|
|
Пишет Поток сознания (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} leon_orr)@ 2011-06-12 17:25:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ + ЛИКБЕЗ. ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА В ПРОГРАММЕ "КОД ДОСТУПА" ( 11.06.2011). Часть 2. .
Я давно обещала поговорить про модернизацию, тем более, что наше государство всегда о ней говорит, ну уж Латыниной-то можно один разочек. И я уже говорила, что я давно искала пример, с которого я хотела начать. На самом деле, этот пример можно найти и в Чили во время реформ Пиночета или, скажем, в шведских реформах 2-й половины XIX века. Ну, вот, я увидела и рассказала на прошлой неделе идеальную, на мой взгляд, картинку, эта картинка называется «Рынок в Рустави». Напомню, это городишко в 10 километрах от Тбилиси, где грузинское МВД построило свой сервис-центр, где за 15, а, на самом деле, и за 5 минут можно зарегистрировать сделку по купле-продаже машины и поменять права. И, соответственно, вокруг этого места вырос крупнейший автомобильный рынок в Грузии. А поскольку государство поступило очень предусмотрительно и оно зарезервировало земли под другие частные рынки (все рынки – частные, естественно), то вот сейчас эти земли раскупают как горячие пирожки, там вокруг этого сервис-центра будет много частных рынков. То есть это такой, идеальный пример того, что должно сделать государство для модернизации. Оно не должно торговать машинами, оно не должно выпускать машины, оно не должно, тем более, диктовать покупателю, ему нужен желтый автомобиль или красный автомобиль, оно должно обеспечить гражданам максимально легко и максимально надежно их права собственности. Тогда все остальное вырастит само собой.
Это очень важный момент, потому что это часто упускаемая вещь. Модернизация без государства невозможна в том примитивном смысле, что еще не было на земле общества, в котором модернизация произошла бы в отсутствие государства. Вот, все эти клановые племенные общества – они удивительно инкорпорируют в себе механизмы, препятствующие накоплению индивидуумом имущества кроме как с целью увеличения власти этого индивидуума, повышения социального статуса или с целью раздачи этого имущества. Потому что все государственные общества – они так или иначе устроены, ну, по образцу павианьего стада, примерно как система раздачи имущества в современной России. В них нет возможности накопления собственности без накопления власти. В них не может появиться бизнесмен, который без увеличения статуса накапливает деньги. В них может появиться вождь, который может забрать у кого угодно что угодно.
И, собственно, это же самое касается тех обществ, в которых государство умерло. Гибель Римской империи как-то, вот, не привела к возникновению свободного рынка – она привела к приватизации самых высокодоходных кусков государства, как то войско, право сбора налогов и суда.
Распад СССР – это была основная ошибка наших реформаторов – тоже не привел к возникновению свободного рынка. Случилось примерно то же, что при распаде Римской империи. Это очень важно, что рынок – это не нечто инстинктивное, что человек создает сам собой, вот, как пчела лепит соты. Это продукт очень сложно организованного общества с незыблемыми правами собственности, который в реальной, не фантастической, а реальной жизни может обеспечить только государство.
В истории человечества была одна страна, которая встала на путь модернизации на несколько веков раньше прочих. В ней были построены первые в истории человечества механические часы, она первая стала строить водяные, ветряные мельницы, она первая открыла плавку железа. Я напоминаю, что это абсолютно фундаментальный технологический сдвиг. Пока у вас нет технологии двойного передела, пока вы делаете крицу и из этой крицы кузнец чего-то кует, пока вы не понимаете, что надо расплавить железо, чтобы оно вобрало в себя углерод и превратилось в чугун и думаете, что чугун – это, значит, испортить железо, до тех пор вы не можете стать технологической цивилизацией. В этой стране впервые появились порох, книгопечатание, компас, бумага, пушки, причем она первой экспериментировала с очень продвинутыми видами вооружений – в ней кроме пушек были наземные мины, морские мины, ракеты с двумя ступенями. И если кто-нибудь думает, что я говорю о Голландии или Англии, то я говорю о Китайской империи.
Первые в мире механические часы появились в 1086 году в Пекине. В китайских военных трактатах XI-XIII века описаны не только водяные мины, но и там бомбы, начиненные шрапнелью, кстати, фарфоровой. Абсолютно гениальное изобретение. Представляете, фарфоровая картечь? Жуткая штука. Там описаны, правда, трудно понять, до какой степени реально эти бомбы были набиты ядовитыми веществами. Во всяком случае, были разрывные бомбы, которые в Европе появились достаточно поздно. В 1259 году во время войны с монголами в городе Цзиньчжоу производилось за месяц от 1-й до 2-х тысяч таких бомб. А прошло несколько веков, и знаменитая есть история, когда в 1793 году лорд Маккартни привозит императору телескопы, теодолиты, ну, там, все новейшие достижения европейской мысли, то чиновники сложили весь этот хлам научный в каком-то дальнем углу, и император написал английскому королю письмо со словами знаменитыми о том, что Китайская империя, типа, ни в чем не нуждается.
