, стоявшая теперь в одних лишь кружевных трусиках, помахивала этим «атрибутом», как проводник оркестра дирижёрской палочкой, нагло ухмыляясь. – Мы вас научим настоящей тайской… нежности, – просипела она. Анна издала звук, средний между писком и стоном. Полина, опьянение которой мгновенно испарилось, полезла в сумочку за телефоном, но Сандра ловко выхватила его. – Никаких звонков, красавица. Теперь только мы и вы. Они начали приближаться. Всё это было похоже на дурной сон: тёмная комната, запах азиатских благовоний, и две обнажённые, мужеподобные фигуры с безумными глазами, и могучими членами, надвигающиеся на девушек. Анна зажмурилась. Однако снаружи развивались интересные события. Клим Филинов, следуя своему внутреннему правилу «держать девчонок в поле зрения», всё же вышел на Бангла Роуд. Он не стал искать их в толпе, а поступил логично: проверил несколько самых дешёвых и популярных у туристов из России баров. В третьем по счёту бармен, узнав по описанию «две русские, в шортиках», показал пальцем в сторону уехавшего недавно тук-тука и скромно добавил: - With two beautiful lady. Very beautiful. Too tall. У Клима в мозгу щёлкнул предохранитель. «Too tall» – это было уже не предупреждение, а диагноз. Он поймал такси и, сунув водителю банкноту, сказал: - Follow that tuk-tuk, but don't be seen. Таец, восприняв это как начало голливудского боевика, с серьёзным видом кивнул и рванул вперёд. Они остановились в паре кварталов от того самого невзрачного дома. Клим увидел, как четверка, две фигуры в платьях почти на руках заносят двух явно подвыпивших девушек внутрь. «Студия, говорили… да уж, модельная студия», – покачал головой он. Обойдя дом, он нашёл окно на втором этаже, из которого пробивался тусклый свет. Под окном валялась пара пустых ящиков. Поставив их друг на друга, Клим, с трудом подавив в себе стыд за этот детективно-партизанский метод, приподнялся и заглянул в щель между штор. Картина, открывшаяся его глазам, могла бы шокировать кого угодно, но не его, позиционировавшего себя как «пирата». Его аналитический ум мгновенно обработал данные: две обнажённые особи мужского пола с выраженными признаками гормонального возбуждения, две напуганные до полусмерти русские туристки, заблокированная дверь. Силовой вариант был глуп – он был один, а противников, судя по мускулатуре, было двое, да ещё и на своей территории. Нужен был план, вызывающий максимальную дезориентацию. Его взгляд упал на уличного торговца, который, несмотря на поздний час, лениво продавал в соседнем переулке разный ширпотреб: брелки, фонарики, и… петарды. Небольшие, но громкие, «шумовые шашки» для хулиганских фейерверков. Идея оформилась мгновенно. Клим купил две самые крупные петарды, зажигалку и, вернувшись к окну, оценил обстановку. «Актеры», помахивая своими «достоинствами», готовились к кульминации, девушки прижались в угол. Было тихо. Слишком тихо. Клим чиркнул зажигалкой, поджёг фитили обеих петард, досчитал про себя до двух, и с силой швырнул их в окно. Оно было приоткрыто, и оба заряда влетели внутрь, упав на старый линолеум. Одновременно с этим он изо всех сил, своим самым громким и командным «радиоголосом», прорычал на английском, вкладывая в слова всю мощь советского диктора: – Earthquake! Earthquake! Get out! Tsunami! Fire! Его крик, ледяной и полный абсолютной, не терпящей сомнений уверенности, прозвучал как удар хлыста. В студии наступила микросекунда тишины. И тут же её разорвали два оглушительных, раскатистых «Ба-бах!». Петарды сдетонировали одна за другой, ослепительно вспыхнув и заполнив комнату едким дымом и запахом пороха. Осколки пластика и бумаги разлетелись по сторонам. Эффект превзошёл все ожидания. Крики про землетрясение, паника, заложенная в подкорке у