Onoma
Я вот раньше думал, что москвич - это машина...

Меня в своё время удивляло советское (как потом выяснилось, плавно перетекшее в российское) неумение называть вещи своими именами. То есть, конкретнее, давать им более-менее нормально звучащие названия. Складывалось такое впечатление, что в русском словаре десять приличных слов. Если зубная паста - то "Ромашка" какая-нибудь. Если ракета - то "Восток", "Восход", или ещё что-нибудь зоревое (а по-другому почему-то нельзя). Но особенно - названия отечественных автомобилей.
Машин "для людей" было ровно три: "Жигули", "Москвич" и "Волга". "Жигули" адназначна ассоциировались с "Жигулёвским", а дальше с воблой, и, почему-то, с тренировочными штанами. То есть это было своего рода бессознательное указание места: низшая ценовая категория.
"Москвич" воспринимался географически - как специальная такая машинка-коробчонка для поездок именно по Москве. Трудно было представить себе эту штуку где-нибудь ещё. Малым дитём я наивно думал, что "в Москве дороги ещё ничего", а в других местах (где ужас) "Москвич" просто не пройдёт. Потом я узнал, что - - -
Наконец, "Волга". Опять же, мне казалось, что это хорошее название для комбайна, или ещё чего-нибудь такого зерноуборочного. Кроме того, она впадала в Каспийское море, а также служила основной темой анекдота про богатого грузина.

При этом всем было понятно, что называть советскую машину "Ягуаром" (или чем-то вроде этого), или просто слишком красиво, будет безумно смешно.

Советские названия и подбирались так, чтобы не было смешно. Они были немаркие - да, вот именно немаркие. Но и неяркие - по той же самой причине.

Соответственно, вечная советская проблема - совместить немаркость с какой-никакой элегантностью - всегда решалась крайне туго (просто потому, что решений было мало). Собственно, их было всего два. Либо эксплуатировать тему "мужественной грубоватости" (кожаные куртки - танки-грязи-не-боятся, "ГАЗ" - единственный удачный советский трейдмарк). Либо доводить дело до розоватых "Восходов" и сентиментально-яблочных "Лад" (опять же, название для мыла душистого), то есть ближе к теме отмытости и гигиены. Типа "ежели помоешь - так и ничего". Однако, всё яркое, дразнящее, манящее, смачное, махающее попкой - это всё оставалось на долю Запада, который можно было полюбить за одни только названия Ихних Вещей.

Интересно, что и сейчас ничего не изменилось. Идеология "немаркости" - "как бы так серенько назваться, чтобы не гоготали" - озаряется, правда, как некими зарницами, какими-нибудь чудовищно безвкусными "Шоками", которые "по-нашему" (а не по-гайдаровски). Но прорыва не происходит: вечное "стыдобесно нам и жомко" рулит.

)(