И, вот, очень часто по этому поводу историки спрашивают: «А что же такое произошло с Китаем, что он отстал? Почему, вот, в XIII веке это была самая передовая в мире держава, в том числе и с точки зрения технической, а к XVIII веку – увы?» На мой взгляд, гораздо интересней другой вопрос: а почему Китай вырвался вперед в X веке? В отличие от античной Европы в Китае, в общем-то, очень было плохо с, собственно, наукой. Там, Пифагор, Архимед – этого в Китае не было. Все те изобретения, о которых я говорю, это были чисто технические изобретения, они были не связаны с пониманием научных законов. Античный мир решительно опережал Китай в том, что есть наука. И как же это случилось, что вдруг Китай опередил Европу? Что было в Китае X века такого, что в Европе не было? И ответ очень прост: государство. Китайская империя, которая была разрушена варварами приблизительно в те же сроки, что и Римская, была воссоздана как единое государство в конце VI века. А в начале VII-го в 618 году начался, может быть, самый великий период китайской истории, правление династии Тан. А в Европе с 410 года, когда Рим впервые пограбил Аларих и до конца нашествия норманнов была война всех против всех. И, соответственно, вообще нечему было прогрессировать – ну, как ты будешь прогрессировать, когда тебя там каждый день грабят?
То есть без государства, еще раз повторяю, к сожалению, не существует модернизации. Другой вопрос, каким должно быть это государство. Потому что, вот, очень часто говорят о техническом прогрессе на примере, там, паровой машины, ткацких станков, изобретенных в Англии, кстати, приблизительно в одно и то же десятилетие. Я хочу поговорить о техническом прогрессе на примере самом очевидном, где технический прогресс больше всего отражался тут же немедленно на жизни общества – это оружие. Порох и пушки. Один из самых главных, собственно, двигателей технического прогресса в Европе, потому что Европа непрерывно воевала, пушки постоянно совершенствовались. И как я уже сказала, первые пушки сделали китайцы, 3 тысячи бронзовых пушек, которые использовали против монголов еще в конце XIII века. Пушки ничего не помогли, пушки достались монголам, монголы применили эти пушки против арабов, арабы против европейцев – так пушка попала в Европу, там она начала свое победное шествие, а в Китае пушка не совершенствовалась, мягко говоря. И вопрос: почему? И, конечно, один из очевидных ответов – это то, что в Китае были пушки, но в Китае не было войны. Точнее, войны были, но редко. Но зато метко, потому что войны в Китае происходили не между раздробленными государствами примерно того же уровня развития, а между цивилизацией и сметавшими ее с лица земли варварами. Ну, или что то же самое можно сказать, что в европейских государствах во главе стояли воины, а в Китае во главе стояли чиновники с тушечницами на поясе. Даже вот это чисто визуально очень хорошо заметно. Посмотрите портреты европейских государей – они все в рыцарских доспехах. Посмотрите портреты китайских императоров – они все в цивильном платье.
Ну, собственно, самый простой ответ, который просто, на самом деле, переформулировка первых двух, звучит очень просто: в Китае пушки были государственными. Причем, не только пушки. После того как в одном из первых военных трактатов в 1044 году была описана точно формула пороха, государство в 1076 году умудряется ввести государственную монополию не то, что на порох, а на серу. То есть в Европе пушки были частными, причем и в узком, и в широком смысле слова. Они были частными, потому что их изготовляли частные мастера. Кстати, очень часто мастера нанимали со своей пушкой. Их применяло огромное количество частных армий. От частных армией до итальянских кондотьеров, до частной армии Валленштейна. Но даже в тех случаях, когда уже пушка изготовлялась на казенном заводе, когда уже начиналась настоящая регулярная армия, все равно эта армия этого королевства относительно других европейских королевств вела себя как частное предприятие. Любое европейское государство потенциально находилось в состоянии войны со всеми своими соседями, и чтобы выжить, ему нужно было все лучшее оружие. И когда вы мне скажете, что я противоречу сама себе, потому что я только что говорила, что в Китае из-за мира и существования государства сначала что-то совершенствовалось, а в Европе в это время вместо мира была война и поэтому был мрак и ужас, а после этого я говорю ровно наоборот, то вопрос заключается в том, что количество переходит в качество, что все зависит от того, какая война и какой мир.
И, вот, по поводу частного оружия. Я очень часто приводила этот пример, я его очень люблю. Это пример, который касается страны под названием Великобритания, которая правила миром в XIX веке. Как я уже сказала, очень часто любят приводить примеры английских цивильных изобретений. Ну, вот, 2 замечательных примера английских военных изобретений – пушка карронада и пулемет «Максим». Карронада появляется на английских кораблях конца XVIII века, а к началу XIX-го она становится одной из причин абсолютного господства английского морского флота.
Замечательное в пушке карронаде то, что она не только производится на частном заводе (как легко понять, этот завод называется «Каррон», он расположен в Шотландии), но и устанавливается первоначально на частных военно-торговых судах. Государственному флоту сначала карронады не показались, потому что пушка была устроена против законов баллистики. Пушка стреляет чем дольше, тем дальше и тем ствол у нее длинней. А ствол карронады был много короче. Другое дело, что законы законами, а тогда была реальность морского боя, которая заключалась в том, что дальность выстрела для морского боя не играла большого значения, потому что одна посудина качалась в 3-х измерениях, другая посудина качалась в 3-х измерениях и реально попасть можно было с расстояния где-то половины пистолетного выстрела. В этих условиях малый вес карронады делал ее гораздо более выгодной, и ее можно было поставить на верхнюю палубу. А под весом обычных пушек тогдашний кораблик мог еще и перевернуться, если они стояли на верхней палубе.