любого жителя сейсмоопасного региона, оглушительный грохот в замкнутом пространстве – всё это сработало идеально. Руби и Сандра, забыв про всё на свете, в том числе и про свои «трофеи», с визгами, достойными оперных див, бросились к двери, отчаянно дёргая задвижку. Им вторили не менее пронзительные крики Полины и Анны. В облаке дыма и паники Клим распахнул окно - оно, к счастью, не было закрыто - и буквально ввалился внутрь. – Прекратите орать! Это я! Бегом сюда! – его голос, жёсткий и чёткий, пробился сквозь хаос. Девушки, узнав его, бросились к нему, цепляясь за его белую рубашку, которая мгновенно стала грязной. Он буквально вытолкал их через окно на непрочные ящики, сам вылез следом, и, не отпуская их, почти волоком потащил к главной улице. Позади, из дома, доносились дикие крики на тайском, хлопанье дверей и звук бьющегося стекла. Но погони не было. Паника и уверенность в землетрясении сделали своё дело. Клим поймал первое же такси, втолкнул туда трясущихся девушек и скомандовал адрес отеля. В машине повисла гробовая тишина, нарушаемая только прерывистыми всхлипами Анны и тяжёлым дыханием Полины. – Клим… как ты… что это было? – наконец выдохнула Полина, глядя на него, как на пришельца с другой планеты. Его рубашка была в дырах от петард, лицо в саже, но выражение – все то же, слегка утомлённое. – Петарды, – коротко ответил он, вытирая лицо платком. – Шумовое воздействие. В сочетании с информационной атакой про землетрясение даёт стопроцентную дезориентацию. Можете на меня положиться. – Они… они были… – начала Анна и заплакала. – Мужчинами? – закончил за неё Клим. – Да. Трансы. Но эти, судя по поведению, были из разряда «охотниц». Вам крупно повезло, что я не поленился прочесть в интернете «Чего следует избегать на Пхукете». Вы, я смотрю, готовились только делать сэлфи. Такси подъехало к отелю. Выйдя, девушки всё ещё не могли прийти в себя. – Слушайте, а что… что с ними теперь будет? – спросила Полина, оглядываясь. – С «моделями»? – Клим оплатил таксиста. – Думаю, сейчас они успокаивают друг друга, проверяя, не началось ли после землетрясения цунами. И, возможно, размышляют о карьере в шоу-бизнесе где-нибудь подальше от таких взрывоопасных туристов. Идёмте. Вам нужен крепкий чай и сон. Они побрели к своим бунгало. Ночной Пхукет шумел вдалеке, но здесь, на территории отеля, было тихо и безопасно. Когда они брали ключи от своих номеров, дежурный что-то сказал на тайском, показывая на одежду Клима и девушек. - Руссо туристо! Облико морале! Ноу ЛГБТ! — важно заметил Клим, подняв по-кавказски одну руку вверх и повернув ее в воздухе. Проходя мимо бара, они увидели, как бармен, тот самый, что видел Анну голой, мило им улыбнулся. Анна сжалась. Полина потупила взгляд. – Знаете, – тихо сказала Полина, уже у своей двери. – После всего этого… моя попа с многоножкой кажется таким милым, домашним приключением. Клим, уже поворачиваясь к себе, кивнул. – Я же говорил, что проверенные маршруты — она всегда надёжнее. Доброй ночи, «сестрёнки». Дверь закрылась. Приключение закончилось. Но в своем номере, Клим, неторопливо попивая свой ежедневный джин-тоник, лежа на кровати, напевал себе под нос слова известной песни, переделав слегка ее под себя: Клим очень любит книги про героев и про месть. Клим хочет быть героем, а он такой и есть. Клим носит шляпу, в шляпе страусиное перо; Он хватает шпагу и цепляет ее прямо на бедро. Мастер слова и клинка - он глядит в свою ладонь; Он пришел издалека и прошел через огонь... |
