Наталья Иванова рассуждает:

СССР закрылся - и с его закрытием (и открытием России) страна-обломок претерпела процесс неизбежной и обвальной провинциализации. Из столичных городов остались Москва и Питер - ушли Киев, Таллинн, Рига, Тбилиси, Ереван, Вильнюс, а с ними и другие центры. Тарту, например, Каунас... Сейчас, после того как мы остались с Чебоксарами и Уфой, Самарой и Рязанью (ничего дурного не хочу сказать ни об одном из перечисленных городов, но их культурная и литературная инфраструктуры с теми, что существовали, скажем, в Тбилиси, несравнимы) особый тонус межстоличных дискуссий надо признать утраченным - и вообще невосстановимым.

Ага. "С Самарой и Рязанью" мы остались. Утратив Тбилиси, этот маленький Париж, и Тарту, этот центр интеллектуальной жизни. И Таллин, холуйски записанный под два "н", эта великая столица, этот европейский дом, в который мы теперь не - - -. И - - -.

Интересно, тётя понимает, что "интеллектуальня жизнь Тбилиси" есть оксюморон, возможный только в "пренеестественном" обществе типа СССР?

Эстонский "маленький роман", безусловно, повлиял, например, на прозу Ю.Трифонова (я имею в виду Энна Ветемаа). Исторический - тоже (Яан Кросс). Литовская психологическая проза. Латвийский короткий рассказ. Верлибры. Эссеистика - non fiction. Грузинский роман: Отар Чиладзе, Чабуа Амирэджиби. Я уж не говорю о грузинской поэзии. Об азиатской экзотике. Расширение культурного сознания - вот что происходило с теми, кто обладал прирожденным или благоприобретенным даром впитывать и преображать (а не только неизбежно цитируемое - от Арсения Тарковского: "ах, восточные переводы, как болит от вас голова").

Вот я, как русский человек, отказываюсь что-либо впитывать и преображать. Я сыт, сыт по горло азиатской экзотикой, грузинской поэзией и философией (о, бля, Мамардашвили, это величие), прозой Чингиза Айтматова, и прочей касторкой, которую полагалось пить галлонами, впитывать и преображать. Я не хочу читать Чабуа Амирэджиби, или великого Гамсахурдиа, автора "Десницы великого мастера" (читал в детстве). Я не хочу расширять своё культурное сознание, наполняя его всем этим, и выдавливая по капле из себя русского.

И я говорю это не потому, что я такой уж ксенофоб и русопят. А потому, что не хочу становиться ксенофобом "свыше всякой меры". Что неизбежно - хотя бы от головной боли, вызываемой расширением культурного сознания.

Результат - провинциализация русской словесности, допущенной к европейской культуре и общемировой,

Как на месте тут словечко допущенной. Как это правильно сказануто.

которую она тоже не может пока усваивать по-настоящему: не хватает элементарных знаний, в том числе языковых.

Типа с енглешем траблы? И вообще, мы всё ещё говорим на русском? Блядь.

В самом деле. А почему нет англоязычной версии "Знамени"? Для понту там, для вписания в контекст? Болгары и венгры, небось, себя переводят.

В деревню, в тётке, в глушь, в Самару. Пусть впустую громыхают последние вещи Н.Садур.

)(