Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет krylov ([info]krylov)
@ 2009-07-29 03:42:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Настроение:А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен

Русское Национальное Государство. Государственное устройство (часть 2)
«Что обещал – сделай». Я вот обещал написать про «идеальную Россию», и начать с формы государственного устройства. Потом я уезжал, потом приезжал – так что вышел «перерывчик небольшой». То есть перерывчик-то был, да именно что весь вышел. Пора бы и - - -

Если кому-то интересно, о чём я толкую, прошу освежить в памяти предыдущие постинги по теме:



Итак, у нас есть картинка. Населённая Россия – это страна АНКЛАВОВ. Самый большой – западный, но есть и совсем маленькие. В том числе и за пределами «формальной РФ». Начиная с Калининградской области и кончая русскими поселениями на Кавказе, которые пока держатся. Сюда же, с известным основанием, можно приписать Приднестровье или Севастополь: государственно они «не Россия», но земли, в общем, «российские».

Теперь посмотрим на условия, в которых эти анклавы существуют. Первое, что бросается в глаза – условия эти РАЗНЫЕ. Начиная от климата и кончая окружением. Да хотя бы те же пресловутые одиннадцать часовых поясов – это не жук накакал. Ну не может жить Петропавловск-Камчатский по московскому времени… Про товарные потоки я вообще молчу: кто именно является естественным экономическим партнёром того же дальневосточного региона, и так ясно.

И тем не менее, вся эта конструкция до сих пор сохраняет известное единство. Страна у нас, в общем, одна. Даже те куски, которые находятся за пределами формальной россиянской государственности – и которые не очень-то в её негостеприимное лоно стремятся.

Чем всё это цементируется, известно. Это известно даже нашим властям, которые на некоторые темы предпочитают вслух не говорить. Но тут говорят, ибо приходится.

Более или менее единая Россия держится биологическим и культурными единством русского народа. Только. Никаких других скреп у неё нет.

Начнём с простого. Русские – это народ в высшей степени единообразный. Начиная с пресловутых «генов» (генетическое разнообразие русского народа сильно меньше, чем у тех же европейцев) и кончая необыкновенно унифицированной культурой. Понимаемой в широком смысле – от высокой до самой низкой. Которая покоится на монолите единого русского языка, лишённого сколько-нибудь значимых диалектов, и в котором даже тонкости произношения и словарные мелочи кажутся «тааакой пропастью».

Ну сравните. Немецкий литературный язык – это искусственное изделие на основе верхнесаксонского, на немецких диалектах до сих пор говорят и даже пишут. Но даже в маленькой Болгарии или Чехии в своё время были проведены масштабнейшие языковые реформы – а зачем? Правильно, чтобы возрождающаяся единая нация говорила на одном языке… В России же какое-нибудь «оканье» или «аканье» считаются заметными различиями. Единственным сколько-нибудь развитым диалектом русского была южнорусская «мова», и всё равно, чтобы сделать из неё «язык», её пришлось сто лет доводить напильником и паяльником, выпиливая русские слова, впаивая полонизмы и вкручивая куда только можно новоизобретённые бяки-закаляки... Впрочем, обсуждать эту тему здесь – лишнее. Зафиксируем факт языкового и культурного единства русских, и пойдём дальше.

Но это ещё не самое главное. Главное то, что внутри русского народа в исторической памяти нет сколько-нибудь серьёзных конфликтов, имеющих, так сказать, территориальную составляющую. Русские друг с другом в последние века воевали, много – но не земля на землю и край на край.

Это к чему. Страны, объединённые в ходе «собирания по частям», имеют в истории нехорошие воспоминания о том, как присоединялись провинции. Каковые воспоминания оседают в головах и держатся там крепко. Особенно если это сопровождалось гражданской войной и тому подобными вещами. Да вот хотя бы – в той же благословенной Америке воевали не просто «одни американцы с другими американцами», а Север с Югом. «Север» и «Юг» - понятия прежде всего ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ. И осадочек-то – остался. Разумеется, сейчас напряжение между «янки» и «дикси» не особо актуально, так как Штаты доминируют в мире, а в лагере победителей раздоров не бывает. Но случись что – тема вполне может быть реанимирована. И это несмотря на единство языка и культуры. Ибо шовчик остался.