| 2:00 am | Отпуск в Тае. Эпизод первый Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность. 1. Третий день на Пхукете выдался жарким до мозгового кипения. Троица российских шахматистов, наслаждавшихся кратковременным отдыхом перед новыми баталиями, окончательно раскисла от влажного воздуха, пахнущего смесью океана, жареных креветок и тайской жизнерадостности. Клим Филинов, москвич, переносивший эту жару с видом римского патриция в бане, уже успел составить таблицу цен на напитки на трёх разных пляжах. Полина Шевелева, его землячка, посвятила очередное утро съёмкам инста-релакса у бассейна, где её главным аксессуаром был новый резной браслет. А вот Анна Журавлева из Воронежа решила, что пора к настоящей экзотике. Начитавшись в самолёте форумов, она твёрдо уяснила: обезьян на Пхукете кормить можно и нужно. Это же «must have»! Предварительно искупавшись в океане, Анна совершила роковую ошибку. Вместо местного, ничем не пахнущего солнцезащитного крема, она обильно намазалась привезённым из дому лосьоном «Лесная ягода». Средство было густое, воронежское, с ароматом, который в тайских джунглях сработал как сигнальная ракета для всего приматообразного населения. В своём ярко-розовом купальнике, благоухая, как конфетный завод, Анна с кусочками арбуза направилась к роще у скал. Первые пять минут были волшебными. Маленькая макака взяла угощение. Анна замерла в умилении. Идиллия длилась ровно до тех пор, пока к первой обезьянке не присоединились её друзья. Много друзей. Что-то щёлкнуло в их маленьких мозгах. Сладкий, ягодный, химически-неприродный запах с Анны ударил в носовые рецепторы, словно вызов на брачный период. Из милых зверушек они превратились в одержимую толпу фанатов одного парфюма. Одна крупная самка прыгнула Анне на плечо и вцепилась в бретельку. Ещё две ухватились за боковины. Видя такое, остальные, с визгом и писком, решили не отставать. – Ай! Отстаньте! Полина! Кли-и-им! – завизжала Анна, но её крики лишь подлили масла в огонь обезьяньего угара. Раздался характерный звук – «рррраз!» Бретелька лопнула. Ещё один рывок – и розовая ткань оказалась в цепких лапах вожака стаи, который с победным криком ускакал на верхушку пальмы, размахивая трофеем, как знаменем. Новые резкие движения наглых приматов — и Анна осталась стоять среди тропинки в чём мать родила, если не считать пляжных сандалий. Обезьяны, удовлетворив свои накатившие желания, потеряли к ней интерес и рассеялись. Стыд, ужас и первобытный стресс накатили на Анну лавиной. Прикрываясь руками, она рванула к ближайшему укрытию – пустому в этот полдень пляжному бару «Сиамский сон». За стойкой молодой таец-бармен смотрел сериал на телефоне. Увидев вбегающую голую, красную от смущения и пота европейскую туристку, он лишь медленно опустил смартфон. – Виски! Коньяк! Ром! Что угодно! – выпалила Анна, пригибаясь за стойку. – Скорее, умоляю! Бармен, ничуть не смутившись, указал пальцем на прейскурант и проговорил на своём, гортанном английском: – Pay first. Card or cash. No card, no drink. Анна уставилась на него в полной прострации. Слова долетали до неё, но смысла не имели. В голове гудело, тело горело, а в глазах стояла картина: её розовый купальник развевается на пальме, как флаг на шхуне. И тут из-под соломенного зонта в углу раздался до боли знакомый, невозмутимый голос: – Воронежская делегация, я вас внимательно слушаю. Анна обернулась. За столиком, в идеальной позе отдыхающего колонизатора, сидел Клим. В одной руке у него был пульт от мирно гудевшего телевизора, в другой – бокал с джин-тоником, где лёд таял с геометрической точностью. – Клим! Боже, ты здесь! Обезьяны… Они меня… – начала захлёбываться Анна. – Обстреляли чем-то? – уточнил Клим, прищурившись. – Нет, я вижу, провели операцию по ликвидации твоего гардероба. Эффектно. Но ты не ответила на вопрос уважаемого бармена. Вопрос финансовый. Он ключевой. Он отхлебнул свой тоник и поставил бокал со звонким стуком. – Конкретизирую для милой воронежской девушки, – продолжил