|
| |||
|
|
"толерантность, увы" Как известно, я - русская свинья. Выражется это на эмоциональном уровне в том, что я очень не люблю русофобию во всех её видах, а люди (а также компании, организации, социальные слои, и народы), её исповедующие и практикующие, вызывают у меня ненависть и омерзение. Ещё я очень не люблю плохих людей. Плохих с точки зрения "естественной нравственности". В тупом таком обыденном смысле. Не люблю я их, простите. Даже если люди "интересные". Но. Оборотной стороной этого дела у меня является крайнее равнодушие ко всем прочим человеческим различиям. Признаюсь честно: мне (эмоционально) "совершенно никак", какой у кого шнобель, цвет кожи под ногтями, гастрономические привычки, сексуальная ориентация, и ты ды и ты пы. Подчеркну: речь идёт не о "идейной толерантности" и "уважении Другого в Другом" (этого я всего совершенно не понимаю), а именно о полном равнодушии к этим делам "на уровне чуйств". У меня просто нет "фобий". Как и "филий", впрочем: я сам до отвращения ординарен во всех своих вкусах и привычках. Но если я вдруг узнаю, что кто-то из моих знакомых имеет предков - караимов, или завёл привычку пить шампанское на толчке, или получает удовольствие от засовывания себе в зад сотового телефона фирмы "Моторола", или даже ест вонючие французские сыры (которые мне не любы, ибо воняют) - я только плечами пожму. Ибо люди разнообразны в своих пристрастиях. И все эти пристрастия, в сущности говоря, одинаково смешные и дурацкие с точки зрения вещей по-настоящему серьёзных. По крайней мере, мне это так представляется. Однако, я отдаю себе отчёт в том, что это слабая позиция. "Крутые" народы ненавидят и презирают чужаков на уровне физиологии. Кавказец, или прибалт, или еврей презирает и ненавидит русского именно что телом, всем своим существом. Никогда не забуду, как тщательно тётя Роза (соседка) мыла стаканы, из которых пили "эти, с работы". Это именно физиологическое, впечатанное в тело омерзение к "гою", "чужому", "не своему" (при "хороших даже отношениях" с этими "чужими"). И я полностью отдаю себе отчёт в том, что в этом - сила. Ни в чём ином. "Здесь бдолах и камень оникс". И я, конечно, хотел бы, чтобы русские приобрели (за любую цену) это волшебное свойство - гнушение чужеродным, такое вот физиологическое, забитое в подкорку, в мозжечок, как у всех остальных уважающих себя наций. Но сам я, увы, "не такой". И с этим, кажется, уже ничего не поделаешь. )( |
||||||||||||||