Но Россия не была сшита из кусков, а возникла путём быстрого заселения разных территорий. Завоевания русских земель огнём и мечом кончились примерно на Грозном, и никто тех подвигов не помнит, кроме нескольких интеллигентов, которые о том прочли в книжках, изданных в Москве и Петербурге.

Единственно что можно в этом отношении привести из актуального – так это Украину, если считать её частью России. На самом деле её стоило бы рассматривать именно как аналог «Юга» - в той самой ситуации «случилось чего».

Кстати о том, что случилось. Жуткая Гражданская война 1917-1922 годов, поколовшая русское общество во всех возможных направлениях, не успела приобрести ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО измерения. Хотя могла бы – продержись подольше колчаковская Сибирь, или деникинский Юг, чтобы противостояние «белых» и «красных» приобрело именно что территориальную окраску, «земля против земли». Но не склалось, не хватило времени. Единственные носители «местнического антисоветизма», имеющего антироссийскую (в каком-то смысле) направленность – это казаки. Тема важная и отдельная, но общей картины принципиально не меняющая.

Это не значит, что у русских не развито региональное сознание. Оно ещё как развито. Все чувствуют себя живущими на островах, и все дружно не любят «центр», где бы он ни находился. Сейчас он в «Маааскве» - и эту самую «Маааскву» все ненавидят. Но если власть вдруг сложит чемоданы переедет в Сочи – через небольшое время все будут ненавидеть Сочи. То есть это чувства не к «Маааскве», а к власти. Потому что власть у нас очень плохая, вот и весь секрет.

Разумеется, на "маасквичей" отношение распространяется. Зато сибиряк с казаком никакой ненависти или презрения друг к дружке не испытывают. Они вместе выпьют и вместе поругают мааасквичей.

Итак, что есть Земля Русская? Острова, разделённые сушей, морем, горами, снегами, мерзлотой, враждебными народами, государственными границами и чёртом лысым, с очень разными природными, экономическими и какими угодно ещё условиями, заселённые русским народом, на котором всё и держится.

Что до прочих «народов России» – они могут быть сколь угодно замечательными, но вот только скрепляющим страну началом они не являются. Не потому, что они обязательно «плохие» (хотя среди них есть всякие), а потому, что они разные и неинтегрируемы друг с другом иначе как с помощью русского цемента. Каковую цементрирующую роль русским нынешняя Эрефия и отводит - иначе давно бы уже всех русских переморили и перерезали с благословения Кремля. Русские пока нужны, чтобы Любимые Народы не поубивали друг друга. Впрочем, это тоже отдельная тема.

Следствие из сказанного простое. Наиболее подходящим для русского народа государственным устройством могла бы быть НЕЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ.

Начнём со слова «территориальная». Оно нуждается уточнении.

Нынешняя россиянская антифедерация является совокупностью нерусских государств, объединённых правом паразитировать на русской территории, лишённой субъектности и каких-либо прав. Быть нерусским в ней – значит иметь права, или хотя бы основание их предъявлять. В русском государстве ситуация должна быть прямо обратной. Она должна быть поделена в соответствии с расселением именно русского народа. Если называть вещи своими именами – в каждом субъекте федерации русские должны составлять подавляющее большинство [1].

При этом нельзя забывать про нашу главную проблему - земли, ныне "принадлежащие" России и компактно населённые нерусскими народами. Это касается прежде всего самых привилегированных российских нацреспублик, которые – с позволения россиянского начальства - провели у себя этнические чистки (то есть русских там нет или очень мало), вся система управления выстроена из нацкадров, и которые не считают себя частью России (но считаю себя её господами: «Кавказ над нами, Россия под нами»). Кроме них, на нынешних формально русских землях уже возникают многочисленные иноэтничные анклавы, и они будут разрастаться.

Вторая проблема – неосвоенные и малозаселённые территории. Россия такова, что в некоторых местах «ну просто никого нет» - или «это не жизнь, а вахта». Понятно, что полноценными субъектами федерации такие территории быть не могут при всём желании. Присоединение же их к каким-либо полноценным субъектам федерации не всегда желательно по экономическим и политическим соображениям.

