Приём
отсюда:

У Дугина тело татарского мурзы. Полный, щекастый, животастый, бородатый молодой человек с обильными ляжками. Полный преувеличенных эмоций — вот каким он мне показался на вечере газеты "День" в кинотеатре "Октябрьский". Тогда я увидел его впервые. 1992 год.

Я там тоже был - правда, сидел не в президиуме, а в зале. И помню, как Дугин выступал и смотрелся. Хорошо он смотрелся, между прочим. Во всяком случае, его было видно, он запоминался (хотя был не слишком известен; я-то знал, а остальные - вряд ли), а Лимонова было не очень-то видно (хотя был знаменит). Хотя говорил он там какие-то странности (например, рассуждал о том, что советская пропаганда была права, и на Западе люди "живут плохо" - впрочем, не поясняя, в каком именно смысле). Но - запомнился, да.

Но о тексте. Как только начинаются разговоры типа "это такой неприятный толстый типчик с непросыхающими капельками пота на верхней губе", или "это был длинный, сухой, старообразный субъект с глубоко ввалившимися глазами", или ещё что-то вроде этого, мне обычно становится противно, как бывает противно смотреть на неумелое мошенничество, совершаемое у тебя на глазах. Ведь так очевидно, что, если с этого текст начинают, то, значит, дальше "будет рыгачка с плюванием", причём скорее всего - на какого-нибудь бывшего старинного знакомца. Очень уж характернен этот "переход на тело" именно в таких случаях.

)(