Горькое лекарство от Сталина
Старушка Ревекка Фрумкина остужает пыл молодого-горячего Ильи типа Смирнова.

Но будь я хоть сто раз square, не могу же я не знать, что с некоторых пор в современном мире искусством считается то, что эксперты объявили искусством.

Дочитав до этой фразы, я испытал следующие чуйства:

"Неть! Неть! Неть! Говно! Блядь!"

Не хочу я "этого" "знать" и не "знаю".

...Давали "Дракон" Шварца. В антракте вся публика осталась на местах, шурша свежими газетами. У меня было острое ощущение, что когда мы выйдем, нас уже будет поджидать вереница закрытых фургонов с надписями "Хлеб".
Если бы не "те" и "эти" реформы, меня бы уж точно увезла какая-нибудь из таких машин...

Это, очевидно, и есть "эстетический критерий".

То есть всё сводится к одной мысли. Или мы будем жрать Говно На Помойке (с) Боба Исусович, или нас всех Тоталитарно Убьют, так что давайте жрать Говно На Помойке.

Более того: существует наивная вера в то, что, дескать, чем больше мы сожрём Говна На Помойке, тем меньше вероятность возвращения Страшного Тоталитаризьму. Типа вот издадим Сорокина-Морокина в Твёрдом Переплёте, и заставим всех маленьких Дэвочек енто читать, и это нас спасёт от Сталина.

К чему и сводится вся "современная эстетика", да.

И Дэвочек не жалко. И себя не жалко. Всё живём воспоминаниями о Фургонах с надписью "Хлеб" (в которые мы так и не попали, но Могли Бы). И давимся "противным", потому что это "свобода", ага. Это такое горькое лекарство от Сталина. И мы будем пить его литрами, и Дэвочек заставим тоже пить его литрами. Для очищения, для очищения. Для очищения, блядь нахуй. Вошинг, так сказать, брейн.

)(

(PS. При всём том вкусы тов. Смирнова действительно, как бы это сказать, местами диковатые. Мне так кажется.)