|
|
Пишет Поток сознания (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} leon_orr)@ 2012-07-30 18:15:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
МУЗЫКАЛЬНЫЙ МАГАЗИН. История артиста. Пётр Лещенко. Продолжение 1
В 1937 и 1938 годах на летний сезон Лещенко с семьей выезжал в Ригу. Все остальное время до начала войны проводил в Бухаресте, выступая в ресторане.
Дела в «Нашем домике» пошли хорошо: посетители валили валом, столики брались, как говорится, с боя, и появилась необходимость в перемене помещения.
Осенью 1936 года, а может, и раньше, на главной улице Бухареста, Виктории, был открыт новый ресторан, который так и назывался - «Лещенко».
Поскольку Петр Константинович пользовался в городе большой популярностью, ресторан посещало изысканное русское и румынское общество. Играл замечательный оркестр. Зинаида сделала из сестер Петра - Вали и Кати - хороших танцовщиц. Выступали все вместе, но гвоздем программы был, конечно, сам Лещенко.
Среди артистических сил, которые привлек Лещенко к выступлениям в своем ресторане, была и юная Алла Баянова, о чём я уже упоминала, расскаывая о Жорже Ипсиланти, друге Лещенко и руководителе ресторанного оркестра1.
Главная концертная программа – выступление самого Лещенко – начиналась в полночь. Шампанское лилось рекой, вся знать Бухареста отплясывала под его пение и веселилась в ресторане до шести утра. Правда, есть сведения, что во время выступлений самого Петра Константиновича не только не танцевали, но даже прекращали пить и жевать.
Бибс Эккель2 дает такой портрет певца того времени:
"О характере Петра Лещенко ходили самые противоречивые рассказы. Коекто из знавших его лично говорил о его скупости. В то же время одна женщина рассказывала в Бухаресте, как он щедро помогал многим, и в том числе юноше из одной бедной еврейской семьи — пианисту Ефиму Склярову, отец которого пришел к Лещенко с просьбой обратить внимание на музыкальные способности сына. Лещенко взял его в свой ансамбль и не ошибся. Ефим Скляров написал для своего кумира несколько музыкальных композиций, записанных позже на грампластинки.
Живя среди румын, Лещенко был очень уважаем, хотя сам относился к ним без особой любви, но часто выражал восхищение музыкальностью этого народа. Ездил Лещенко на новеньком немецком автомобиле марки «ДКВ». Он не курил, но любил выпить. Слабость Лещенко — шампанское и хорошие вина, которых в Румынии в ту пору было чрезвычайно много. Часто владельца и певца самого модного ресторана в Бухаресте встречали слегка пьяным, что в общей атмосфере ресторанного угара почти незаметно. Лещенко пользовался огромным успехом у женщин, к которым сам был неравнодушен".
______________________
2.Бибс Эккель — балалаечник, композитор, аранжировщик. Родился в семье русских эмигрантов. Исследователь творчества Петра Лещенко.
Петр Лещенко был звездой богемы и света румынской столицы. Не раз бронированный авто отвозил его на виллу к королю Каролю, большому поклоннику его таланта.
Не только во дворце румынского монарха, но и в домах простых советских граждан без конца «гоняли» веселые и томные песни и танго Лещенко. Но мало кто из наших граждан был посвящен в то, что с пластинок звучит не голос самого Лещенко (его пластинки изымались советской таможней), а голос певца Николая Маркова – солиста ансамбля «Джаз табачников».
В этом коллективе одно время работал и известный композитор Борис Фомин. Доходы создателей этой контрафактной продукции измерялись чемоданами денег ( меня интересует, почему советская власть разрешала наживаться одним и казнила за желание нажиться других. Или не стоит искать логику там, где раздаётся тихий, но твёрдый голос денег? Видимо, их логика не требует никаких объяснений. Неужели расстрелянная в шестидесятые годы фарца была предтечей Ходорковского, а те, кто согласился делиться, выжили?)
Впрочем, признание румынского короля и советского народа вовсе не делало Лещенко «серьезным» певцом в глазах эстетов. А. Вертинский называл его «ресторанным певцом» и относился к творчеству Лещенко крайне пренебрежительно.
Да и один ли Вертинский? Как-то в бухарестский ресторан к Лещенко заглянул сам Федор Иванович Шаляпин. Хозяин всю ночь пел для именитого гостя, а потом спросил, как тот находит его пение. «Да, глупые песенки поете неплохо!» – вальяжно ответил Шаляпин.
Лещенко сначала жутко обиделся. Но друзья уверили его, что великий певец его похвалил: песенки-то зачастую и впрямь были глупые.
Все чаще гостями ресторана делались немецкие офицеры. Вели они себя очень корректно, с удовольствием аплодировали певцу. Вряд ли далекий от политики Петр Лещенко сразу увидел в сближении Румынии и гитлеровской Германии угрозу и лично себе.
По планам гитлеровской коалиции, на территории Одесской области под контролем румынских властей должна была быть образована административно-территориальная единица Губернаторство Транснистрия.
16 октября 1941 года после двухмесячной обороны Одесса была оставлена Красной армией и занята румынскими и немецкими войсками.
В этом же месяце Лещенко получил извещение из 16 пехотного полка, к которому был приписан. Но под разными предлогами Лещенко старается от службы уклониться и продолжает концертную деятельность. Лишь по третьему вызову Лещенко прибыл в полк в Фалтичени. Здесь его судили офицерским судом, предупредили, что надо являться по вызовам и отпустили.
