В Вене
прекрасное сочетание немецкого жизнелюбия и имперской космополитичности. Центр города, вобщем, небольшой и построен для того, чтобы наслаждаться жизнью, с огромной плотностью музеев, концертных залов, театров и кафе. Вена тоже, конечно, не будет больше никогда четвертым крупнейшим городом в мире, но и не так далеко от прошлого величия, как Новгород или Брюгге, так что былая великая культура вполне жива.

Культура эта весьма декадентская, поскольку вершин - Климта, Шиле, Вагнера - достигла на закате империи. Жизнь у них была, на самом деле, невеселая, как и у прочих либералов, зажатых между консервативным императорским домом, и набирающими силу партиями нового типа, этническими, коммунистическими и фашисткими.

Как бы то ни было, культура эта вполне жива, не только в музеях и атмосфере города, но и в Хундертвассере. Жива она даже несколько больше, чем я ожидал.

Отель наш располагался рядом с одной из венских достопримечательностех, выставочным залом Secession, где в подвале имеется Климтовский фриз (см фото). Мы все откладывали поход туда и зашли уже в день отлета. К билету на Климта полагались в нагрузку билеты на пару выставок современного искусства в том же здании. На верхнем этаже была обычная для выставок такого рода бессмысленная инсталляция. Потом мы пошли искать фриз.

Спустившись по лабиринты лестниц в подвал, мы обнаружили, что там расположен бар, закрытый из-за дневного времени. За баром была небольшая танцевальная комната с диско освещением, шестом, и несколькими приватными кабинками с бархатными шторами. Такой прагматизм мнея немножко удивил, но я решил, что надо же как-то и им зарабатывать. По стенам были развешаны довольно бесвкусные нюд, типа тех, что рисуют на Арбате или у северной ограды Гайд Парка, которые и были, видимо, второй выставкой. За танцполом последовали еще коридоры, приватные комнаты с матрасиками, пустая трехместная джакузи и сосновая сауна в нише. В самой зале с фризом Бетховен на полу стояли пальмы, отгораживающие пару матрасиков с подушечками и бумажными салфетками, и чучело льва. Если после сауны во мне зародились некоторые сомнения, то тут стало вполне очевидно, что мы находимся в борделе, закрытом по случаю раннего времени.

Фриз был в полном порядке, хотя выглядел не совсем на месте. Сауна и матрасики были настолько нарочиты, что я стал подозревать инсталляцию. В отеле я быстро выяснил, что бордель таки является art-statement, а обстановка так натуралистична потому что таки используется по назначению по вечерам. Как утверждается, комната с фризом на ночь запирается, хотя не удивлюсь, что для особо ценных клиентов ее потихоньку и отпирают. Инсталляция эта, изрядно нас шокировавшая, вобщем, вполне соответствовала изначальной скандальности климтововского фриза, так что идею ее я вполне понимаю. Как австрийцы переосмысляют свое национальное достояние это их дело, но, на мой взгляд, это, все же, не искусство, хотя отрицать изящество practical joke, сводившей меня вместе с женой за 17 евро в бордель, я не могу.