Мариэтта Кальмаровна вспоминает о детских годах. Вот она описывает своего папу-дага в ярости:

Сказать, что он был вне себя, - это не сказать ничего. Взгляд разгневанного горца - это не может быть сопоставлено с любой степенью гнева русского, равнинного человека. Этот совсем другой взгляд. Возможно, он сравним со взглядом тигра, но в их глаза мне, к счастью, глядеть еще не приходилось. Зато всегда было смешно впоследствии, когда какие-либо российские мужички рассчитывали взять меня на испуг, так сказать, голыми руками.

О да, конечно, помню, помню. Правда, ничего "тигриного" я в дагах не усмотрел. Чрезвычайно жестокий и феерически подлый народ, очень хорошо знающий, когда надо отползти в угол (чтобы "потом разобраться"), а когда можно и напасть... Хотя ведь, наверное, тигры и в самом деле "такие": киплинговский Шер-Хан и в самом деле чем-то напоминает кавказца.

Дальше Омаровна пишет, как её папа, долго живший в России и русифицировавшийся, под конец жизни таки привык к доброму русскому народу, хотя, разумеется, не всё ему простил, ибо был по-горски строг: так и не смог понять феномен русского хулиганства: заколоть кинжалом за неуважительное слово - очень понятно; но убить или избить просто так? - не понимал... Ну и т.д. - всякие глупости и гадости про "общинное сознание", бла-бла-бла, это мы всё проходили.

Но как всё же характерно - про этих "русских мужичков". Прямо слышу интонацию.

)(