На некоторое время певца оставили в покое — он был все-таки заметной фигурой в артистической среде Бухареста — и вопрос о призыве его в румынскую армию пока больше не поднимался, зато речь пошла о том, чтобы дать серию концертов на оккупированной советской территории. Петр Константинович согласился, не догадываясь, чем это будет чревато для него и в самом скором и в более отдаленном будущем.
В мае 1942 года Лещенко приезжает в Одессу. Его концерт был назначен в Русском драматическом театре. В городе начался настоящий ажиотаж: очереди за билетами выстраивались с раннего утра.
День концерта стал подлинным триумфом Петра Константиновича.
Один из очевидцев вспоминал: «День концерта стал подлинным триумфом Петра Константиновича. Небольшой театральный зал полон до отказа, многие стояли в проходах. Певец поначалу огорчил: первые вещи вдруг стал петь… порумынски, — оказалось, по требованию властей… Потом зазвучали уже хорошо известные, любимые многими танго, фокстроты, романсы, и каждая вещь сопровождалась неистовыми аплодисментами слушателей. Завершился концерт подлинной овацией…»
Начинать концерты приходилось с репертуара на румынском языке, ведь Петр Лещенко являлся подданным румынского короля. Но потом наступал черед русского репертуара, и тут зал взрывался овациями. На несколько часов слушатели забывали и о войне, и об оккупации.
________________
Дойдя до этого эпизода в жизни певца, я впала в ступор. Кто были эти люди, пришедшие в таком количестве на концерт Лещенко, и приходившие на последующие его концерты?
Дело ведь происходило в оккупированном городе, где оккупанты уже расправлялись с евреями и военнопленными красноармейцами.
Вот как рассказывает об этом Википедия:
«Первые расстрелы мирных жителей начались непосредственно после захвата города. С 17 октября в район артиллерийских складов на Люсдорфской дороге (сейчас - в районе площади им. Толбухина) начали прибывать партии военнопленных, которые попали в плен уже после занятия города румынами из-за того, что они не смогли по каким-то причинам эвакуироваться с частями Красной армии (около трех тысяч).
19 октября было объявлено о начале «регистрации мужского населения» и к военнопленным начали добавляться партии мирных жителей (около десяти тысяч), которые при регистрации или первых облавах на улицах города показались оккупантам подозрительными (евреи, без документов, бойцы РККА и РККФ совработники и т. п.) и разоблачённых коммунистов (около тысячи). Всех их заперли в девяти пустых пороховых складах и в течение нескольких дней, начиная с 19 октября, расстреляли. Некоторые склады были облиты бензином, и узники в них были сожжены заживо».
Нет, поймите меня правильно: я не спрашиваю, почему Лещенко приехал с концертами в распинаемый пришельцами город. Кто бы не поехал, зная, что, в случае отказа, его ждут окопы и возможная гибель?! Я труслива, я бы поехала.
Но, если судить по тому, как нам рассказывали о жизни в оккупированных городах, в Одессе просто не должно было остаться публики, способной пойти на концерт, организованный врагом! Разве не сидели запуганные жители по домам, не решаясь лишний раз выйти на улицу? Разве не был введён комендантсий час? Разве не голодали люди, оставшись без заработка? Где они взяли деньги на билеты и что это были за деньги?
Город обороняли два месяца, значит, два месяца он подвергался обстрелам и бомбёжкам — неужел уцелел? Помнится, Дрезден превратился в руины всего за несколько дней.
Я ничего не понимаю в этой войне и в людях, выживших в ней!
Я, наверное, никогда не стану настолько умной, чтобы мне стало ясно, каким образом можно было жить и выжить, зная, что совсем недалеко от концертного зала, вот сию секунду, убивают и мучают людей...
А как бы я сама повела себя в подобных обстоятельствах? Я не знаю и этого.
В поисках материалов о Петре Лещенко, я переворошила массу сайтов и прочла немало воспоминаний людей, знавших его лично или просто живших в одно время с ним. И в этих воспоминаниях я нашла ответ на свой вопрос, как жила Одесса в годы оккупации. Дальше я процитирую эти воспоминания.
______________________
На одной из своих репетиций он знакомится с девятнадцатилетней Верой Белоусовой, студенткой Одесской консерватории, музыкантом, певицей.
Их роман развивался стремительно. Казалось, что между ним и нею нет возрастной пропасти в четверть века.
Лещенко сделал Белоусовой предложение и уехал в Бухарест, чтобы оформить развод с Закитт, но Жени была категорически против развода, между Лещенко и ней шёл непрерывный скандал, который прервали очередные извещения с требованием явиться для прохождения службы в 16 пехотный полк ( по некоторым другим сведениям — в 13 дивизию для работы переводчиком: он владел несколькими языками).
Тут наблюдается скользский момент: по словам Веры Белоусовой, Жени Закитт предприняла массу усилий, чтобы отправить неверного мужа на фронт.
Я оставлю на совести Веры это обвинение. В конце концов, соперницы, борющиеся за мужчину ( равно как и соперники, не поделившие женщину) ещё и не на то бывают способны.
Всё равно уже не узнать, почему Петр Константинович, неожиданно для себя, опять попал в поле зрения армейского начальства.
Ему казалось, что на него как на потенциального военнослужащего давно махнули рукой, однако же нет - вспомнили.
И снова Лещенко, будто следуя старой традиции, не торопился подчиниться приказу. Почти год ему правдами и неправдами удавалось уклониться от ношения военной формы.
Он добился получения документа о мобилизации для работы на месте, таким образом, временно избежав отправки в действующую армию. Но в феврале 1943 года пришло распоряжение сдать этот документ и немедленно явиться в 16 пехотный полк для продолжения воинской службы.
