Кьеркегоровы муки
Навеяло чтением bei_bab@lj.

То есть понятно, что это виртуал. Типа, сидит какой-то человечек, и, хихикая в рукав "свинтера" (или не хихикая, один чёрт), постит и постит себе в удовольствие про "бабожопу".

Однако ж, интонации - - -

(speak, memory!)

I

С этим, как сейчас говорят, "кексом", я впервые пересёкся у Д-ва. Меня, впрочем, предупреждали - правда, очень невнятно. "Тут придёт Серёга, он парень нормальный, только попиздеть любит про всякую хуйню".
Серёга таки пришёл. На "нормального парня" он был похож разве что с преизрядным допуском: прыщи у него были, кажется, даже на ладонях, а рожа напоминала очень злую антисемитскую карикатуру. Это всё, конечно, было бы терпимо: прыщи объяснялись возрастом, а с лица не воду пить. Однако, через одну минуту после разувания и посадки на свободный кусочек тахты, он открыл рот, и произнёс что-то вроде "Ну привет мужуки я тут в падъезд зашол такую тёлку видел ахуеть...", и дальше понеслось. Через пять минут я осознал с небывалой ясностью, что словосочетание "сексуально озабоченный подросток" имеет право на существование. Это был какой-то поток скабрезностей на тему его мужских подвигов.
Через некоторое время я - совершенно случайно, в силу непредсказуемого стечения обстоятельств - узнал, что у Серёги "есть большие проблемы с этим местом".

II

"Бляди". Это было его любимое выражение. "Блядями" он называл абсолютно всех существ женского пола, которые поимели несчастье попасться на его жизненном поприще. Тему "блядства" он любил, и с удовольствием озвучивал к месту и не к месту. При этом слово "бляди" понималось им максимально широко - как некое интегральное обозначение тёмной стороны женской сущности. Каковая, по мнению этого товарища (потёртого мужичишки в летах), является в любой женщине полностью и абсолютно доминирующей.
Говорить на эту тему он мог часами.
При этом вышеописанный мужик реальных женщин откровенно боялся. Особенно - молодых и красивых. На комплексе таких было достаточно много, и бедолага был обычным предметом их развлечений. Особенно забавным считалось расстегнуть при нём пуговичку на блузке.
Я как-то раз завёл разговор на тему этого бедолаги с одной местной тёткой, которая работала в институте чуть ли не двадцать лет, и "всех знала". "Этот-то? Импот", - презрительно сказала тётка, сделав соответствующую гримаску. "От него жена ушла", - добавила она, "представляешь, через месяц после свадьбы на развод подала. Суд был. Так всё прямо в суде и выложила прямым текстом. Импот, полный."

)(