пересказ интервью "Свободе"
Родился в очень состоятельной семье, третий из шести детей. Два младших брата Султана теперь тоже живут в Германии. Семья жила в деревне Жиргян по соседству с Дердмендом (на тот момент главный татарский поэт). Когда началось раскулачивание, семью погнали из села. Она несколько раз меняла городки и поселки, пока не осела в Ишимбае. Там Султан закончил школу и вместе с еще одним татарином и двумя башкирами получил стипендию для учебы на отделении германистики Уфимского пединститута. При этом быть учителем немецкого Султан не хотел, мечтал быть инженером на меткомбинате. После первого курса откликнулся на приглашение вербовщика из Днепропетровска, отправился работать на тамошний завод, чтобы осенью поступить в профильный вуз. Но тут началась война.
Всех рабочих забрали на фронт, еще больше новобранцев дал ГУЛАГ. Сперва был в третьей линии обороны, копал противотанковые рвы. Потом только выдали форму и отправили на передовую.
Комбатом был кряшен (крещеный татарин), он сделал земляка-комсомольца замполитом. После неудавшейся вылазки на немецкую сторону (должны были разбросать листовки, но задели охранную сигнализацию и потеряли двух товарищей из группы) комбат пообещал отправить Султана в политакадемию, но тут началось немецкое наступление.
Попал в плен в 19 лет, летом 1942 года – говорит, что всей дивизией, и называет сказкой слова Рафаэля Мустафина о том, что «Султан, добровольно уходя в руки врага, бросил в свой окоп гранату». Когда немцы приказали: “Politoffiziere und Juden! Zwei Schritte nach vorne!”, русские и украинцы принялись выталкивать евреев из строя, а Султан успел сорвать знак политрука с формы. Немец, тем не менее, хотел шмальнуть, но его остановил молодой лейтенант, который разговорился с Султаном по-немецки.
Так попал в Харьков. Затем татар, башкир, чувашей и финно-угров, названных Vorlegion, собрали в городе Седльце. Ахмет Тимер вербовал в лагере татар, знавших немецкий. Тридцать человек, в числе которых был Султан, согласились сказать, что сдались в плен осознанно. Их перевели в лагерь в Вустрау недалеко от Берлина, затем Тимер перевел Султана в берлинское бюро, разрабатывавшее политические полномочия легиона.
Ответственность за формирование национальных комитетов лежала на Восточном министерстве, иностранные сотрудники которого получили фремденпасс. Сутан попал в отдел «Волга-Татар» (позднее «Идель-Урал») переводчиком главы тюрко-татарского отдела адвоката Хайнца Унглаубе. Задач отдела состояла в подготовке документов, обеспечением жильем и довольствием работников комитета и легионеров. Кроме того, отдел занимался организацией домов отдыха для прибывающих на побывку – татарский легион получил три таких дома отдыха на деньги Восточного министерства, чего (с явного гордостью говорит Султан) не получили армяне, грузины и украинцы из аналогичных подразделений. Объяснялось это хорошим отношением к татарам Герхарда фон Менде (преподавал эмигрантам, к тому же татаркой была жена его старшего брата – оказавшаяся родственницей Султана), до войны ведущего тюрколога, прекрасно знавшего и русский язык.
Султан переводил пропагандистские фильмы про немецкую жизнь, которые показывались легионерам – и до сих пор говорит об этой пропаганде с большим восторгом, ну и топчет советские условия жизни рабочих, конечно. Но заодно утверждает, что спас из лагерей много евреев, записав их татарами. И многословно рассуждает про национальный интерес как единственную движущую силу нацчастей вермахта.