Наконец, возможно возникновение спорных территорий – например, тех, на которых могли бы возникнуть сильные ирредентистские движения, выступающие за воссоединение с русской Россией. Я не говорю, что они обязательно возникнут, нет – но исключить такую ситуацию заранее нельзя. И правовой статус таких территорий – как до, так и некоторое время после воссоединения – не может быть таким же, как у «старых» субъектов Федерации.

На это можно ответить так: нечего создавать лишние сложности. Враждебные нерусские территории нужно отделить, незаселённые заселить, а свежеприобретённым дать те же права, что и всем.

Однако. Даже чтобы аккуратно отделить от себя кусок земли, не пострадав при этом самому, необходимо какое-то время этим куском управлять. Нельзя просто «уйти», не получив вдогонку множества пуль в спину. Если же цель «просто уйти» ставить явно глупо (а для большинства случаев это так), так и тем более. Точно так же, даже если ставить целью заселение какой-нибудь пустоши, это требует времени и сил, прилагаемых извне. Что касается новых территорий (буде такое случится), приведение их к общероссийскому стандарту тоже потребует времени и усилий.

Ясно, что именно эти территории логичнее всего передать в прямое федеральное подчинение.

Из всего этого следует необходимость ассиметричной федерации, ОБРАТНОЙ нынешней. Её, так сказать, негатива. Точнее, позитива – так как Эрефия является именно что негативом того, что должно быть, причём почти точным.

Представьте себе страну, основой которой являются сорок или пятьдесят субъектов, обладающих правами, примерно сравнимыми с правами американских штатов или немецких земель. Скорее всего, они будут называться «землями». Возможно также использование слова «русь» в старом значении «край, населённый русскими» (хотя это уже экзотика и этнография, но почему бы и нет). Или ещё как-нибудь – это уж как народу больше понравится. Нежелательно разве что слово «республика» - в силу исторических причин (республиками называются россиянские этнократии). Хотя и это неважно.

Будут ли границы земель совпадать с границами нынешних областей, с точностью до слияний и поглощений? Вряд ли «совсем уж так», но сохранение преемственности в этом вопросе желательно – чем меньше администранивных переделов, тем лучше.

Условия разделения на земли таковы. Земля в составе России должна обладать территориальным единством, транспортной связностью, достаточным населением. Неофициальное условие – большинство полноправного населения должно быть русским. Разумеется, при этом не может быть и речи о какой-либо дискриминации нерусского населения, лишении прав, или, тем паче, депортациях и прочих ужасах. Но, конечно, речь идёт о коренном населении, а не о спешно ввозимых мигрантах-колонизаторах, заселяющих нынешнюю Эрефию. Но русское национальное государство может возникнуть только в результате успешной антиколоникальнй национально-освободительной революции, так что результаты преступных действий властей Эрефии должны быть исправлены в любом случае. Точно так же, ситуация с "проблемными" народами должна рассматриваться и решаться отдельно.

Земли обладают полноценными органами законодательной и исполнительной власти, независимыми от федеральных. Глава исполнительной власти земли – ну, скажем, губернатор, избираемый населением земли в ходе прямых, равных, и так далее по списку выборов. С другой стороны, возможен порядок, когда исполнительную власть формирует победившая на земельных выборах партия (или коалиция партий). Что лучше – априори сказать сложно. В российских условиях нежелательны только схемы типа «федеральный центр представляет кандидатов, местные парламенты утверждают», или «парламенты представляют, центр утверждает». Вот этого не надо.

О распределении обязанностей и полномочий между центром и субъектами федерации можно говорить много. Если грубо – в ведении центра находятся вопросы, связанные с обеспечением основных прав человека, внешней политикой, внешней торговлей, гражданством и обороной. Ничего особенно нового.

Я ничего не сказал о том, будут ли у земель свои конституции, и если да, кто их, собственно, учредит. Это зависит от исторических обстоятельств – будет ли новая федерация «собрана по частям» (например, после распада РФ), или будет образована в ходе преобразования нынешнего государства, или через какую-то проежуточную стадию (например, в ходе преобразования из унитарного государства, возникшего на месте РФ – такого поворота истории тоже ведь исключать нельзя). В любом случае понятны общие принципы – приоритет федерального законодательства и довольно большое разнообразие земельных уложений. Н уровне: где-то введена смертная казнь, где-то пожизненное. Везде запрещены азартные игры, а где-нибудь в Восточной Сибири можно (ну, по согласованию с федеральным центром сделали такую штуку). И так далее.