И это очень хорошо показывает, как частный человек делает свой выбор в отличие от государственного чиновника. Потому что государственному чиновнику важно все засекретить, и государственному чиновнику важно не потерпеть поражение. Поэтому инициатива очень часто бывает наказуема. Кстати, вот, китайские военные трактаты, которые (я говорила) почти все сгорели (это была еще одна из причин отсутствия китайского совершенствования в оружии), что они были так глубоко засекречены, что в соседней провинции никогда не знали. Почти как в Советском Союзе с оборонкой. Частный предприниматель действует совершенно по-другому. Он всегда думает не о том, что в случае инициативы он получит по шапке, а он думает о том, что в случае инициативы он заработает больше – принципиально другой механизм принятия решений.
И то же самое было с пулеметом «Максим». Это одна из самых страшных штуковин, которую придумало человечество. «Максим», напомню, в отличие от полуавтоматического пулемета Гатлинга был первым автоматическим пулеметом, в котором для экстракции гильзы использовалась энергия пороховых газов от предыдущего выстрела. Он полностью перевернул все основы войны, наряду с дальнобойной артиллерией он стал одной из причин страшной позиционной войны Первой мировой. И часто можно прочесть, что, вот, «Максим» первым приняла на вооружение английская армия. Не совсем так.
Хайрем Максим, американец, изобретатель пулемета сначала предложил его американцам. Американцы его, как ни странно, отвергли, хотя, вообще-то, американская армия была очень прогрессивная в том, что касается любых технических новинок. Потом Хайрем Максим едет в Европу, там он предлагает изобретение сначала австрийцам, потом итальянцам. Обе отвергают. Потом он приезжает в Англию, и там демонстрирует пулемет главнокомандующему английской армией. И тот говорит, что, вот, интересно, но надо подождать. Но на испытаниях присутствует не только главнокомандующий, на них присутствует и Натан Ротшильд, который был не только самым богатым банкиром в Великобритании, но и пайщиком Сесила Родса. И, соответственно, Ротшильд профинансировал и производство пулеметов, и пролоббировал их принятие на вооружение. А уж через год после английской армии «Максимами» стали обзаводиться все другие армии.
То есть я обращаю внимание. Англия, которая была абсолютным пионером среди европейских стран по части модернизации, даже в XIX веке вооружение не только производилось в ней частными компаниями, но и поступало на службу к частным лицам. В частной собственности в Великобритании состояло то, что даже самое либеральное нынешнее государство считает собственностью государственной. Основой английского морского могущества стал частный, а не государственный флот. Война, которую вела Англия против Испании – в сущности, это было частное, само себя окупавшее пиратство. Даже против непобедимой армады Англия выставила, в основном, частные военно-торговые суда. Колонии для нее покоряли частные компании от Ост-Индской компании до компании Сесила Родса. Еще в конце XVIII века любой человек, который хотел стать в Англии полковником, мог им стать, оплатив и вооружив свой собственный полк. И такая степень частной инициативы привела к тому, что над Английской империей не заходило солнце, и к великой экономии людей и средств, потому что, скажем, Индией управляли всего 1000 чиновников Ост-Индской компании.
И причина такого ограничения роли государства была очень проста: в Англии налоги устанавливал парламент, а не король. И каждый раз, когда государство хотело потратить на что-то деньги, оно должно было получить на это согласие не просто абстрактного избирателя, а налогоплательщика. И очень часто налогоплательщики говорили: «Извините, вот, вы хотите тут земли завоевать, Индию? Ну, мы это способны сделать лучше государства, с большей экономией, с большей прибылью».
Так обстояло дело в Англии, да? Абсолютно уникальной стране, где, как я уже сказала, правили налогоплательщики. Не избиратели – налогоплательщики. А, вот, очень интересно посмотреть, как обстояло дело в Европе, потому что напомню, что в XVIII веке появилась такая удивительная штука, которая называлась «просвещенный абсолютизм». На самом деле, если вдуматься, это абсолютно поразительная история, потому что вдруг по всей Европе возникло безумное количество способных монархов. И если монархи оказывались не очень способные как Петр III или Павел I, им как-то очень быстро доставалось табакеркой в висок. Абсолютно поразительная штука, потому что власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Заметьте, ни до, ни после этого периода в развитии Европы никакая абсолютная власть не демонстрировала такой повальной эффективности.
Есть, допустим, римские императоры – они были воспитаны высочайшей культурой. На одно десятилетие, на десяток каких-то ублюдков попадался Тит. В XX веке на десяток Дювалье или Маркосов приходится один Пиночет. Там, посмотрите историю королевских династий Европы XIII-XIV века, это паноптикум. Вдруг в XVIII и потом в XIX веке начинается поголовная эффективность королей. И вот эта вот эффективность просвещенного абсолютизма имеет очень простое объяснение: это первый в истории случай модернизации сверху. Ребята просто старались не отстать от Англии, потому что иначе бы они потеряли все в войне. И в отличие от Англии они насаждали модернизацию сверху. Это была гонка на выживание, потому что кто был не эффективен, тот просто исчезал из истории.