он, обращаясь уже к бармену, как адвокат к судье. – Дама хочет виски. У дамы, насколько я могу судить визуально, нет ни портмоне, ни даже намёка на карман. Следовательно, возникает резонный вопрос… Клим медленно перевёл свой задумчивый взгляд на Анну. – …Анна, откуда ты достанешь свою Visa? Или, может, у тебя Mastercard? – Он сделал драматическую паузу, оглядев её с ног до головы. – Она у тебя… в каком месте запрятана? Или планируешь расплатиться натурой? – Он хитро подмигнул. – Здесь этим никого не удивишь. Анна стояла, открыв рот, не в силах решить, что её больше бесит: обезьяны, бармен или эта ледяная логика москвича. Слеза обиды и стресса покатилась по её щеке. В этот момент в бар, запыхавшись, влетела Полина. В руке она держала телефон, на лице ее был написан восторг первооткрывателя. – Анька! Ты гений! Я всё сняла! Сразу в телеграм просто… – она замолчала, наконец осознав картину: голую подругу прикрывающую руками свои интимные места, невозмутимого Клина и бармена с бутылкой. – Ой. А где твой… – она обернулась, увидела розовое пятно на дереве, и всё поняла. Клим, не меняя выражения лица, повернулся к Полине. – Полина, прекрасно, что ты здесь. У нас тут кризис наличности. Точнее, полное её отсутствие у нашей общей знакомой. Аня хвасталась своей кредиткой «Mastercard». Так вот вопрос: откуда она её сейчас достанет? – Он обвёл взглядом их обеих. – И ты, Полинка, выбегала на пляж «налегке». Телефон в твоей руке – не в счёт, оплатить он не может. Или у тебя кредитка приклеена к загару? Полина инстинктивно хлопнула себя по бедру, где обычно был карман шорт, но на ней были только бикини. На её лице промелькнула та же паника, что и у Анны. Они обе стояли перед барменом, как две одуванчики на ветру, а Клим, поправив воображаемый галстук, смаковал свой тоник, наслаждаясь логической безупречностью момента. Бармен, наблюдавший за этой пантомимой, начал потихоньку отодвигать бутылку с виски подальше, в зону недосягаемости. – Так, стоп, – прошептала Полина, пытаясь соображать. – У меня в пляжной сумке… Но сумка в номере. Клим вздохнул, как профессор, вынужденный объяснять студентам азы физики на пальцах. Он медленно поднялся со своего места. – Ладно. Хватит терзать местный персонал видом голых россиянок в кредитной ловушке, – сказал он, подходя к стойке. – Бармен, дайте ей, что просит. И мне тоже повторите. Счёт и чек – мне. Аня и Полина выдохнули почти синхронно. На глазах у Анны выступили слёзы от облегчения. – Клим, ты меня спас! – прохныкала она, всё ещё прикрываясь руками. – Не сомневаюсь, – кивнул Клим, принимая от бармена два бокала. Он протянул один Анне. – Пей. И не пользуйся в джунглях нашим парфюмом, тем более дешевым. Он сносит крышу местной фауне. 2. На следующий день после «обезьяньего десанта» троица разделилась. Анна, памятуя о своём приключении, укатила на экскурсию, включавшую в себя рафтинг по горной реке. Клим, как обычно, удалился в тень холла отеля с ноутбуком, изучая партии турнира в Вейк-ан-Зее. А Полина Шевелева решила устроить себе день релакса. Она нашла на краю отельного пляжа уютную искусственную бухточку, выложенную гладкими камнями. Вода там была тихой и тёплой, как суп. Полина, облачившись в новый белый бикини, окунулась, а потом улеглась на мелководье, погрузившись в сладкие грёзы о лайках за вчерашние сторис. Идиллия длилась минут двадцать. Полина даже начала слегка дремать под шёпот волн, когда внезапно почувствовала на левой ягодице странное, ползучее касание. Она дёрнулась, но было поздно. Что-то маленькое, юркое и многолапое, испугавшись движения, в панике искало укрытие. И нашло его. Куда более тёплое и, с точки зрения тысяченожки, идеально защищённое. Полина выскочила из воды, как пробка. Но ощущение было уже внутри. Сначала – просто инородное, пугающее. Потом, через пару минут, когда незваный гость, видимо, решил, что его атаковали, и выпустил защитный секрет, – началось. Сначала лёгкое жжение, которое быстро переросло в навязчивый, нестерпимый зуд, смешанный с болью. Это было похоже на то, как если бы в щёку впился надкушенный перец чили, но щека была… специфическая. Полина, скорчившись и стараясь идти как можно более естественно, практически пробежкой направилась в отель. Мысли путались: «Скорая? Нет, хлопотно, стыдно. Аптека? А как объяснить? «Мне, значит, для друга, в попу, многоножка…Как это по-английски?». Она металась по коридору возле своего номера, когда увидела спасительную фигуру Клима. Он вышел из лифта с бутылкой минералки, с безразличным видом. – Клим! – выдохнула Полина, подбегая к нему и принимая странную, слегка наклонённую вбок позу, будто припадая на пятую точку. – Полина, – кивнул он, оценивающе оглядев её мокрый купальник и страдальческое лицо. – Вода холодная? Или снова проблемы с фауной? На этот раз, судя по твоей… осанке, более интимного характера. – Клим, ты должен помочь. Это ужасно, – зашептала она, оглядываясь по сторонам. – Там… в бухточке… Мне в… короче, туда заползло что-то. И теперь там всё горит и чешется! Такой ужас! Клим поднял бровь, но быстро понял положение вещей. – Ясно, – сказал он, как врач, выслушавший жалобу. – Вероятно, многоножка. Ядовитая, но, конечно, не смертельная. Вызывает гистаминную реакцию. Аллергию, проще говоря. – Что делать?! – почти взвыла Полина, ёрзая на месте. – Есть старый, проверенный способ, – заявил Клим с важностью профессора. – Алкоголь. Универсальный антисептик и анестетик. Нейтрализует яд, выводит токсины. Вместе с незваным гостем. – Алкоголь? – удивилась Полина. – Ну… ладно. Логично. Выпьем? – Не «выпьем», – поправил её Клим. – Будем лечиться. Жди в номере. Я вернусь с лекарством. Через десять минут Клим постучался в дверь. В одной руке у него была начатая бутылка дешёвого, но крепкого тайского джина. В другой – два чистых стакана. Полина, не без труда, ерзая ногами, переодевшаяся в короткие шорты и майку, открыла дверь. – О, джин! – сказала она с наигранным оптимизмом. – Любимый. – Лекарственный, – уточнил Клим, расставив стаканы на столе. – Дозировка – ударная. Он налил ей полный стакан, себе – чисто символически. Полина, движимая отчаянием и желанием поскорее избавиться от пылающего дискомфорта, выпила свой стакан залпом, почти не поморщившись. – Молодец, – улыбнулся Клим. – Теперь ждём. Действие должно наступить через двадцать-тридцать минут. Полчаса Полина провела, расхаживая по номеру, то садясь на край кровати и тут же вскакивая, то украдкой прикладывая к месту бедствия лёд. Жжение и зуд не то что не проходили – они, казалось, разгорались с новой силой. Видимо, от джина кровь прилила ещё больше. – Клим! – взмолилась она. – Ничего не помогает! Только хуже! Ты меня обманул! Клим, который всё это время сидел в кресле и листал журнал «64», закрыл его. На его губах играла лёгкая, почти научная улыбка. – Полина, Полина, – покачал он головой. – Я же сказал: «лечиться алкоголем». Я не уточнил путь введения. Ты поторопилась с пероральным приёмом. – Перо… что? – тупо переспросила Полина. – Через рот, – перевёл Клим. – Но в данном случае алкоголь нужен не в печень, а непосредственно в очаг поражения. Чтобы убить насекомое и нейтрализовать яд на месте. Внутреннее применение, так сказать. В голове у Полины, уже слегка затуманенной выпитым джином, медленно, как тяжёлый валун, покатилась шокирующая догадка. – То есть… как? – прошептала она. – Клизма, Полина, – чётко и без тени смущения произнёс Клим. – Медицинская, обычная. Джин – идеален. Крепкий напиток, обеззараживающий. Многоножка такого удара