Наконец, самое главное – БЮДЖЕТ. Понятно, что нынешний способ формирования федерального бюджета – это ужас и безумие. По сути, он сводится к закармливанию неруси за счёт русских земель.

Тут всё просто. Вывоз капитала из русских областей осуществляется именно благодаря их бесправию, в основном внеэкономическими методами. Деньги должны оставаться на местах – там, где они созданы. Бюджетный федерализм, однако – объём полномочий по сбору доходов соответствует объёму ответственности по расходам. Это, конечно, идеал, но стремится надо к нему.

Как формируется федеральный бюджет? В основном из налогов, пошлин и эксплуатации федеральной собственности. В российских условиях налоговый бюджет по образцу американского сразу не получится – Эрефия является сырьевой деспотией, как-никак. Скорее всего, придётся национализировать нефтянку. Статус месторождений и трубопроводов – федеральная собственность. Но тут нельзя увлекаться. Скажем, ангарское электричество должно быть собственностью Красноярской Руси, а не известно кого. С "Иркутом" сложнее - это корпорация фередального уровня - но налоги он платить должен в основном в местный бюджет, а не вывозить... И так далее.

Я намеренно уклоняюсь от обсуждения структуры налоговой системы, федеральной и местной. Иначе придётся вступать в дискуссию об НДС и прочих таких предметах. Не то чтобы у меня не было своего об этом представления, но я сейчас о другом.

Это всё о землях. Что до территорией, не являющихся субъектами федерации, то они управляются специальными структурами, созданными федеральным центром. В некоторых случаях к управлению ими подключаются некоторые субъекты федерации (например, приграничные, имеющие свои интересы).

Условно эти территории можно поделить на четыре группы. Разумеется, сугубо неофициально.

Во-первых, это «проблемные» территории – например, бунтующие или бунтовавшие нерусские регионы. Что бы с ними не делать в дальнейшем (воевать, отпускать, реконструировать, или ещё что), политико-правовой режим на них не может быть таким же, как на территории полноправных субъектов Федерации. К этой категории следует отнести, например, весь Кавказ, который не интегрирован в российскую реальность, или какую-нибудь Башкирию, Калмыкию и прочие этнократии. Повторюсь – что именно с ними делать, это особая тема. Главное – что они не могут быть полноправными субъектами федерации.

Во-вторых, это «пустые земли», обычно с экстремальными условиями жизни (проще говоря, непригодные для жизни), на которых почти нет населения, а которое есть, забрасывается туда «на вахту». Нет никакого смысла присоединять эти пустоши к населённым землям. Хотя бы потому, что вопросы развития (или отказа от развития) таких территорий – это задача федерального масштаба, по дефиниции.

В-третьих, территории с переходным правовым статусом в рамках федерации – например, недавно присоединённые (или, наоборот, находящиеся в процессе отделения). Реинтеграция с Россией или отделение от России – тоже проблема федерального масштаба. Причём процесс может быть очень и очень долгим [2].

И в-четвёртых, есть всякие объекты, которые просто "ну не лезут" в субъекты федерации. Типа крупных городов или какого-нибудь космодрома, скажем, который вообще не здесь. Ими нужно управлять особым образом.

Отдельная проблема – территориально-правовой статус армии. Для России это актуально.

[1] Разумеется, речь не идёт о том, чтобы записать подобное положение в Конституцию или принять соответствующий закон. Границы нужно провести до принятия Конституции, практическим решением, в соответствии с историей и текущей реальностью, как это делалось во всех устойчивых федерациях – что в Германии, что в Индии, что в «самих Штатах».

[2] В этом тоже нет ничего особо оригинального. Про гонконгский случай не будем упоминать, там была очень особенная ситуация – но, к примеру, правовой статус какого-нибудь Пуэрто-Рико в составе США тоже довольно странен: это не штат, а «неинкорпорированная ассоциированная территория», вот уже более ста лет, и это не мешает людям жить.


) будет время, продолжу (