Вот, возьмем историю двух соседних стран, Пруссии и Польши. Обе в центре Европы, обе в совершенно чудовищной нелепой географической позиции и обе, на самом деле, с точки зрения географии были обречены. Польша не провела никакой модернизации и, как известно, случилась с ней очень нехорошая вещь. В Пруссии к власти пришел Фридрих Великий. Фридрих Великий – это вам не какой-нибудь там авторитарный тиран. Это такой мечтательный юноша, который в детстве пытался бежать из дворца. Его отец посадил под домашний арест, друга, который способствовал бегству, обезглавил на его глазах. Фридрих был великий вольнодумец, он очень сильно шутил над своими собственными царственными привилегиями, корону называл «шапкой, которая протекает». Про христианство он там говорил, что изобрели его фанатики, а верят в него идиоты. Кстати, терпеть не мог собственный немецкий язык. Говорил по-французски и писал по-французски, а немецкий, по его словам, был язык, которым объясняются с лошадьми.
И вот этот романтичный юноша железной рукой внедряет в Пруссии абсолютно либеральные законы, неподкупную бюрократию, увеличивает прусскую армию с 80 до 195 тысяч человек. А вам не кажется, что это очень похоже на современный Китай? В своем дворце Сан-Суси он обходился, кстати, двумя пажами, не имел персонального слуги. Ну, я не знаю, что бы Фридрих Великий сказал по поводу дворца в Геленджике и остальных 26 дворцов нашей вертикали власти.
Причина реформ Фридриха была очень проста, потому что Пруссия, распятая посреди Европы, без этих реформ просто прекратила бы существование. С этими реформами она стала Германской империей. И как я уже сказала, весь XIX век – это пример европейских правителей так или иначе конкурировавших в реформах. Петр I, Фридрих Великий, Наполеон – это лишь самые яркие примеры.
К началу XX века такие же реформы проводят и в азиатских странах. Наиболее яркие примеры – это революция Мэйдзи и реформы Ататюрка. При этом интересно, что реформаторы никогда не пытаются сохранить вот эту (как они там?) драгоценную местную культуру. Наоборот, они уничтожают местные обычаи до такой степени, что Ататюрк не просто внедрял европейскую одежду, а он перевел Турцию на латинский алфавит. И опять же, причина этих реформ очень простая: иначе обе страны были бы расчленены или колонизованы, или оказались бы косвенно под европейским влиянием.
И почему я так долго говорю об этих реформах? Потому что это, собственно, есть кардинальное отличие реформаторов XIX века, где бы они ни действовали, в Европе или в Азии, от нынешнего времени. Потому что сейчас ни один диктатор не будет завоеван, если он откажется от модернизации. Вот, недавно Путин сказал про Каддафи, что тот, мол, основал новую династию и чем вообще, мол, Каддафи отличается от Наполеона. Ну, конечно, создается впечатление, что Путин не о Каддафи говорил, а, скорее, себя имел в виду. Но Каддафи и Путин отличаются от Наполеона одной очень простой вещью: Наполеон все время вел войны и почти всегда их выигрывал.
Это касается любых других диктаторов. Там, Уго Чавесу не угрожает война с США, Роберту Мугабе не угрожает война с ООН. Но, вот, несчастный Каддафи попался. Но извините, сколько он старался, чтобы попасться.
И поскольку военного стимула нету, то исчезает основной мотив модернизации. А вместо него происходит другой мотив – мотив диктатора, мотив не допустить в стране самостоятельного бизнес-сословия, которое всегда требует своих прав. И вот это, собственно, та очень печальная вещь, о которой я хочу сказать, что, к сожалению, современное российское государство не заинтересовано в модернизации по самой своей природе. Я не буду говорить о каких-то очевидных вещах, о том, что то, что у нас дается на всякие ГЛОНАССы, будет разворовано и распилено – я сейчас об этих мелких бытовых вещах не говорила. Но я говорю, к сожалению, об очень серьезных вещах, о тех, о которых я говорила в первой половине передачи, о том, что сейчас мы живем время, которое называется «кончаются 500 лет доминации Европы над миром». И эти 500 лет кончаются не из-за Бен Ладена, они кончаются потому, что неевропейские страны, азиатские страны начинают вести себя так, как Европа вела себя в XVIII-XIX веке. А Европа перестает себя вести таким способом. И это очень печальная проблема для России, с которой Россия столкнулась после падения СССР, когда Россия захотела, реформаторы российские захотели быть не такими как Европа в XVIII-XIX веке с сильным государством, которое обеспечивает права собственности, и совершенно не факт, что это государство абсолютно демократическое, либеральное и имеет всеобщую систему голосования. А когда наши реформаторы сразу захотели быть такими, какой Европа стала к концу XX века. Так подражать надо не той Европе, которая ушла на пенсию, а той Европе, которая владела миром, как это делает Китай.
ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА В ПРОГРАММЕ "КОД ДОСТУПА".
Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1062951.h
Я давно обещала поговорить про модернизацию, тем более, что наше государство всегда о ней говорит, ну уж Латыниной-то можно один разочек. И я уже говорила, что я давно искала пример, с которого я хотела начать. На самом деле, этот пример можно найти и в Чили во время реформ Пиночета или, скажем, в шведских реформах 2-й половины XIX века. Ну, вот, я увидела и рассказала на прошлой неделе идеальную, на мой взгляд, картинку, эта картинка называется «Рынок в Рустави». Напомню, это городишко в 10 километрах от Тбилиси, где грузинское МВД построило свой сервис-центр, где за 15, а, на самом деле, и за 5 минут можно зарегистрировать сделку по купле-продаже машины и поменять права. И, соответственно, вокруг этого места вырос крупнейший автомобильный рынок в Грузии. А поскольку государство поступило очень предусмотрительно и оно зарезервировало земли под другие частные рынки (все рынки – частные, естественно), то вот сейчас эти земли раскупают как горячие пирожки, там вокруг этого сервис-центра будет много частных рынков. То есть это такой, идеальный пример того, что должно сделать государство для модернизации. Оно не должно торговать машинами, оно не должно выпускать машины, оно не должно, тем более, диктовать покупателю, ему нужен желтый автомобиль или красный автомобиль, оно должно обеспечить гражданам максимально легко и максимально надежно их права собственности. Тогда все остальное вырастит само собой.
Это очень важный момент, потому что это часто упускаемая вещь. Модернизация без государства невозможна в том примитивном смысле, что еще не было на земле общества, в котором модернизация произошла бы в отсутствие государства. Вот, все эти клановые племенные общества – они удивительно инкорпорируют в себе механизмы, препятствующие накоплению индивидуумом имущества кроме как с целью увеличения власти этого индивидуума, повышения социального статуса или с целью раздачи этого имущества. Потому что все государственные общества – они так или иначе устроены, ну, по образцу павианьего стада, примерно как система раздачи имущества в современной России. В них нет возможности накопления собственности без накопления власти. В них не может появиться бизнесмен, который без увеличения статуса накапливает деньги. В них может появиться вождь, который может забрать у кого угодно что угодно.
И, собственно, это же самое касается тех обществ, в которых государство умерло. Гибель Римской империи как-то, вот, не привела к возникновению свободного рынка – она привела к приватизации самых высокодоходных кусков государства, как то войско, право сбора налогов и суда.
Распад СССР – это была основная ошибка наших реформаторов – тоже не привел к возникновению свободного рынка. Случилось примерно то же, что при распаде Римской империи. Это очень важно, что рынок – это не нечто инстинктивное, что человек создает сам собой, вот, как пчела лепит соты. Это продукт очень сложно организованного общества с незыблемыми правами собственности, который в реальной, не фантастической, а реальной жизни может обеспечить только государство.
В истории человечества была одна страна, которая встала на путь модернизации на несколько веков раньше прочих. В ней были построены первые в истории человечества механические часы, она первая стала строить водяные, ветряные мельницы, она первая открыла плавку железа. Я напоминаю, что это абсолютно фундаментальный технологический сдвиг. Пока у вас нет технологии двойного передела, пока вы делаете крицу и из этой крицы кузнец чего-то кует, пока вы не понимаете, что надо расплавить железо, чтобы оно вобрало в себя углерод и превратилось в чугун и думаете, что чугун – это, значит, испортить железо, до тех пор вы не можете стать технологической цивилизацией. В этой стране впервые появились порох, книгопечатание, компас, бумага, пушки, причем она первой экспериментировала с очень продвинутыми видами вооружений – в ней кроме пушек были наземные мины, морские мины, ракеты с двумя ступенями. И если кто-нибудь думает, что я говорю о Голландии или Англии, то я говорю о Китайской империи.
Первые в мире механические часы появились в 1086 году в Пекине. В китайских военных трактатах XI-XIII века описаны не только водяные мины, но и там бомбы, начиненные шрапнелью, кстати, фарфоровой. Абсолютно гениальное изобретение. Представляете, фарфоровая картечь? Жуткая штука. Там описаны, правда, трудно понять, до какой степени реально эти бомбы были набиты ядовитыми веществами. Во всяком случае, были разрывные бомбы, которые в Европе появились достаточно поздно. В 1259 году во время войны с монголами в городе Цзиньчжоу производилось за месяц от 1-й до 2-х тысяч таких бомб. А прошло несколько веков, и знаменитая есть история, когда в 1793 году лорд Маккартни привозит императору телескопы, теодолиты, ну, там, все новейшие достижения европейской мысли, то чиновники сложили весь этот хлам научный в каком-то дальнем углу, и император написал английскому королю письмо со словами знаменитыми о том, что Китайская империя, типа, ни в чем не нуждается.
