"своё чужое"
Для всякой устойчивой идеологической позиции определено поле "иного". Однако, оно структурировано. Прежде всего, существует "союзное иное", и "противное иное". То есть - совокупность чужих (а то и чуждых), но приемлемых идеологем, которыми можно интересоваться (или "доброжелательно критиковать") - и совокупность "неприемлемого ни в каком виде", подлежащих разрушительной критике.

Для российских либералов, например, всё находящееся "левее" их (включая какой-нибудь дикий "троцкизм") - приемлемо, хотя вроде бы и "не их". Столь же приемлемы, например, все виды нерусского национализма, в том числе и вполне фашистского: это "не их", но это "можно и нужно понять", хотя бы как аффект. Всё "русское" же находится за гранью пристойности: это что-то такое, что нужно выжигать калёным железом, невзирая ни на какие правила приличия и прочие "конвенции".

Русским националистам, в свою очередь, никак не удаётся разобраться именно с этой областью "чужого, но приемлемого". Как правило, они признают только "своё" и "чужое", причём вытоптанный пятачок "своего" очень узенький. Последнее, кстати, и хорошо: определённость позиции есть благо. Однако, утвердившийся на ней тут же начинает видеть во всех, кто не жмётся с ним на одном пятачке, врагов и предателей, что глупо. Сколько уже "добрых русских людей" переругалось из-за святости/несвятости Николая II, отношения к "совку", или, ну я не знаю, последовательности пунктов расстрельных списков ("а я говорю, Горбача надо первого шлёпнуть, а Чубайса второго!" - "врёшь, Чубайса первого"). В то время как респектабельные либералы из-за таких вопросов вовсе не ссорятся. В результате им удаётся преспокойно сокращать русское население "по миллиону в год", а Чубайс до сих пор прекрасно себя чувствует.

Другое дело, что у либералов есть стайное чувство, а русским приходится всё делать "по уму".

Так что всякая приличная патриотическая идеология должна как-то определиться насчёт поля "приемлемого чужого". Причём вопрос этот сложный - результат может оказаться самым неожиданным.

)(