Русский Марш 2006. Впечатления. Часть II
Пройдясь по площади, мы убедились, что она плотно взята в коробочку, а все возможные щели плотно законопачены всё теми же «космонавтами». Оставлен был только узкий проход вдоль улицы, куда и вытесняли потихоньку народец. Мы тоже туда пошли, влившись в общую цепочку.

Признаюсь честно: такого количества стражей правопорядка, собранных в одном месте, да ещё при полном параде, я не видел. Даже во время запрещённого митинга у Думы, когда ряд блестящих сфер уходил куда-то вдаль.

Люди шли по узкой пешеходной дорожке мимо «космонавтов», поигрывающих дубинками. Какой-то дедушка попытался было поговорить с огромным бронированным «внучком» по-человечески – типа «ну как же вы так, против народа». Омоновец предсказуемо ощерился и залаял: «Ща я с тобой по-другому поговорю!!! Куда пшёл!!! Дома надо сидеть!!!»

Меня иногда упрекают в том, что я, дескать, применяю сильные метафоры – например, сравниваю нашу Многонационалию с тюрьмой. Товарищи не могут взять в толк, что это никакая не метафора. Эрефия – самая охраняемая страна в мире. Разумеется, охраняемая изнутри, то бишь от населения. Двести тысяч одного только «унутреннего войска», ещё ФСБ, ещё куча структур, формально выведенных из подчинения МВД, но занятых тем же, на худой конец – батальон «Восток», который неспроста, наверное, так называется. Если прикинуть к носу, сколько русских приходится на одного человека в форме (какой-нибудь форме), то получится пропорция где-то сто пятьдесят к одному. Такая пропорция приближается к тюремной. И всё ради чего? Ради реализации главной государственнической идеи Многонационалии – чтобы русские «дома сидели». Это, впрочем, пока ещё есть дом: судя по последним новациям в области жилищного кодекса, с этим пережитком социализма намерены разбираться всерьёз.

Впрочем, это лирика. Вернёмся на место действия.

Другую сторону улицы – где дома – держали менты в обычной форме. Эти не накручивали себя на лай и скорую драку: они выглядели усталыми и равнодушными. Зато надрывались собаки. Их было очень много – в основном милицейские овчарки и ротвейлеры. Впрочем, кажется, были и восточноевропейские – узкие, длинные, с серыми подпалинами. Это порадовало: потомков Мухтара ещё не окончательно сняли с производства.

Чем дальше мы шли, тем меньше было ментов, тем реже они стояли. Тем не менее, оцепление нигде не прерывалось – если уж не блестящая стена стражей-дуболомов, то хотя бы штакетник стоял везде.

Наконец, пришли. У памятника Толстому уже собралась толпа – умеренная, прореженная. Заграждения, три металлоискателя, прочая фурнитура. Меня особо не проверяли, а какую-то девушку заподозрили и завернули – хотя, сдаётся мне, под курткой у неё можно было найти разве только сиськи… Но вообще женщин было немного – по понятным причинам

Проталкиваясь через толпу, я искал флаг РОДа, и довольно скоро нашёл. По пути были встречены камрады – кажется, первым был Хальдер (его потом повинтили) и ещё несколько хороших людей. Судя по лицам, настроение было не праздничным, но и не злобно-угрюмым. Скорее – как ни странно это звучит применительно к митингу – рабочим, что-ли. Разговоры шли всё больше о том, что происходит в метро, кого задержали на подступах, какие новости идут с мест и т.п. Постоянно звонили телефоны. После одного такого звонка мне сказали, что компания Носика отключила Живой Журнал. «Ничё, через сутки врубят и скажут, что у них пробки перегорели» - пошутил кто-то; как оказалось, пророчески.

Символика и транспаранты были многочисленны и разнообразны. Я видел флаги "Народной воли", НДПР (те доминировали – поскольку возвышались над всеми остальными), потом появились флаги ДПНИ. Были флаги «Славянского Союза» - без «пальмы», просто с надписью. Реяли даже флаги РСФСР – откуда, из каких запасников? Сбоку, у самой ограды, я углядел какое-то совершенно удивительное полотнище с зелёной звездой, испещрённое загадочными письменами. До сих пор не знаю, что это было – может, эсперантисты какие пришли поддержать русский народ? Или то были поклонники Ктулху?.. Тем не менее, единственный флаг РОДа смотрелся на этом фоне вполне достойно.