не переживёт. Полина посмотрела на бутылку джина, потом на Клима, потом снова на бутылку. Жжение в её теле спорило с жутким стыдом от осознания процедуры. - Какой же ты мерзавец! — вспыхнула она. — Ты намеренно промолчал! Извращенец! - Я могу уйти, - невозмутимо ответил Клим. - и заберу бутылку с собой. Мучайся тогда в одиночку. Полина замолкла. Стыд проигрывал. Отчаянно. – Ты… ты знаешь, как это делать? – спросила она, покраснев до корней волос. - Клизма-то у тебя хоть есть? — улыбнувшись, бросил Филинов. Шевелева, не смотря на Клима, кивнула. - Приступим, - деловито заметил Филинов. Дальнейшие полчаса были посвящены импровизированной полевой медицине. Клим, сохраняя ледяное спокойствие хирурга, проводил курс лечения. Наконец Полина простонала, чтобы Клим вышел из номера и побежала в ванную. Эффект, надо сказать, был почти мгновенным. Совсем скоро после процедуры жжение и зуд стали стихать, сменившись приятным, теплым ощущением стерилизованной изнутри пустоты и лёгким алкогольным туманом во всём теле. Полина, бледная, но уже не скорченная от боли, вышла из ванной, завернувшись в халат. Она позвала Филинова, стоявшего в коридоре. – Ну что? – спросил Клим, оценивая результат. – Всё… всё нормально, – кивнула она, слегка пошатываясь. – Тихо там. Многоножка вышла. Спасибо, доктор. – Не за что, – Клим налил себе остатки джина в стакан и выпил его. Именно в этот момент дверь в номер распахнулась. На пороге стояла Анна – загорелая, с сияющими глазами, с цветочным ожерельем на шее. – Привет, коллеги! Вы не поверите, как нас… – она замолчала, увидев картину: Полина, пьяно улыбающаяся и покачивающаяся в халате; Клим с пустой бутылкой джина и двумя стаканами, что создавало общую атмосферу подпольной пьянки. Лицо Анны исказилось от праведного гнева. Она вспомнила вчерашний бар и свою голую неловкость. – Филинов! – рявкнула она, указывая на него пальцем. – Это что такое?! Я отлучилась на день, а ты уже мою лучшую подругу до бесчувствия спаиваешь? Прямо в номере! Уже с утра! Да как ты смеешь?! Полина попыталась вмешаться, махая руками: – Ань, нет, ты не поняла… Это было лечение… Там многоножка… – Много чего? – не веря своим ушам, переспросила Журавлева. – Клим, ты ей какую-то чушь про многоножек в голову вбил, чтобы выпить с ней? Ах ты нахал! Настоящий мужчина так не поступает! Клим, не меняя выражения лица, медленно поднялся с кресла. Он взглянул на обвиняющую Анну, потом на млеющую от облегчения и джина Полину, потом снова на Анну. – Анна, – произнёс он вежливо. – мы с вашей подругой проводили сложные медицинские процедуры, а не банально накачивались спиртным. А что касается моветона… – он сделал паузу, – …то иногда истинное благородство заключается в умении предложить джин не только для тоника, но и для более… локального применения. И, оставив двух подруг – одну в шоке, другую в алкогольном блаженстве – он вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. |
| 1:52 am |  журнашлюшка высшего пошиба Анна Буртасова |
| Tuesday, February 3rd, 2026 | |
| 11:41 am |  сексапильная лярва Мария Носачева все танцует  |
| Monday, February 2nd, 2026 | |
| 10:52 pm |  Полине Шуваловой нравится шалить с кобелями  |
| 1:47 pm |  сионистка Виолетта Шнайдер дорвалась до животных |
| Sunday, February 1st, 2026 | |
| 5:45 pm |  давалка Дина Беленькая опять в обьятиях обрезанцев  |
| 12:12 pm |  рыжая шлендра Дарья Трапезникова пытается укрыться в красноярской тайге  |
| 11:08 am |  Рыжая хуеплетка Даша Трапезникова кончает от видов Сахалина  |
| Saturday, January 31st, 2026 | |
| 5:52 pm |  опытные подстилки Даша Трапезникова и Екатерина Харашута уже мокрые (Токаревский маяк, г. Владивосток)  |
| 5:45 pm |  рыжая шаболда Дарья Трапезникова моет телеса в Охотском море  |