Музыка:

Meat Loaf "Original Sin"

The Clown Attacks
“Шестой день”, режиссер – Роджер Споттисвуд, в главной роли – Арнольд Шварценеггер.

“В этом фильме зритель увидит потрясающую по напряженности историю с закрученной интригой… вертолеты, клонирование, автоматические машины, собаки с пультом управления, с помощью которого можно менять модели их поведения - это прекрасный сюжет”. © (из интервью со Шварценеггером)

Что же было показано..

Мир недалекого будущего (Будущее... Оно ближе, чем вам кажется), в котором технологии, особенно в сфере потребления достигли невероятных высот. Также на ниве услуг появилось еще одно предложение из ряда тех, от которых невозможно отказаться – клонирование. Клонировать могут, что угодно, кроме конечно же человека, тут в действие вступает “закон Шестого дня”, в который как известно и был сотворен человек. Этим законом довольны далеко не все, в частности его отмены всеми силами добивается глава корпорации-монополиста Роберт Маршалл.
Во всем этом торжестве прогресса живет Адам Гибсон (Шварценеггер), пилот вертолета и ярый ретроград, настороженно относящийся к столь резвому прогрессу мысли (- Я люблю старинные бритвы, они напоминают мне, что я еще жив.). Он, правда, с удовольствием пользуется всеми новинками техники, но наотрез отказывается признавать технологию клонирования, которую радостно используют все его знакомые для того, чтобы продлить жизнь своим домашним питомцам.
На момент начала описываемых в фильме событий у Адама приходится два события – как водится, одно хорошее, другое плохое. Хорошо то, что у Адама сегодня день рождения (первые слова Адама в фильме относятся к тому, что он совсем не чувствует себя старым. Видимо, таким образом Шварценеггер успокаивал всех своих поклонников). Плохо то, что этот же день стал днем смерти для домашнего любимца семьи Гибсонов – песика Оливера. Правда, для других, не столь консервативных людей, как, например, жена Адама, это не является такой уж проблемой - ведь есть центр, где уже через пару часов на руки выдадут точную копию собачонки. Адам, конечно, же против, но как можно расстроить любимую дочку? (- Люди и животные рождаются, живут и умирают. Она должна это понять. – А ей обязательно узнать об этом в твой день рождения?).
Терзаемый такой вот нравственной дилеммой, Гибсон отправляется на работу. Ему предстоит доставить на своем вертолете на горнолыжный курорт Роберта Маршалла, того самого, который глава корпорации по клонированию.
Но у Адама, как было сказано выше, день рождения. Ему хочется поскорее вернуться домой, чтобы задуть свечки на своем праздничном торте. Поэтому Адам идет на хитрость и отправляет вместо себя на задание своего напарника (- Все равно они не знают, кого из нас как зовут). На прогуле рабочего дня нравственное падение Адама в бездну греха не заканчивается, и он все же решается заглянуть в центр клонирования домашних животных.
- Спасите свою душу. Бог не хочет, чтобы вы туда входили! – Тогда зачем он убил мою собаку?
Такие поступки даром не проходят, и вернувшись домой, Адам обнаруживает что свечки на его торте задувает уже кто-то другой, похожий на него как две капли воды. Прежде чем Гибсону удается зайти в дом и разобраться с незваным гостем, его хватают какие-то подозрительные типы. Типы оказываются служащими все той же корпорации по клонированию. Дело в том, что безалаберность Адама имела далеко идущие последствия (об этом, правда, становится ясно где-то в середине фильма, но Вы, читающие эти строки, наверняка “Шестой день” либо уже видели, либо вряд ли будете смотреть). На вертолет с Маршаллом было совершено нападение, и весь экипаж был убит. Чтобы скрыть это происшествие, Маршалл и все, кто с ним летел, в срочном порядке были клонированы. А поскольку считали, что вертолетом управлял на самом деле Адам, то была создана и его копия, которая сейчас и поедает праздничный торт. Самому же Адаму предстоит исчезнуть из мира живых, дабы не мутить воду. (- Ты видел его, а он тебя – нет, теперь ты обречен. Он же будет жить твоей скучной жизнью и умрет в неведении). Адаму удается сбежать (кстати, всю сцену погони за главным героем завершало эффектное падение Шварценеггера в реку с очень большой высоты. Это действо я наблюдаю уже в третий раз подряд в фильмах, где участвует Шварц. До этого такой прыжок он совершал в пересмотренном “Хищнике”, спасаясь от злобного инопланетянина, а также в “Возмещении ущерба”, убегая от колумбийских партизан. Что-то видимо в этом трюке неуловимо манит железного Арни), и он начинает свой крестовый поход против корпорации клонирования с целью разоблачить злодейские планы оной и отвоевать свое место под солнцем у двойника (Он что, курил мои сигары?! Подонок… Надо было все же его пристрелить).

Сам фильм выглядит как длинная дискуссия на тему проблемы клонирования. При этом аргументы в пользу создания клонов произносят откровенные мерзавцы, но выходит у них это на порядок убедительнее, чем у того же Шварценеггера. Потому как словесные дискуссии не являются сильной стороной Арни, и в итоге он все равно переходит в свое излюбленное русло диалога: через слово в зубы, через два - по черепу. И в результате, двухслойная начинка ленты – рассуждения о допустимости присвоения человеком функций Творца и экшн с участием “последнего героя кинобоевика” - оборачивается против самой себя.
Как гласил рекламный слоган одного боевика: “Двойной Ван-Дамм – двойной удар”. Так вот, двойной Шварценеггер это совсем не то же самое, что двойной успех. В данном случае успеха не вышло и в единственном экземпляре. Фильм стал еще одном звеном в цепи неудачных работ железного Арни, следуя за “Концом света” и предваряя “Возмещение ущерба”.


“Когда мы говорим о боевиках, осознаете ли вы тот временной предел, за которым вы начнете испытывать доверие зрителя; вам скоро уже 60, не случится ли так, что аудитория престанет воспринимать вас в качестве героя боевиков?
Шварценеггер: Да, такое возможно. Никогда не знаешь, как долго сможешь оставаться героем боевиков в глазах зрителей, да и вообще актером в первую очередь. Единственный способ узнать – послушать, что говорят зрители. Это как в политике: аудитория подает голос против тебя, и ты уже не у дел. Этот же принцип наблюдается и в актерском мастерстве. Зрители дадут тебе знать, когда ты престаешь быть убедительным, и им больше не хочется на это смотреть. Но пока в отношении моих фильмов еще никто не задал подобного вопроса и не поставил под сомнение уровень исполнительского мастерства в сценах action. Я думаю, причина этого состоит в том, что я делаю эти сцены правдоподобными. Мое исполнение приобретает в убедительности оттого, что оно больше опирается на силу характера и на внутреннюю силу, нежели на физическую мощь. В “Шестом дне” я демонстрирую именно внутреннюю силу, поскольку в этом фильме я не совершаю ничего героического с физической точки зрения”. ©