Перед началом митинга к нам подошёл толстолицый милицейский начальник, за которым шёл кто-то из официальных хозяев поля. Начальник потребовал, чтобы мы свернули флаг, потому что, дескать, «вся символика, кроме бабуринской, запрещена». Мы помялись – подобное негостеприимство нас, мягко говоря, удивило – но решили подчиниться. Правда, когда митинг начался, мы увидели, что все остальные снова развернули свои флаги, хоругви и транспаранты – и вернули наш флаг на его законное место.

Что до самого митинга, то он шёл, чес гря, через пень-колоду. Огромные колонки то наливались электрическим гулом, то вырубались нахрен. Приходилось применять матюгальники – благо, были.

Несколько слов о поведении собравшихся. Во-первых, радовало глаз отсутствие неадекватов. Был вроде какой-то жидоозабоченный пенсионер. Ещё я видел плакат, на котором носатый иудей в позе красноармейца грозил ногтем русскому народу и называл его на «ты». Я думал, что даже алчные до любого «антисемитизма» журналюки побрезгают столь жалкой добычей, но потом увидел этот плакат на каком-то снимке.

Зато было много интересных предложений и предупреждений. Кто-то удерживал пружинящую растяжку с призывом – «Пробудись, русская душа, дай отпор Антихристу». Я про себя подумал, что неплохо бы ей пробудиться до прихода упомянутого персонажа… Парень в чёрной вязаной шапке на протяжении всего митинга твёрдо держал прямоугольник: «Не путай германских фашистов и российских патриотов». Видимо, он обращался журналистам, чрезвычайно склонным именно к этой разновидности квипрокво.

В полдень митинг, наконец, начался.

Первым выступал, естественно, Бабурин. Слышно было плохо, но из услышанного я понял, что речь была выдержана в бессмертной стилистике кота Леопольда: «ребята, мы тут все собрались, чтобы жить дружно», ну и чтобы избегали фашистской символики, криков и жеста от «сердца к солнцу».

Кстати, об этом. Несмотря на ураганный спрос со стороны представителей СМИ, с зигхайлями и хайльгитлерами было на редкость небогато: видимо, не завезли. Несколько придурков пытались делать ручкой, но выглядело это крайне убого, а главное – абсолютно нефотогенично. Один раз я услышал «зигу-загу», проглоченную шумом толпы. Потом какой-то журналист, устав ждать «того, за чем пришёл», вроде бы пытался дать денег малолетнему «скину», чтобы тот нарисовал на бумажке свастику и показал её в камеру. Бабурин это увидел и минуты три журил корра за жлобство и провокацию.

Кстати. Дёмушкинский «Славянский Союз», на который кое-кто возлагал надежды в смысле жестов и выкриков, демонстрировал железобетонную политкорректность. Его представитель получил слово – и говорил нечто вполне разумное. Зато генерал Макашов, что называется, "низажог". Впрочем, он старенький и заслуженный. Но всё-таки - не надо, наверное, было выходить и говорить благоглупости.

Был, пожалуй, всего один момент, который можно было бы истолковать как проявление национальной нетерпимости и даже жидоедства. Оное имело место во время выступления Виктора Милитарёва, про которого smitrich@lj в своём отчёте отписался следующим образом: «дело в том, что он еврей и очень похож на еврея». (Если точнее, Виктор мог бы зарабатывать на жизнь, позируя для антисемитских плакатов). Так вот, увидев перед собой живое воплощение идеи мирового жидомасонства, какие-то простодушные скины принялись его закрикивать – но, опять же, чем-то вполне политкошерным. Кажется, кричали «Слава России!» - точно не помню.

Напряжение на митинге стало нарастать ближе к концу – когда многим стало ясно, что ни Рогозину, ни Белову слова не дают. Несколько раз начиналось скандирование – «Слово Белову!» Каждый раз Белов, стоящий на сцене, делал успокаивающие жесты. Но уже было понятно, что происходит что-то нехорошее.

«Бабурин всех слил» - констатировал очевидное камрад, стоящий рядом. «Надо что-то делать».

) окончание следует (