Знакомый гарнизонный врач предложил Петру Лещенко лечение в военном госпитале. Десять дней не решили проблемы: приходит новое извещение явиться в полк. Лещенко решается на удаление аппендикса, хотя в этом не было необходимости. После операции и 25 дней положенного отпуска на службу не является. Лещенко удается устроиться в военную артистическую группу 6 дивизии. До июня 1943 года выступает в румынских воинских частях.
В октябре 1943 года новое распоряжение от румынского командования: отправить Лещенко на фронт в Крым. В Крыму до середины марта 1944 года он был при штабе, а потом заведующим офицерской столовой.
С октября 1943 по март 1944 года Лещенко тянул лямку в качестве организатора развлечений для немецких офицеров, отдыхавших в крымских санаториях. И это, конечно, опорочило его в глазах советского командования.
В марте 1944 года Лещенко получил отпуск, но вместо Бухареста поехал в Одессу. Узнав, что семью Белоусовых должны отправить в Германию, Петр Лещенко увёз свою будущую жену, ее маму и двух братьев в Бухарест.
Вернувшись в Бухарест, летом 1944 года Лещенко развелся с женой и официально женился на Вере Белоусовой.
Вскоре ( в июле 1944 года) в Румынию вошли советские войска. Официально к Лещенко советское командование относилось весьма настороженно. Его приглашали на концерты только к офицерам, причем перед концертом проводился соответствующий инструктаж, что-де в столь сознательной аудитории не может певец, запятнавший себя сотрудничеством с немцами, сорвать дешевые аплодисменты. Но вместо того, чтобы заклеймить предателя, офицеры устраивали овации артисту. Обаяние Лещенко, красота его жены, репертуар из советских, дорогих довоенных песен, – все это способствовало успеху концертов.
Наконец, благосклонный прием у Г.К. Жукова, казалось, окончательно растопил лед.
С 1948 года Лещенко и В.Белоусова становятся штатными артистами Бухарестского театра эстрады, получают хорошую квартиру.
Лещенко уже за пятьдесят. В соответствии с возрастом меняется его репертуар — певец становится более сентиментальным. Уходят из программ темповые шлягеры, типа «Моей Марусички» и «Настеньки», появляется вкус к лирике, романсам, окрашенным тоской и грустью. Даже в его пластиночных записях, сделанных в 1944-1945 годах, доминирует отнюдь не радостная тональность: «Бродяга», «Колокольчик», «Сердце мамы», «Вечерний звон», «Не уходи».
Вот отрывок из воспоминаний Г. Кипнис-Григорьева:3.
" …Лещенко объявляет следующий номер: - Самое дорогое для каждого человека, — говорит он, — это Родина. Где бы ты ни был, куда бы ни заносила тебя судьба. О тоске по Родине и споем мы с моей женой Верой Белоусовой-Лещенко.
И тут она начинает своим сильным голосом под собственный аккомпанемент аккордеона:
Я иду не по нашей земле,
Просыпается синее утро...
А когда заканчивается первый куплет, включается Петр Лещенко с гитарой, и припев они поют в два голоса, поют задушевно, с искренним и нескрываемым страданием:
Я тоскую по родине,
По родной стороне моей,
Я в далеком походе теперь,
В незнакомой стране.
Я тоскую по русским полям4
Что вам сказать? Обычно пишут — «гром аплодисментов». Нет, это был шквал, громовой шквал! И на глазах у многих — слезы. У каждого, конечно, свои воспоминания, но всех нас объединяет одна боль, тоска по любимым, а у многих — по женам и детям, «мою боль не унять мне без них»… А Петр Лещенко с красавицей Верой поют на «бис» и второй раз. И третий. И уже зал стал другим. Забыты предупреждения о необходимости идейно-политической сдержанности. И Лещенко сияет, почувствовав, как опытный артист, что полностью овладел аудиторией. Он в темпе объявляет следующую песню — знаменитый «Чубчик», но заканчивает новым куплетом: «Так вейся, развевайся, чубчик мой… в Берлине! Развевайся, чубчик, на ветру!»
Затем пошли вперемежку то «наша» «Темная ночь», то его какаянибудь там «Марфуша», и зал постоянно кричит «бис!».
_____________________
3. Г. Кипнис-Григорьев — журналист, писатель, переводчик.
Цитирую журналиста Владимира Бонч-Бруевича ( ЛГ):
« Сколько молодых писателей, ставших впоследствии знаменитыми, вывел он впервые на общесоюзную орбиту. Григорий Иосифович был вхож в любые двери – его авторами и собеседниками были и великие учёные Н. Амосов, О. Антонов, В. Глушков, и все классики украинской литературы – от Миколы Бажана до Олеся Гончара... »
4 - см. примечание 1. К сожалению я не нашла эту песню в исполнении Лещенко.
Лещенко обратился с просьбой о советском гражданстве. Чем руководствовался он, сказать трудно, ведь ему сразу сказали, что Веру Белоусову считают в СССР предательницей.
Несмотря на это, Петр Константинович продолжает выяснять возможность возвращения в Советский Союз, обращается в «компетентные органы», пишет письма Сталину и Калинину. Лучше бы он этого не делал - может быть, тогда ему удалось бы спокойно прожить остаток жизни.
Ему удалось выхлопотать визу и для Веры. Все сорвалось в последний момент. На прощальном обеде Лещенко сказал друзьям, что сердце свое оставляет здесь, с ними. Этой «измены» новая родина ему не простила, и визы аннулировали.
26 марта 1951 года Лещенко был арестован органами госбезопасности Румынии в антракте после первого отделения концерта в городе Брашов.
