| 4:22a |
"Мастеръ и Маргарита" сегодня (наброски романа)
Въ тотъ знаменательный день, по дорожкѣ на кампусѣ Йельскаго университета прогуливался профессоръ соцiальныхъ наукъ Чарлзъ Спенсеръ Шопенъ и его аспирантка, чернокожая Дженни Пурменъ Уошингтонъ. Обсуждали они только что законченный черновикъ новой статьи Дженни о соцiальной несправедливости по отношенiю къ чернокожимъ лесбiянкамъ, живущимъ на велферъ. Въ этой статьѣ, какъ и слѣдовало, Дженни красочно описала бѣдственное положенiе чернокожихъ лесбiянокъ на велферѣ, происходящее отъ неравенства и дискриминацiи ихъ какъ меньшинства. Но, къ сожаленiю, профессоръ Шопенъ отвѣтнымъ мэйломъ сообщилъ, что публиковать такую статью рѣшительно невозможно безъ серьезной переработки.
Дѣло было въ томъ, что Дженни построила статью на контрастѣ между двумя людскими судьбами - между обдѣленной жизнью чернокожей латиносъ-лесбiянкой Евой Альваресъ, которой нехватаетъ даже на сигареты, потому что она живетъ на велферъ въ дотацiонной квартирѣ, и привилегированнымъ бѣлымъ мужчиной по имени Чингъ-Ли Кангъ, сыномъ корейскихъ эмигрантовъ, который сначала учился 12 лѣтъ въ школѣ на отлично, потомъ поступилъ въ престижный ВУЗ на техническую спецiальность, получилъ первую работу какъ начинающiй инженеръ-практикантъ на полставки, и наконецъ послѣ десяти лѣтъ работы можетъ позволить себѣ купить въ кредитъ загородный домъ. А несчастная Ева Альваресъ не окончила даже 8 классовъ и такъ и сидитъ на велферѣ безъ какихъ-либо жизненныхъ перспективъ...
"Понимаете, Дженни", неторопливо объяснялъ Шопенъ, "вашъ бѣлый парень, этотъ образецъ несправедливыхъ привилегий..." - "Да, да! Вотъ именно!" горячо согласилась Дженни. - "Не спѣшите... Заковыка въ томъ, что онь получился у васъ прямо какъ живой! Читатель видитъ воочiю, какъ Чингъ-Ли Кангъ пашетъ всю недѣлю какъ проклятый, а по воскресеньямъ еще и отвозитъ своихъ дѣтишекъ въ церковную школу и на частные уроки балета и французскаго языка. Читатель поневоле сопереживаетъ ему! Вы, конечно, вѣрно описали, что этотъ персонажъ совершенно политически некорректный и непривлекательный, имѣетъ консервативные взгляды, голосуетъ за республиканцевъ, ходитъ въ церковь, а его жена..." - профессоръ скривился - "его жена домохозяйка... А необходимо было просто сказать, что и домъ, и высокооплачиваемая работа достались мистеру Кангу совершенно несправедливо, изъ-за расово-гендерной привилегiи, изъ-за одной той случайности, что онъ оказался при рожденiи бѣлый мужчина! Изъ-за того, что общество все еще позволяетъ ему угнетать свою жену!"
Въ это время появился на дорожкѣ парка нѣкiй незнакомецъ, лѣтъ сорока съ лишнимъ, съ тростью въ рукѣ, шедшiй въ сторону нашихъ героевъ. Впослѣдствiи, показанiя свидѣтелей о его внѣшнемъ обликѣ рѣзко различались. Одни говорили, что это былъ здоровенный негръ съ дредами и провисающими до земли джинсами. Другiе - что росту былъ низкаго и носилъ пейсы и кипу. Но, по правдѣ говоря, онъ былъ роста высокаго, брюнетъ, правый глазъ его былъ черный, а лѣвый почему-то зеленый...
"Я понимаю, что вы не изучали ни мiровой исторiи, ни исторiи США," - продолжалъ Шопенъ. "Въ мои годы на факультетѣ соцiальныхъ наукъ исторiю еще учили по сокращенному курсу, но сегодня надо идти въ ногу со временемъ, исторiя уже не нужна, и это правильно... Но послушайте, что я вамъ разскажу. Въ исторiи всѣхъ странъ всегда было такъ, что одни еле-еле перебиваются на днѣ общества, а другимъ богатство и привилегiи сами въ руки сваливаются. Тайный клубъ "бѣлыхъ парней", доступъ въ который Чингъ-Ли Кангъ получилъ просто потому, что пошелъ въ колледжъ - это лишь звено въ цѣпочкѣ... Вы должны показать читателю, что было бы преступно довѣрять нашу страну такимъ людямъ, какъ Чингъ-Ли Кангъ. Они же мракобѣсы! Они ходятъ въ церковь и молятся тамъ Iисусу Христу!"
Дженни сдѣлала презрительную гримаску. "Какая глупость - молиться Богу, котораго нѣтъ!" - со смѣхомъ сказала она.
Незнакомецъ, присѣвшiй тѣмъ временемъ на скамейку напротивъ, вдругъ поднялся и, подойдя, обратился къ Дженни:
"Простите меня, что я позволяю себѣ, не будучи знакомъ... Вы, кажется, говорили, что Iисуса Христа не существовало?"
"Конечно же, не существовало! Его никогда не было!" - нѣсколько опѣшивъ, отвѣтила Дженни.
"Какая прелесть!" воскликнулъ удивленный незнакомецъ. "И вы, профессоръ, того-же мненiя?" - обратился онъ къ Шопену.
"Разумѣется! Такъ называемый Iисусъ Христосъ - это соцiально обусловленный миѳическiй конструктъ бѣлаго супрематизма, несправедливыхъ привилегiй и имперiалистическаго расизма. Въ нашемъ университетѣ это проходятъ на первомъ курсѣ, и я удивляюсь, что вы этого не знаете!"
"Позвольте мнѣ поблагодарить васъ отъ всей души, профессоръ!" Незнакомецъ горячо пожалъ Шопену руку. "Вы сообщили мнѣ цѣннейшiя свѣдѣнiя"...
"Откуда онъ меня знаетъ? Мою фотографiю, должно быть, увидѣлъ на доскѣ въ корридорѣ...", подумалъ профессоръ и вдругъ почувствовалъ приступъ сильнаго страха. |