Ненависть!
Много говорили и писали о фильме "Царь". Сподобилась и я его посмотреть. Впечатление можно кратко передать одним словом: "НЕНАВИСТЬ!"
Я ненавижу грязь, кровь и смерть. Я ненавижу эту гнетущую атмосферу всеобщей истерии, трусости, подлости и предательства. Я ненавижу эту страну и этот народ!!!
Откуда в людях это угодничество, это желание выслужиться? Зачем они сами, ДОБРОВОЛЬНО, притащились на царский двор, ползали на коленях, хныкали и просили казнить "изменников" и врагов народа? Зачем какой-то ретивый монашек побежал к Малюте Скуратову докладывать, что митрополит Филипп укрывает у себя опальных воевод?
А сцена казни? А восторг толпы, когда медведь загрызает ни в чем не повинного человека? Почему им всем так нравятся пытки и казни?
А что они делали, когда Филипп в церкви, во всеуслышание высказал Грозному все, что он о нем думает? Почему трусливо попрятались по углам, как тараканы? Почему отводили глаза, когда Филиппа, опозоренного и лишенного сана, провозили по Москве в деревянной клетке?

НЕ-НА-ВИ-ЖУ.



Что можно сказать об Иване Грозном? Маньяк - он и есть маньяк. Таким в фильме и показан. Замечательный момент в начале, когда Грозный облачается в царское одеяние. С каждым новым надетым на него символом власти его лицо теряет последние человеческие черты и становится похожим на вырезанное из дерева лицо идола. Лучше и не передашь ту мысль, что власть по природе своей бесчеловечна.
А опричники? Привыкшие к безнаказанности, упивающиеся своей вседозволенностью, жестокие и хладнокровные убийцы. Потрясает сцена их молитвы вместе с царем в соборе. Почти в полной темноте они глухими голосами поют что-то страшное и настолько непохожее на молитву, что кажется, будто это служители тьмы возносят хвалу сатане. Вообще, постоянно подчеркивается их нечеловеческая, демоническая сущность: и бешеная скачка на черных конях, и капюшоны, закрывающие лица - все "работает" на создание образа.
И - словно луч света в темном царстве - те, кто не испугался, кто до конца остался человеком, кто встал и сказал правду и принял смерть за нее. Это и митрополит Филипп, во всеуслышание обличавший зверства Ивана Грозного. Это и его племянник, замученный опричниками, но не подтвердивший ложных обвинений против дяди. Это и монахи, остававшиеся с Филиппом до конца. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что, заранее обреченные на полный провал, они убили в себе государство. Их смерть стала их победой.