Из румынских источников:
Петр Лещенко находился в Жилаве с марта 1951 года, потом в июле 1952 года был переведен в распределитель в Мыс Мидиа, (Капул Мидиа), оттуда 29 августа 1953 года в Борджести, провинцию Молдавии. С 21 или 25 мая 1954 года переведен в тюремную больницу Тыргу Окна. Ему была сделана операция по поводу открывшейся язвы желудка.
Существует протокол допроса Петра Лещенко, из которого ясно, что в июле 1952 года Петр Лещенко был перевезен в Констанцу (недалеко от Мыс Мидиа) и допрошен как свидетель по делу Веры Белоусовой-Лещенко, которая обвинялась в измене Родине.
Летом Вере разрешили посетить его в лагере. Она увидела исхудалого и вконец убитого человека.
В июле 1952 года последовал арест Веры Белоусовой-Лещенко.
Из воспоминаний Веры Георгиевны Белоусовой (второй жены Петра Лещенко):
— После ареста Лещенко, отношение ко мне резко ухудшилось. Из Театра эстрады пришлось уйти. Некоторое время я пела в ресторане «Мои Жорден». Потом меня перевели в только что открывшийся летний ресторан «Парк роз».
Последний день работы в нем я запомнила навсегда. Это было 8 июля 1952 года. Я пела на эстраде одну из советских песен, аккомпанировал мне знаменитый скрипач Жан Ионеску.
После исполнения своего номера села за столик, предназначенный специально для нас, артистов. Вдруг подсаживается ко мне некто и говорит на ухо:
— Вы Вера Георгиевна Белоусова? Я киваю.
— Вас вызывает Петр Константинович Лещенко.
Я прямо онемела от неожиданности. Он продолжает:
— Идите вниз, он вас там ждет.
Спускаюсь по лестнице ни жива ни мертва. Внизу, около гардероба, стоят три человека в плащах, поджидают, как я сразу догадалась, меня. Они были подчеркнуто вежливы:
— Вы не волнуйтесь, Вера Георгиевна. Мы сейчас отвезем вас домой. Возьмете необходимые вещи, поедете на Родину.
Я уже ничего не соображала: где Петр Константинович? На какую родину? Может быть, его уже перевезли в Россию?
Вслух только произнесла:
— У меня сумочка осталась на столе.
Принесли сумочку. Затем повезли в шикарной машине домой.
Дома устроили обыск, перевернули все вверх дном. Ничего, конечно, не нашли, но меня все-таки забрали. С собой разрешили взять чемодан и аккордеон, сделанный по заказу для Лещенко, Он привез его в Одессу из Бухареста и потом подарил мне.
Я была арестована, как мне объяснили, за брак с иностранным подданным. Я еще тогда удивилась, какие длинные руки у НКВД: арестовывают в чужой стране, как у себя дома.
Вскоре меня переправили через границу и привезли в Днепропетровск, в пересыльную тюрьму. Спустя несколько месяцев объявили, что в соответствии со статьей 58-1-а УК я за «измену Родине» приговариваюсь к расстрелу. Когда услышала эти слова, упала в обморок...
Потом расстрел заменили двадцатью пятью годами и отправили в Свердловскую область, в лагерь, где я и отбывала свой срок.
В 1954 году — амнистия. Приехала в Москву, стала работать аккомпаниатором на эстраде, играла и пела в оркестре Бориса Ренского. Вот тогда и узнала, что Петра Константиновича уже нет в живых».
Она обвинялась в браке с иностранным подданным, что квалифицировалось, как измена Родине (ст. 58-1 «А» УК РСФСР, уголовное дело № 1564-п).
5 августа 1952 года она была приговорена к смертной казни, которую заменили 25 годами лишения свободы.
В 1954 году Веру Белоусову амнистировали. По воспоминаниям современников, этому способствовали хлопоты её отца, бывшего работника НКВД.
«Заключенную Белоусову-Лещенко освободить со снятием судимости с выездом в Одессу 12 июля 1954 года» - предписание, ссылающееся на постановление Пленума Верховного Суда СССР ( сначала скостили срок до пяти лет, но потом освободили «в чистую»).
«Веронька, — делился мечтами с женой Петр Лещенко, — мы приедем в Москву в персональном вагоне. Нас будет очень много. И все в нашем театре — музыканты, танцоры, артисты, певцы — будут самые лучшие. Нет, одного вагона нам будет мало, ведь музыкальные инструменты требуют особого размещения. …Да еще дети должны быть, детский театр. Театр в театре. Дети — артисты. Просто обязательно, как я забыл?! Москва нас полюбит. Мы заслужим эту любовь». Cлова Петра вспомнились Вере, когда она впервые в жизни проездом попала в Москву. Вера Лещенко возвращалась домой в Одессу из Ивдельлага»
Возвращаться в Румынию ей уже не имело смысла: обратившись к румынским властям, она получила от них единственную информацию: « Lescenco, petre. artist. arestat. a murit în timpul deteniei, la. penitenciarul târgu ocna. (Лещенко, Пётр, артист, заключённый. Умер во время пребывания в тюрьме Тыргу-Окна).
Пётр Константинович Лещенко умер 16 июля 1954 года.
Материалы по делу Лещенко до сих пор закрыты.
Вера Георгиевна Белоусова-Лещенко выступала как певица и музыкант на самых «задвинутых» площадках в СССР: в ЖЭКах, фабричных клубах. И собирала все, что связано с Петром Лещенко: старые фото, афиши, пластинки. Память о замечательном артисте и любимом муже согревала всю ее жизнь.
На Ли.ру есть дневник Веры Лещенко: Вера Лещенко
Я его читаю. Вера Георгиевна умерла в 2009 году, но команда сайта, посвящённого Петру Лещенко продолжает его вести.
Продолжение следует
ОГЛАВЛЕНИЕ. МУЗЫКАЛЬНЫЙ МАГАЗИН.
Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1253569.h
В 1937 и 1938 годах на летний сезон Лещенко с семьей выезжал в Ригу. Все остальное время до начала войны проводил в Бухаресте, выступая в ресторане.
Дела в «Нашем домике» пошли хорошо: посетители валили валом, столики брались, как говорится, с боя, и появилась необходимость в перемене помещения.
Осенью 1936 года, а может, и раньше, на главной улице Бухареста, Виктории, был открыт новый ресторан, который так и назывался - «Лещенко».
Поскольку Петр Константинович пользовался в городе большой популярностью, ресторан посещало изысканное русское и румынское общество. Играл замечательный оркестр. Зинаида сделала из сестер Петра - Вали и Кати - хороших танцовщиц. Выступали все вместе, но гвоздем программы был, конечно, сам Лещенко.
Среди артистических сил, которые привлек Лещенко к выступлениям в своем ресторане, была и юная Алла Баянова, о чём я уже упоминала, расскаывая о Жорже Ипсиланти, друге Лещенко и руководителе ресторанного оркестра1.
Главная концертная программа – выступление самого Лещенко – начиналась в полночь. Шампанское лилось рекой, вся знать Бухареста отплясывала под его пение и веселилась в ресторане до шести утра. Правда, есть сведения, что во время выступлений самого Петра Константиновича не только не танцевали, но даже прекращали пить и жевать.
Бибс Эккель2 дает такой портрет певца того времени:
"О характере Петра Лещенко ходили самые противоречивые рассказы. Коекто из знавших его лично говорил о его скупости. В то же время одна женщина рассказывала в Бухаресте, как он щедро помогал многим, и в том числе юноше из одной бедной еврейской семьи — пианисту Ефиму Склярову, отец которого пришел к Лещенко с просьбой обратить внимание на музыкальные способности сына. Лещенко взял его в свой ансамбль и не ошибся. Ефим Скляров написал для своего кумира несколько музыкальных композиций, записанных позже на грампластинки.
Живя среди румын, Лещенко был очень уважаем, хотя сам относился к ним без особой любви, но часто выражал восхищение музыкальностью этого народа. Ездил Лещенко на новеньком немецком автомобиле марки «ДКВ». Он не курил, но любил выпить. Слабость Лещенко — шампанское и хорошие вина, которых в Румынии в ту пору было чрезвычайно много. Часто владельца и певца самого модного ресторана в Бухаресте встречали слегка пьяным, что в общей атмосфере ресторанного угара почти незаметно. Лещенко пользовался огромным успехом у женщин, к которым сам был неравнодушен".
______________________
2.Бибс Эккель — балалаечник, композитор, аранжировщик. Родился в семье русских эмигрантов. Исследователь творчества Петра Лещенко.
Петр Лещенко был звездой богемы и света румынской столицы. Не раз бронированный авто отвозил его на виллу к королю Каролю, большому поклоннику его таланта.
Не только во дворце румынского монарха, но и в домах простых советских граждан без конца «гоняли» веселые и томные песни и танго Лещенко. Но мало кто из наших граждан был посвящен в то, что с пластинок звучит не голос самого Лещенко (его пластинки изымались советской таможней), а голос певца Николая Маркова – солиста ансамбля «Джаз табачников».
В этом коллективе одно время работал и известный композитор Борис Фомин. Доходы создателей этой контрафактной продукции измерялись чемоданами денег ( меня интересует, почему советская власть разрешала наживаться одним и казнила за желание нажиться других. Или не стоит искать логику там, где раздаётся тихий, но твёрдый голос денег? Видимо, их логика не требует никаких объяснений. Неужели расстрелянная в шестидесятые годы фарца была предтечей Ходорковского, а те, кто согласился делиться, выжили?)
Впрочем, признание румынского короля и советского народа вовсе не делало Лещенко «серьезным» певцом в глазах эстетов. А. Вертинский называл его «ресторанным певцом» и относился к творчеству Лещенко крайне пренебрежительно.
Да и один ли Вертинский? Как-то в бухарестский ресторан к Лещенко заглянул сам Федор Иванович Шаляпин. Хозяин всю ночь пел для именитого гостя, а потом спросил, как тот находит его пение. «Да, глупые песенки поете неплохо!» – вальяжно ответил Шаляпин.
Лещенко сначала жутко обиделся. Но друзья уверили его, что великий певец его похвалил: песенки-то зачастую и впрямь были глупые.
Все чаще гостями ресторана делались немецкие офицеры. Вели они себя очень корректно, с удовольствием аплодировали певцу. Вряд ли далекий от политики Петр Лещенко сразу увидел в сближении Румынии и гитлеровской Германии угрозу и лично себе.
По планам гитлеровской коалиции, на территории Одесской области под контролем румынских властей должна была быть образована административно-территориальная единица Губернаторство Транснистрия.
16 октября 1941 года после двухмесячной обороны Одесса была оставлена Красной армией и занята румынскими и немецкими войсками.
В этом же месяце Лещенко получил извещение из 16 пехотного полка, к которому был приписан. Но под разными предлогами Лещенко старается от службы уклониться и продолжает концертную деятельность. Лишь по третьему вызову Лещенко прибыл в полк в Фалтичени. Здесь его судили офицерским судом, предупредили, что надо являться по вызовам и отпустили.
На некоторое время певца оставили в покое — он был все-таки заметной фигурой в артистической среде Бухареста — и вопрос о призыве его в румынскую армию пока больше не поднимался, зато речь пошла о том, чтобы дать серию концертов на оккупированной советской территории. Петр Константинович согласился, не догадываясь, чем это будет чревато для него и в самом скором и в более отдаленном будущем.
