Аспекты третьего порядка симулякров: ДНК, тестирование и дигитализм
«Уже не осталось вопросов, на которые не было бы ответов».
«…тесты, референдум, СМИ являются феноменами, уже не принадлежащими измерению репрезентации, но лишь уровню симуляции. Они уже не обладают осязаемым референтом, но лишь моделью».
В разработке концепта «третьего порядка» Бодрийяр прибегает ко многим сциентистским категориям, что является характерной особенностью его поздних работ. Его ведущие лексемы приобретают все более наукообразное качество. Особенно значимым оказывается термин «ДНК», ведь он, по мнению Бодрийяра, отражает предельные аспекты кодирования в постсовременной цивилизации, воплощает ультимативные пределы «кода». Капиталистическое производство из второго порядка сделало возможными эквивалентность, или кодирование, в плоскости экономических отношений, но код ДНК вписан в наши тела, «зашит» в наши клети, и поэтому он – неизбежен, фатален, детерминистичен. «Картография» ДНК определяет то, кем мы являемся, это – карта, предшествующая территории. Человеческая судьба, или житейский рок, не столь значимы ныне, ведь генетический код написал жизненную программу каждого отдельного человека заранее. Бодрийяр постулирует своеобразную гуманитаристскую догму: ДНК, подобно Капиталу, является метафизическим принципом, и над ним следует теоретизировать как над культурной формацией, а не научным фактом, или естественным феноменом, явлением Природы. «ДНК» для Бодрийяра является финалистским понятием, ультимативной категорией, «гомогенной субстанцией», либо «принципом всеобщей эквивалентности». «ДНК» суть законченный абстрактный критерий среди множества различий и дифференциаций: это – предельная единица, положившая границы множеству; это – единственное универсальное клише, посредством которого вся жизнь может быть выведена, изучена, измерена и сравнена.







Третий порядок конструирует «усовершенствованную» ступень контроля инструментами «предсказания, симуляции, программированного ожидания и индетерминированной мутации». Игнорируя «реальное» или референцию, любое действительное противоречие, парадокс или напряженность в социальном порядке эффективно затеняются, обеляются, становятся недействительными. Хотя Бодрийяр и не постулирует функционирование общественного строя, свободного от недовольства, насилия и ненависти. Классовая борьба до сих пор исторически интенсивна и социально насыщенна, но проявляется она более на семиотической плоскости (уровне политического Означающего), часто взрываясь парадоксальными недиалектическими (следовательно, немарксистскими) или постидеологическими зарядами. Эпоха, дифференцированная идеологической оппозицией, бинарной диалектикой буржуазии и пролетариата, быстро отступает. Эмпирическая действительность, конечно же, еще обнаруживает «свидетельство» существования классовых бинарных конфликтов, что отнюдь не лишает законной силы и не фальсифицирует теорию Бодрийяра, так как французский мыслитель постулирует текущее бытие второго порядка и его принципиальную неуничтожимость. Однако энергия второго порядка распыляется, разжижается по поверхности, поскольку сама социальная система пытается осуществлять себя через новый принцип «всеобщей эквивалентности». Знаки свободы и равенства распространены повсюду, и, тем самым, они предотвращают недовольство, артикулированное с помощью диалектических и прогрессистских форм, так как самое мимолетное ощущение классового унижения или повсеместный опыт эксплуатации немедленно кодируются в форму Означающего, принимают облик знаков потребления и желаний потребительской системы. Структурный закон ценности предъявляет возможность неограниченной воспроизводимости знаков, основываясь на существующей ранее модели.
Вторая фундаментальная парадигма симулякров третьего порядка – дигитальность. Переход от аналоговых к цифровым технологиям аккуратно соответствует фазовому развитию в концептуальной схеме Бодрийяра. Аналоговые технологии, произошедшие от греческого слова «аналогон» (в значении «соразмерный», «пропорциональный»), вошли в обиход в давние времена. «Аналог» коррелирует величину изменений в предмете с пропорциональными изменениями в среде. Барометры и термометры – это традиционные примеры: в последнем температура измеряется посредством использования в градуированной трубке ртути или спирта, расширяющихся и сужающихся соотносительно повышению и падению температуры.





Аналоговые технологии, таким образом, основаны на принципах подобия, пропорция и сходства. Цифровые технологии на контрасте действуют через кодированные различия, а не через пропорцию или подобие. Информация транслируется на двоичный код и должна быть также декодирована, прежде чем она сможет быть расшифрована людьми: представленный код – фундаментально обезличенный, бесчеловечный, анонимный. По Бодрийяру бинарные дигитальные коды покрывают (отражают) все стороны социальной действительности: коммуникацию, труд, образование, но и также наиболее интимные, как секс и игра. Дигитальность «неотступно преследует все сообщения и знаки нашего социума», потому что в фазе знаковой ценности все социальные акты могут быть смоделированы посредством трансляции кодов. Особенно важна для Бодрийяра двойственная форма теста: вопрос/ответ или стимул/реакция. «Тест – это повсеместная и фундаментальная социальная форма контроля, которая осуществляется через безграничное деление практик и реакций… короткие циклы значений и смыслов становятся еще короче в циклах вопрос/ответ... господствует общая нейтрализация означаемых посредством кода… тесты и референдумы... совершенные формы симуляции: вопрос индуцирует ответ, последний детерминируется заранее».