И, вот, очень часто по этому поводу историки спрашивают: «А что же такое произошло с Китаем, что он отстал? Почему, вот, в XIII веке это была самая передовая в мире держава, в том числе и с точки зрения технической, а к XVIII веку – увы?» На мой взгляд, гораздо интересней другой вопрос: а почему Китай вырвался вперед в X веке? В отличие от античной Европы в Китае, в общем-то, очень было плохо с, собственно, наукой. Там, Пифагор, Архимед – этого в Китае не было. Все те изобретения, о которых я говорю, это были чисто технические изобретения, они были не связаны с пониманием научных законов. Античный мир решительно опережал Китай в том, что есть наука. И как же это случилось, что вдруг Китай опередил Европу? Что было в Китае X века такого, что в Европе не было? И ответ очень прост: государство. Китайская империя, которая была разрушена варварами приблизительно в те же сроки, что и Римская, была воссоздана как единое государство в конце VI века. А в начале VII-го в 618 году начался, может быть, самый великий период китайской истории, правление династии Тан. А в Европе с 410 года, когда Рим впервые пограбил Аларих и до конца нашествия норманнов была война всех против всех. И, соответственно, вообще нечему было прогрессировать – ну, как ты будешь прогрессировать, когда тебя там каждый день грабят?
То есть без государства, еще раз повторяю, к сожалению, не существует модернизации. Другой вопрос, каким должно быть это государство. Потому что, вот, очень часто говорят о техническом прогрессе на примере, там, паровой машины, ткацких станков, изобретенных в Англии, кстати, приблизительно в одно и то же десятилетие. Я хочу поговорить о техническом прогрессе на примере самом очевидном, где технический прогресс больше всего отражался тут же немедленно на жизни общества – это оружие. Порох и пушки. Один из самых главных, собственно, двигателей технического прогресса в Европе, потому что Европа непрерывно воевала, пушки постоянно совершенствовались. И как я уже сказала, первые пушки сделали китайцы, 3 тысячи бронзовых пушек, которые использовали против монголов еще в конце XIII века. Пушки ничего не помогли, пушки достались монголам, монголы применили эти пушки против арабов, арабы против европейцев – так пушка попала в Европу, там она начала свое победное шествие, а в Китае пушка не совершенствовалась, мягко говоря. И вопрос: почему? И, конечно, один из очевидных ответов – это то, что в Китае были пушки, но в Китае не было войны. Точнее, войны были, но редко. Но зато метко, потому что войны в Китае происходили не между раздробленными государствами примерно того же уровня развития, а между цивилизацией и сметавшими ее с лица земли варварами. Ну, или что то же самое можно сказать, что в европейских государствах во главе стояли воины, а в Китае во главе стояли чиновники с тушечницами на поясе. Даже вот это чисто визуально очень хорошо заметно. Посмотрите портреты европейских государей – они все в рыцарских доспехах. Посмотрите портреты китайских императоров – они все в цивильном платье.
Ну, собственно, самый простой ответ, который просто, на самом деле, переформулировка первых двух, звучит очень просто: в Китае пушки были государственными. Причем, не только пушки. После того как в одном из первых военных трактатов в 1044 году была описана точно формула пороха, государство в 1076 году умудряется ввести государственную монополию не то, что на порох, а на серу. То есть в Европе пушки были частными, причем и в узком, и в широком смысле слова. Они были частными, потому что их изготовляли частные мастера. Кстати, очень часто мастера нанимали со своей пушкой. Их применяло огромное количество частных армий. От частных армией до итальянских кондотьеров, до частной армии Валленштейна. Но даже в тех случаях, когда уже пушка изготовлялась на казенном заводе, когда уже начиналась настоящая регулярная армия, все равно эта армия этого королевства относительно других европейских королевств вела себя как частное предприятие. Любое европейское государство потенциально находилось в состоянии войны со всеми своими соседями, и чтобы выжить, ему нужно было все лучшее оружие. И когда вы мне скажете, что я противоречу сама себе, потому что я только что говорила, что в Китае из-за мира и существования государства сначала что-то совершенствовалось, а в Европе в это время вместо мира была война и поэтому был мрак и ужас, а после этого я говорю ровно наоборот, то вопрос заключается в том, что количество переходит в качество, что все зависит от того, какая война и какой мир.
И, вот, по поводу частного оружия. Я очень часто приводила этот пример, я его очень люблю. Это пример, который касается страны под названием Великобритания, которая правила миром в XIX веке. Как я уже сказала, очень часто любят приводить примеры английских цивильных изобретений. Ну, вот, 2 замечательных примера английских военных изобретений – пушка карронада и пулемет «Максим». Карронада появляется на английских кораблях конца XVIII века, а к началу XIX-го она становится одной из причин абсолютного господства английского морского флота.
Замечательное в пушке карронаде то, что она не только производится на частном заводе (как легко понять, этот завод называется «Каррон», он расположен в Шотландии), но и устанавливается первоначально на частных военно-торговых судах. Государственному флоту сначала карронады не показались, потому что пушка была устроена против законов баллистики. Пушка стреляет чем дольше, тем дальше и тем ствол у нее длинней. А ствол карронады был много короче. Другое дело, что законы законами, а тогда была реальность морского боя, которая заключалась в том, что дальность выстрела для морского боя не играла большого значения, потому что одна посудина качалась в 3-х измерениях, другая посудина качалась в 3-х измерениях и реально попасть можно было с расстояния где-то половины пистолетного выстрела. В этих условиях малый вес карронады делал ее гораздо более выгодной, и ее можно было поставить на верхнюю палубу. А под весом обычных пушек тогдашний кораблик мог еще и перевернуться, если они стояли на верхней палубе.