В мае 1942 года Лещенко приезжает в Одессу. Его концерт был назначен в Русском драматическом театре. В городе начался настоящий ажиотаж: очереди за билетами выстраивались с раннего утра.
День концерта стал подлинным триумфом Петра Константиновича.
Один из очевидцев вспоминал: «День концерта стал подлинным триумфом Петра Константиновича. Небольшой театральный зал полон до отказа, многие стояли в проходах. Певец поначалу огорчил: первые вещи вдруг стал петь… порумынски, — оказалось, по требованию властей… Потом зазвучали уже хорошо известные, любимые многими танго, фокстроты, романсы, и каждая вещь сопровождалась неистовыми аплодисментами слушателей. Завершился концерт подлинной овацией…»
Начинать концерты приходилось с репертуара на румынском языке, ведь Петр Лещенко являлся подданным румынского короля. Но потом наступал черед русского репертуара, и тут зал взрывался овациями. На несколько часов слушатели забывали и о войне, и об оккупации.
________________
Дойдя до этого эпизода в жизни певца, я впала в ступор. Кто были эти люди, пришедшие в таком количестве на концерт Лещенко, и приходившие на последующие его концерты?
Дело ведь происходило в оккупированном городе, где оккупанты уже расправлялись с евреями и военнопленными красноармейцами.
Вот как рассказывает об этом Википедия:
«Первые расстрелы мирных жителей начались непосредственно после захвата города. С 17 октября в район артиллерийских складов на Люсдорфской дороге (сейчас - в районе площади им. Толбухина) начали прибывать партии военнопленных, которые попали в плен уже после занятия города румынами из-за того, что они не смогли по каким-то причинам эвакуироваться с частями Красной армии (около трех тысяч).
19 октября было объявлено о начале «регистрации мужского населения» и к военнопленным начали добавляться партии мирных жителей (около десяти тысяч), которые при регистрации или первых облавах на улицах города показались оккупантам подозрительными (евреи, без документов, бойцы РККА и РККФ совработники и т. п.) и разоблачённых коммунистов (около тысячи). Всех их заперли в девяти пустых пороховых складах и в течение нескольких дней, начиная с 19 октября, расстреляли. Некоторые склады были облиты бензином, и узники в них были сожжены заживо».
Нет, поймите меня правильно: я не спрашиваю, почему Лещенко приехал с концертами в распинаемый пришельцами город. Кто бы не поехал, зная, что, в случае отказа, его ждут окопы и возможная гибель?! Я труслива, я бы поехала.
Но, если судить по тому, как нам рассказывали о жизни в оккупированных городах, в Одессе просто не должно было остаться публики, способной пойти на концерт, организованный врагом! Разве не сидели запуганные жители по домам, не решаясь лишний раз выйти на улицу? Разве не был введён комендантсий час? Разве не голодали люди, оставшись без заработка? Где они взяли деньги на билеты и что это были за деньги?
Город обороняли два месяца, значит, два месяца он подвергался обстрелам и бомбёжкам — неужел уцелел? Помнится, Дрезден превратился в руины всего за несколько дней.
Я ничего не понимаю в этой войне и в людях, выживших в ней!
Я, наверное, никогда не стану настолько умной, чтобы мне стало ясно, каким образом можно было жить и выжить, зная, что совсем недалеко от концертного зала, вот сию секунду, убивают и мучают людей...
А как бы я сама повела себя в подобных обстоятельствах? Я не знаю и этого.
В поисках материалов о Петре Лещенко, я переворошила массу сайтов и прочла немало воспоминаний людей, знавших его лично или просто живших в одно время с ним. И в этих воспоминаниях я нашла ответ на свой вопрос, как жила Одесса в годы оккупации. Дальше я процитирую эти воспоминания.
______________________
На одной из своих репетиций он знакомится с девятнадцатилетней Верой Белоусовой, студенткой Одесской консерватории, музыкантом, певицей.
Их роман развивался стремительно. Казалось, что между ним и нею нет возрастной пропасти в четверть века.
Лещенко сделал Белоусовой предложение и уехал в Бухарест, чтобы оформить развод с Закитт, но Жени была категорически против развода, между Лещенко и ней шёл непрерывный скандал, который прервали очередные извещения с требованием явиться для прохождения службы в 16 пехотный полк ( по некоторым другим сведениям — в 13 дивизию для работы переводчиком: он владел несколькими языками).
Тут наблюдается скользский момент: по словам Веры Белоусовой, Жени Закитт предприняла массу усилий, чтобы отправить неверного мужа на фронт.
Я оставлю на совести Веры это обвинение. В конце концов, соперницы, борющиеся за мужчину ( равно как и соперники, не поделившие женщину) ещё и не на то бывают способны.
Всё равно уже не узнать, почему Петр Константинович, неожиданно для себя, опять попал в поле зрения армейского начальства.
Ему казалось, что на него как на потенциального военнослужащего давно махнули рукой, однако же нет - вспомнили.
И снова Лещенко, будто следуя старой традиции, не торопился подчиниться приказу. Почти год ему правдами и неправдами удавалось уклониться от ношения военной формы.
Он добился получения документа о мобилизации для работы на месте, таким образом, временно избежав отправки в действующую армию. Но в феврале 1943 года пришло распоряжение сдать этот документ и немедленно явиться в 16 пехотный полк для продолжения воинской службы.
Знакомый гарнизонный врач предложил Петру Лещенко лечение в военном госпитале. Десять дней не решили проблемы: приходит новое извещение явиться в полк. Лещенко решается на удаление аппендикса, хотя в этом не было необходимости. После операции и 25 дней положенного отпуска на службу не является. Лещенко удается устроиться в военную артистическую группу 6 дивизии. До июня 1943 года выступает в румынских воинских частях.