Тестирование двигается в двух направлениях. Медийные объекты и информация оказываются продуктом тонкой селекции: «они уже протестировала «реальность» и задали те вопросы, на которые необходимо дать соответствующие ответы». «Действительность» оказывается продуктом репрезентаций второго порядка и состоит из бинарных оппозиций, в дальнейшем все менее устойчивых, эквивалентных оппозиций, - непостоянных, амбивалентных, размытых. Во-вторых, Бодрийяр утверждает, что «протестированная «реальность» тестирует нас». В итоге тестирования мы дешифруем значения и смыслы в терминах простейшего бинарного кода. Сам же код как таковой является метапринципом и не может быть декодирован, потому что именно он устанавливает фундаментальные категории для возможной расшифровки.
Самым распространенным вариантом тестирования является соцопрос («опрос общественного мнения»). Опросы общественного мнения оказываются вне антитезы «реального» и «нереального», они бытийствуют за пределами бинарной оппозиции и по сути являются гиперреальными. К примеру, гиперреальным называется государство, функционирующая «вне» диалектики (не в смысле генезиса посредством диалектики, но если диалектика и ее отличительные двойные оппозиции разрушаются и интегрируются). В опросах смыслообразование, если о нем вообще можно говорить, присутствует в начале самой процедуры; смысл содержится в вопросе. Вопрос – это ультиматум, потому что Вы, как ожидают, примете термины из вопроса; и, действительно, Вы должны принять уже готовые ответы (вариации заключаются в убогом предзаданном выборе), которые прореагируют за Вас и укажут Вам, что говорить. Вы, конечно, свободны ответить «нет» или «категорически не согласен», но при этом Вы принимаете форму теста, и репрезентируете себя посредством выбора из двух компонентов заявленного бинаризма. Получается, что любое инакомыслие или критический анализ прагматично расстраиваются в силу искусственных вопросов/ответов, и они не в состоянии бросить вызов самой форме теста; либо Вы отказывайтесь вообще отвечать и Вы устранены из сферы опрашивания, либо Ваши критические замечания поглощены нейтрализующими категориями теста, подобно графе «не знаю», «воздерживаюсь от ответа». Опросы общественного мнения не осуществляют репрезентации социальной действительности, не отражают текущих суждений и смыслов, но симулируют их: они подменяют голоса живущих компонентами знаковой действительности, симулируя то, что никогда и нигде не существовало. Публичные опросы являются одновременно и средством сообщения, и самим сообщением (его содержанием). Формула Маклюэна «medium is message» представляется Бодрийяру весьма уместной. Социологические опросы как раз и занимаются постоянным утверждением средства сообщения как сообщения. Бодрийяр считает: «средство и сообщение могут только быть отделены во втором порядке».



Неопределенность и имплозия затрагивают все сферы, согласно Бодрийяру, и особенно те институты, которые являются центральными для симулякров второго порядка (история, экономика, наука, культура, политика), и его концепт «действительности». Бодрийяр настаивает на том факте, что «политическая область утрачивает свою специфичность в тот момент, когда она вовлекается медийную игру голосований и демократически выборов». Двухпартийные системы, доминирующие над партийной политикой в самых демократических странах, отражают двоичный код: так политика «умирает от гиперрегулированной игра ее двойственных оппозиций... «дуополия» заканчивается безусловной формой монополии». Структурный закон дает возможность регулировать игру бинарных оппозиций, симулировать политический выбор и социальное различие: одна или другая политические партии, гомосексуалы или «натуралы», государство или рынок, публичное или приватное, бюджет или роскошь. Один полюс подвергает сомнению другой, и наоборот, происходит ответная критика, - эти процедуры завершаются на следующем уровне содержания. Хотя форма бинарных оппозиций замкнута и размещена вне свободной игры знаков и симуляций: «закрытые системы, функционирующие в головокружении удвоения».

Фундаментальные перемены в природе знака и его репрезентативной способности детерминируют изменения от второго порядка «реальности» к третьему порядку «гиперреальности». Принципы симулякров второго порядка – эквивалентность и рыночный капитал – обладали контролирующей и управленческой мощью. Однако эти силы были склонны к социальным конфликтам и классовым противоречиям. К тому же они были предельно уязвимы для марксистского критического анализа. Как индустриальные модели предшествовали серийной «реальности», так и принципы второго порядка провоцировали конфликты, противоречия, конкуренцию, соревновательность. «Реальное» второго порядка отражало ту картину, где «действительные» (существующие) модели обеспечивали эквивалентное воспроизводство, индустриальную репродуктивность, но вот «гиперреальное» третьего порядка обусловливают воспроизводимость «всего и вся» через фантазматические скопления: абстрактные модели и знаковые структуры.