Она села и обняла его. Потянула вниз, чтобы он лег рядом. И долго они лежали. В темноте, без сна. Немота и Опустелость. Не старые. Не молодые. В жизнесмертном возрасте.
Они были чужаки, встретившиеся случайно. Они знали друг друга еще до начала Жизни.
О том, что случилось дальше, очень мало внятного можно сказать. И ровно ничего, что (согласно понятиям Маммачи) отделило бы Секс от Любви. Потребности от Чувств.
Только то, пожалуй, что никакой Зритель не глядел сквозь глаза Рахели. Ни в окно на морские волны. Ни на плывущую по реке лодку. Ни на идущего сквозь туман прохожего в шляпе.
Только то, пожалуй, что чуточку холодно было. Чуточку влажно. Но очень тихо. В Воздухе.
Что сказать еще?
Что были слезы. Что Немота и Опустелость вложились одна в другую, как две ложки в одной коробочке. Что были шумные вздохи у впадины милого горла.
Что на твердом, медового цвета плече остался полукруг от зубов. Что долго после того, как все было кончено, они не отпускали друг друга. Что не радость они делили в ту ночь, а жесточайшее горе.
Что вновь были нарушены Законы Любви. Законы, определяющие, кого следует любить. И как. И насколько сильно.