Даниэль Штайн, переводчик
Дочитал Улицкую. Странное чувство. Читаешь с интересом. Когда закончил, такое ощущение, словно и не читал ничего. То есть нет такого ощущения, словно что-то прочел. Единственный реальный остаток -- наконец появившееся желание съездить в Израиль. До сих пор не было. Почему-то эта страна при всем моем интересе и к иудаизму, и к христианству, и к самому новому Израилю (Не путать с "Новым Израилем") до сих пор была для меня какой-то... пугающей что ли... или даже отталкивающей. Не потому, что там вечная война -- в Москве резиденту нарваться на нож куда вероятнее, чем в Израиле туристу -- на пулю. Даже не знаю, почему мне Израиль казался более чуждым, чем Индия или Китай.

По всему чувствуется, что там какая-то невероятная плотность и теснота во всем -- от воздуха и жилищ до идей и религий. Что там как-то плотно и лихорадочно живут, сутолочно спорят, жарко и потно любят... А я человек северный, отчасти клаустрофоб. Мне надо много неба и воздуха (что странно слышать от москвича).

А теперь вот, после довольно слабого романа Улицкой, почему-то все больше туда тянет. Может, даже больше, чем в Италию, к моим римлянам.

А еще мне кажется, что Улицкая не дотянула до реального прототипа своей книги. Кажется, масштаб этого человека был гораздо крупнее, чем масштаб романа. Так что такое ощущение, что это немного девальвация.