В октябре 1943 года новое распоряжение от румынского командования: отправить Лещенко на фронт в Крым. В Крыму до середины марта 1944 года он был при штабе, а потом заведующим офицерской столовой.
С октября 1943 по март 1944 года Лещенко тянул лямку в качестве организатора развлечений для немецких офицеров, отдыхавших в крымских санаториях. И это, конечно, опорочило его в глазах советского командования.
В марте 1944 года Лещенко получил отпуск, но вместо Бухареста поехал в Одессу. Узнав, что семью Белоусовых должны отправить в Германию, Петр Лещенко увёз свою будущую жену, ее маму и двух братьев в Бухарест.
Вернувшись в Бухарест, летом 1944 года Лещенко развелся с женой и официально женился на Вере Белоусовой.
Вскоре ( в июле 1944 года) в Румынию вошли советские войска. Официально к Лещенко советское командование относилось весьма настороженно. Его приглашали на концерты только к офицерам, причем перед концертом проводился соответствующий инструктаж, что-де в столь сознательной аудитории не может певец, запятнавший себя сотрудничеством с немцами, сорвать дешевые аплодисменты. Но вместо того, чтобы заклеймить предателя, офицеры устраивали овации артисту. Обаяние Лещенко, красота его жены, репертуар из советских, дорогих довоенных песен, – все это способствовало успеху концертов.
Наконец, благосклонный прием у Г.К. Жукова, казалось, окончательно растопил лед.
С 1948 года Лещенко и В.Белоусова становятся штатными артистами Бухарестского театра эстрады, получают хорошую квартиру.
Лещенко уже за пятьдесят. В соответствии с возрастом меняется его репертуар — певец становится более сентиментальным. Уходят из программ темповые шлягеры, типа «Моей Марусички» и «Настеньки», появляется вкус к лирике, романсам, окрашенным тоской и грустью. Даже в его пластиночных записях, сделанных в 1944-1945 годах, доминирует отнюдь не радостная тональность: «Бродяга», «Колокольчик», «Сердце мамы», «Вечерний звон», «Не уходи».
Вот отрывок из воспоминаний Г. Кипнис-Григорьева:3.
" …Лещенко объявляет следующий номер: - Самое дорогое для каждого человека, — говорит он, — это Родина. Где бы ты ни был, куда бы ни заносила тебя судьба. О тоске по Родине и споем мы с моей женой Верой Белоусовой-Лещенко.
И тут она начинает своим сильным голосом под собственный аккомпанемент аккордеона:
Я иду не по нашей земле,
Просыпается синее утро...
А когда заканчивается первый куплет, включается Петр Лещенко с гитарой, и припев они поют в два голоса, поют задушевно, с искренним и нескрываемым страданием:
Я тоскую по родине,
По родной стороне моей,
Я в далеком походе теперь,
В незнакомой стране.
Я тоскую по русским полям4
Что вам сказать? Обычно пишут — «гром аплодисментов». Нет, это был шквал, громовой шквал! И на глазах у многих — слезы. У каждого, конечно, свои воспоминания, но всех нас объединяет одна боль, тоска по любимым, а у многих — по женам и детям, «мою боль не унять мне без них»… А Петр Лещенко с красавицей Верой поют на «бис» и второй раз. И третий. И уже зал стал другим. Забыты предупреждения о необходимости идейно-политической сдержанности. И Лещенко сияет, почувствовав, как опытный артист, что полностью овладел аудиторией. Он в темпе объявляет следующую песню — знаменитый «Чубчик», но заканчивает новым куплетом: «Так вейся, развевайся, чубчик мой… в Берлине! Развевайся, чубчик, на ветру!»
Затем пошли вперемежку то «наша» «Темная ночь», то его какаянибудь там «Марфуша», и зал постоянно кричит «бис!».
_____________________
3. Г. Кипнис-Григорьев — журналист, писатель, переводчик.
Цитирую журналиста Владимира Бонч-Бруевича ( ЛГ):
« Сколько молодых писателей, ставших впоследствии знаменитыми, вывел он впервые на общесоюзную орбиту. Григорий Иосифович был вхож в любые двери – его авторами и собеседниками были и великие учёные Н. Амосов, О. Антонов, В. Глушков, и все классики украинской литературы – от Миколы Бажана до Олеся Гончара... »
4 - см. примечание 1. К сожалению я не нашла эту песню в исполнении Лещенко.
Лещенко обратился с просьбой о советском гражданстве. Чем руководствовался он, сказать трудно, ведь ему сразу сказали, что Веру Белоусову считают в СССР предательницей.
Несмотря на это, Петр Константинович продолжает выяснять возможность возвращения в Советский Союз, обращается в «компетентные органы», пишет письма Сталину и Калинину. Лучше бы он этого не делал - может быть, тогда ему удалось бы спокойно прожить остаток жизни.
Ему удалось выхлопотать визу и для Веры. Все сорвалось в последний момент. На прощальном обеде Лещенко сказал друзьям, что сердце свое оставляет здесь, с ними. Этой «измены» новая родина ему не простила, и визы аннулировали.
26 марта 1951 года Лещенко был арестован органами госбезопасности Румынии в антракте после первого отделения концерта в городе Брашов.
Из румынских источников:
Петр Лещенко находился в Жилаве с марта 1951 года, потом в июле 1952 года был переведен в распределитель в Мыс Мидиа, (Капул Мидиа), оттуда 29 августа 1953 года в Борджести, провинцию Молдавии. С 21 или 25 мая 1954 года переведен в тюремную больницу Тыргу Окна. Ему была сделана операция по поводу открывшейся язвы желудка.