И это очень хорошо показывает, как частный человек делает свой выбор в отличие от государственного чиновника. Потому что государственному чиновнику важно все засекретить, и государственному чиновнику важно не потерпеть поражение. Поэтому инициатива очень часто бывает наказуема. Кстати, вот, китайские военные трактаты, которые (я говорила) почти все сгорели (это была еще одна из причин отсутствия китайского совершенствования в оружии), что они были так глубоко засекречены, что в соседней провинции никогда не знали. Почти как в Советском Союзе с оборонкой. Частный предприниматель действует совершенно по-другому. Он всегда думает не о том, что в случае инициативы он получит по шапке, а он думает о том, что в случае инициативы он заработает больше – принципиально другой механизм принятия решений.
И то же самое было с пулеметом «Максим». Это одна из самых страшных штуковин, которую придумало человечество. «Максим», напомню, в отличие от полуавтоматического пулемета Гатлинга был первым автоматическим пулеметом, в котором для экстракции гильзы использовалась энергия пороховых газов от предыдущего выстрела. Он полностью перевернул все основы войны, наряду с дальнобойной артиллерией он стал одной из причин страшной позиционной войны Первой мировой. И часто можно прочесть, что, вот, «Максим» первым приняла на вооружение английская армия. Не совсем так.
Хайрем Максим, американец, изобретатель пулемета сначала предложил его американцам. Американцы его, как ни странно, отвергли, хотя, вообще-то, американская армия была очень прогрессивная в том, что касается любых технических новинок. Потом Хайрем Максим едет в Европу, там он предлагает изобретение сначала австрийцам, потом итальянцам. Обе отвергают. Потом он приезжает в Англию, и там демонстрирует пулемет главнокомандующему английской армией. И тот говорит, что, вот, интересно, но надо подождать. Но на испытаниях присутствует не только главнокомандующий, на них присутствует и Натан Ротшильд, который был не только самым богатым банкиром в Великобритании, но и пайщиком Сесила Родса. И, соответственно, Ротшильд профинансировал и производство пулеметов, и пролоббировал их принятие на вооружение. А уж через год после английской армии «Максимами» стали обзаводиться все другие армии.
То есть я обращаю внимание. Англия, которая была абсолютным пионером среди европейских стран по части модернизации, даже в XIX веке вооружение не только производилось в ней частными компаниями, но и поступало на службу к частным лицам. В частной собственности в Великобритании состояло то, что даже самое либеральное нынешнее государство считает собственностью государственной. Основой английского морского могущества стал частный, а не государственный флот. Война, которую вела Англия против Испании – в сущности, это было частное, само себя окупавшее пиратство. Даже против непобедимой армады Англия выставила, в основном, частные военно-торговые суда. Колонии для нее покоряли частные компании от Ост-Индской компании до компании Сесила Родса. Еще в конце XVIII века любой человек, который хотел стать в Англии полковником, мог им стать, оплатив и вооружив свой собственный полк. И такая степень частной инициативы привела к тому, что над Английской империей не заходило солнце, и к великой экономии людей и средств, потому что, скажем, Индией управляли всего 1000 чиновников Ост-Индской компании.
И причина такого ограничения роли государства была очень проста: в Англии налоги устанавливал парламент, а не король. И каждый раз, когда государство хотело потратить на что-то деньги, оно должно было получить на это согласие не просто абстрактного избирателя, а налогоплательщика. И очень часто налогоплательщики говорили: «Извините, вот, вы хотите тут земли завоевать, Индию? Ну, мы это способны сделать лучше государства, с большей экономией, с большей прибылью».
Так обстояло дело в Англии, да? Абсолютно уникальной стране, где, как я уже сказала, правили налогоплательщики. Не избиратели – налогоплательщики. А, вот, очень интересно посмотреть, как обстояло дело в Европе, потому что напомню, что в XVIII веке появилась такая удивительная штука, которая называлась «просвещенный абсолютизм». На самом деле, если вдуматься, это абсолютно поразительная история, потому что вдруг по всей Европе возникло безумное количество способных монархов. И если монархи оказывались не очень способные как Петр III или Павел I, им как-то очень быстро доставалось табакеркой в висок. Абсолютно поразительная штука, потому что власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Заметьте, ни до, ни после этого периода в развитии Европы никакая абсолютная власть не демонстрировала такой повальной эффективности.
Есть, допустим, римские императоры – они были воспитаны высочайшей культурой. На одно десятилетие, на десяток каких-то ублюдков попадался Тит. В XX веке на десяток Дювалье или Маркосов приходится один Пиночет. Там, посмотрите историю королевских династий Европы XIII-XIV века, это паноптикум. Вдруг в XVIII и потом в XIX веке начинается поголовная эффективность королей. И вот эта вот эффективность просвещенного абсолютизма имеет очень простое объяснение: это первый в истории случай модернизации сверху. Ребята просто старались не отстать от Англии, потому что иначе бы они потеряли все в войне. И в отличие от Англии они насаждали модернизацию сверху. Это была гонка на выживание, потому что кто был не эффективен, тот просто исчезал из истории.
