Рефлексия-2.

Почему я не могу писать, как все, коротко и ясно, а пишу все время длинно и запутанно, ведь я бы с удовольствием писал коротко, но получается длинно, хотя коротко писать гораздо легче, чем длинно, а длинно, наоборот, значительно труднее, чем коротко, но только я сажусь за клавиатуру и говорю себе: пиши короче, я начинаю писать все длиннее и длиннее, и казалось бы вот, в этом месте, пора остановиться, но нет, я устремляюсь дальше, наворачиваю эпитеты, образы и шаблоны, теряю нить повествования, текст становится все длиннее, длиннее, длиннее, редкий читатель дочитает до этого места, а если и дочитает, то подумает, неужели автор не мог выразить свою мысль короче, зачем ему понадобились эти бессмысленные длинноты, эти ведущие в никуда периоды, эти предложения, когда точка в их конце напоминает скорее могильный крестик, вот бы научиться писать коротко, по делу, не растекаясь по древу повествования березовым соком смысла, не употребляя двусмысленных метафор, не залезая вглубь и не торча снаружи, а ёмко, сжато, упруго, как учил меня мастер по теории прозы, безжалостно отсекая все лишнее, ненужное, не заставляя читателя продираться сквозь бурелом существительных, колючие кусты прилагательных, капканы глаголов, и болота деепричастных оборотов, вперед, к долгожданому свету в конце тоннеля, неужели вот он, вот он, совсем рядом, но нет, и снова заводить бессмысленную волынку, кляня себя на чем свет стоит за назойливость и упрямство, давая зароки и делая зарубки на полированной поверхности стола: не более пяти абзацев в тексте, не более пяти предложений в абзаце, не более пяти слов в предложении, не более пяти букв в слове, и тогда, возведя пять в четвертую степень, я в приницпе смог бы ограничить максимально допустимое количество букв в потенциальноправильном тексте, но меня это не интересует, потому что я знаю, что все равно не смогу писать коротко, а наоборот буду писать все длиннее и и длиннее, ибо мысль изреченная есть ложь, и если не удается доказать обратное, то какая разница, к чортовой бабушке, какой длины интенция, которая ставит нас перед неотвратимым?