Существует протокол допроса Петра Лещенко, из которого ясно, что в июле 1952 года Петр Лещенко был перевезен в Констанцу (недалеко от Мыс Мидиа) и допрошен как свидетель по делу Веры Белоусовой-Лещенко, которая обвинялась в измене Родине.
Летом Вере разрешили посетить его в лагере. Она увидела исхудалого и вконец убитого человека.
В июле 1952 года последовал арест Веры Белоусовой-Лещенко.
Из воспоминаний Веры Георгиевны Белоусовой (второй жены Петра Лещенко):
— После ареста Лещенко, отношение ко мне резко ухудшилось. Из Театра эстрады пришлось уйти. Некоторое время я пела в ресторане «Мои Жорден». Потом меня перевели в только что открывшийся летний ресторан «Парк роз».
Последний день работы в нем я запомнила навсегда. Это было 8 июля 1952 года. Я пела на эстраде одну из советских песен, аккомпанировал мне знаменитый скрипач Жан Ионеску.
После исполнения своего номера села за столик, предназначенный специально для нас, артистов. Вдруг подсаживается ко мне некто и говорит на ухо:
— Вы Вера Георгиевна Белоусова? Я киваю.
— Вас вызывает Петр Константинович Лещенко.
Я прямо онемела от неожиданности. Он продолжает:
— Идите вниз, он вас там ждет.
Спускаюсь по лестнице ни жива ни мертва. Внизу, около гардероба, стоят три человека в плащах, поджидают, как я сразу догадалась, меня. Они были подчеркнуто вежливы:
— Вы не волнуйтесь, Вера Георгиевна. Мы сейчас отвезем вас домой. Возьмете необходимые вещи, поедете на Родину.
Я уже ничего не соображала: где Петр Константинович? На какую родину? Может быть, его уже перевезли в Россию?
Вслух только произнесла:
— У меня сумочка осталась на столе.
Принесли сумочку. Затем повезли в шикарной машине домой.
Дома устроили обыск, перевернули все вверх дном. Ничего, конечно, не нашли, но меня все-таки забрали. С собой разрешили взять чемодан и аккордеон, сделанный по заказу для Лещенко, Он привез его в Одессу из Бухареста и потом подарил мне.
Я была арестована, как мне объяснили, за брак с иностранным подданным. Я еще тогда удивилась, какие длинные руки у НКВД: арестовывают в чужой стране, как у себя дома.
Вскоре меня переправили через границу и привезли в Днепропетровск, в пересыльную тюрьму. Спустя несколько месяцев объявили, что в соответствии со статьей 58-1-а УК я за «измену Родине» приговариваюсь к расстрелу. Когда услышала эти слова, упала в обморок...
Потом расстрел заменили двадцатью пятью годами и отправили в Свердловскую область, в лагерь, где я и отбывала свой срок.
В 1954 году — амнистия. Приехала в Москву, стала работать аккомпаниатором на эстраде, играла и пела в оркестре Бориса Ренского. Вот тогда и узнала, что Петра Константиновича уже нет в живых».
Она обвинялась в браке с иностранным подданным, что квалифицировалось, как измена Родине (ст. 58-1 «А» УК РСФСР, уголовное дело № 1564-п).
5 августа 1952 года она была приговорена к смертной казни, которую заменили 25 годами лишения свободы.
В 1954 году Веру Белоусову амнистировали. По воспоминаниям современников, этому способствовали хлопоты её отца, бывшего работника НКВД.
«Заключенную Белоусову-Лещенко освободить со снятием судимости с выездом в Одессу 12 июля 1954 года» - предписание, ссылающееся на постановление Пленума Верховного Суда СССР ( сначала скостили срок до пяти лет, но потом освободили «в чистую»).
«Веронька, — делился мечтами с женой Петр Лещенко, — мы приедем в Москву в персональном вагоне. Нас будет очень много. И все в нашем театре — музыканты, танцоры, артисты, певцы — будут самые лучшие. Нет, одного вагона нам будет мало, ведь музыкальные инструменты требуют особого размещения. …Да еще дети должны быть, детский театр. Театр в театре. Дети — артисты. Просто обязательно, как я забыл?! Москва нас полюбит. Мы заслужим эту любовь». Cлова Петра вспомнились Вере, когда она впервые в жизни проездом попала в Москву. Вера Лещенко возвращалась домой в Одессу из Ивдельлага»
Возвращаться в Румынию ей уже не имело смысла: обратившись к румынским властям, она получила от них единственную информацию: « Lescenco, petre. artist. arestat. a murit în timpul deteniei, la. penitenciarul târgu ocna. (Лещенко, Пётр, артист, заключённый. Умер во время пребывания в тюрьме Тыргу-Окна).
Пётр Константинович Лещенко умер 16 июля 1954 года.
Материалы по делу Лещенко до сих пор закрыты.
Вера Георгиевна Белоусова-Лещенко выступала как певица и музыкант на самых «задвинутых» площадках в СССР: в ЖЭКах, фабричных клубах. И собирала все, что связано с Петром Лещенко: старые фото, афиши, пластинки. Память о замечательном артисте и любимом муже согревала всю ее жизнь.
На Ли.ру есть дневник Веры Лещенко: Вера Лещенко
Я его читаю. Вера Георгиевна умерла в 2009 году, но команда сайта, посвящённого Петру Лещенко продолжает его вести.
Продолжение следует
ОГЛАВЛЕНИЕ. МУЗЫКАЛЬНЫЙ МАГАЗИН.
Оригинальный пост находится здесь http://leon-orr.dreamwidth.org/1253569.h