Вот, возьмем историю двух соседних стран, Пруссии и Польши. Обе в центре Европы, обе в совершенно чудовищной нелепой географической позиции и обе, на самом деле, с точки зрения географии были обречены. Польша не провела никакой модернизации и, как известно, случилась с ней очень нехорошая вещь. В Пруссии к власти пришел Фридрих Великий. Фридрих Великий – это вам не какой-нибудь там авторитарный тиран. Это такой мечтательный юноша, который в детстве пытался бежать из дворца. Его отец посадил под домашний арест, друга, который способствовал бегству, обезглавил на его глазах. Фридрих был великий вольнодумец, он очень сильно шутил над своими собственными царственными привилегиями, корону называл «шапкой, которая протекает». Про христианство он там говорил, что изобрели его фанатики, а верят в него идиоты. Кстати, терпеть не мог собственный немецкий язык. Говорил по-французски и писал по-французски, а немецкий, по его словам, был язык, которым объясняются с лошадьми.
И вот этот романтичный юноша железной рукой внедряет в Пруссии абсолютно либеральные законы, неподкупную бюрократию, увеличивает прусскую армию с 80 до 195 тысяч человек. А вам не кажется, что это очень похоже на современный Китай? В своем дворце Сан-Суси он обходился, кстати, двумя пажами, не имел персонального слуги. Ну, я не знаю, что бы Фридрих Великий сказал по поводу дворца в Геленджике и остальных 26 дворцов нашей вертикали власти.
Причина реформ Фридриха была очень проста, потому что Пруссия, распятая посреди Европы, без этих реформ просто прекратила бы существование. С этими реформами она стала Германской империей. И как я уже сказала, весь XIX век – это пример европейских правителей так или иначе конкурировавших в реформах. Петр I, Фридрих Великий, Наполеон – это лишь самые яркие примеры.
К началу XX века такие же реформы проводят и в азиатских странах. Наиболее яркие примеры – это революция Мэйдзи и реформы Ататюрка. При этом интересно, что реформаторы никогда не пытаются сохранить вот эту (как они там?) драгоценную местную культуру. Наоборот, они уничтожают местные обычаи до такой степени, что Ататюрк не просто внедрял европейскую одежду, а он перевел Турцию на латинский алфавит. И опять же, причина этих реформ очень простая: иначе обе страны были бы расчленены или колонизованы, или оказались бы косвенно под европейским влиянием.
И почему я так долго говорю об этих реформах? Потому что это, собственно, есть кардинальное отличие реформаторов XIX века, где бы они ни действовали, в Европе или в Азии, от нынешнего времени. Потому что сейчас ни один диктатор не будет завоеван, если он откажется от модернизации. Вот, недавно Путин сказал про Каддафи, что тот, мол, основал новую династию и чем вообще, мол, Каддафи отличается от Наполеона. Ну, конечно, создается впечатление, что Путин не о Каддафи говорил, а, скорее, себя имел в виду. Но Каддафи и Путин отличаются от Наполеона одной очень простой вещью: Наполеон все время вел войны и почти всегда их выигрывал.
Это касается любых других диктаторов. Там, Уго Чавесу не угрожает война с США, Роберту Мугабе не угрожает война с ООН. Но, вот, несчастный Каддафи попался. Но извините, сколько он старался, чтобы попасться.
И поскольку военного стимула нету, то исчезает основной мотив модернизации. А вместо него происходит другой мотив – мотив диктатора, мотив не допустить в стране самостоятельного бизнес-сословия, которое всегда требует своих прав. И вот это, собственно, та очень печальная вещь, о которой я хочу сказать, что, к сожалению, современное российское государство не заинтересовано в модернизации по самой своей природе. Я не буду говорить о каких-то очевидных вещах, о том, что то, что у нас дается на всякие ГЛОНАССы, будет разворовано и распилено – я сейчас об этих мелких бытовых вещах не говорила. Но я говорю, к сожалению, об очень серьезных вещах, о тех, о которых я говорила в первой половине передачи, о том, что сейчас мы живем время, которое называется «кончаются 500 лет доминации Европы над миром». И эти 500 лет кончаются не из-за Бен Ладена, они кончаются потому, что неевропейские страны, азиатские страны начинают вести себя так, как Европа вела себя в XVIII-XIX веке. А Европа перестает себя вести таким способом. И это очень печальная проблема для России, с которой Россия столкнулась после падения СССР, когда Россия захотела, реформаторы российские захотели быть не такими как Европа в XVIII-XIX веке с сильным государством, которое обеспечивает права собственности, и совершенно не факт, что это государство абсолютно демократическое, либеральное и имеет всеобщую систему голосования. А когда наши реформаторы сразу захотели быть такими, какой Европа стала к концу XX века. Так подражать надо не той Европе, которая ушла на пенсию, а той Европе, которая владела миром, как это делает Китай.
ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА В ПРОГРАММЕ "КОД ДОСТУПА".
Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1062951.h
