Плюрализм будет всегда казаться неудовлетворительным тем,
кто привык думать последовательно (принципиально).
Плюрализм представляет собой весьма разумный компромисс,
устраняющий трудности монизма
и в тоже время допускающий определённый порядок.
                  Вернер Гейзенберг, «Физика и философия»

И каждое пространство, которое человек видит,
Пребывая на своей крыше или в саду, или
На холме двадцати локтей высоты, это
Пространство – его вселенная.
И если человек переселяется, его
Небо переселяется вместе с ним.
                           Уильям Блейк

    Читая серию постов уважаемого mikeura о Максе Шелере, подумал я вот о чём. Если мы признаем дистантность Наблюдателя-Субъекта к миру (каковой мир, собственно, и появляется тотально-дискретно-катастрофически в результате осуществления такого «отпрыгивания» человека-Субъекта от… мира), то о-предмечивание всего и вся, в том числе и содержания собственного сознания в самосознании, в самом деле будет закономерным итогом такого скачка. Но мне представляется, что следующим логическим шагом следует признание нигилизма пунктом назначения всей этой линии мысли. Человек «есть» Ничто мира. Человек ничтожит сущее (в том числе самого себя), поэтому он Человек. Человек – это сознательный самоубийца. В такое видение вполне укладывается учение Хайдеггера о нигилистическом Поставе, как судьбе западного человечества. Типа прыгали, прыгали и допрыгались до шрекена с ангстом. Вобщемта после криптохайдеггерианского гегельянства Кожева тут трудно что-то ещё добавить. Кожев давно уже тщательно оттоптал всю эту поляну нигилизма.

    Но это всё, можно сказать, философский трюизм. Мне тут вот что интересно. Скажем так, генезис – становление Субъекта. Несмотря на то, что теория «двухпалатного ума» Джулиана Джейнса маргинальна в современной академической антропологии, всё же она может дать некоторую пищу для размышления. И, прежде всего, интересна нетривиальная, на мой взгляд, идея о том, что эволюция человеческого мозга не закончилась и длится по сию пору;  движется в сторону присвоения человеком собственных галлюцинаций. Недаром многие современные психоаналитики фиксируют смещение общественной симптоматики от невроза к психозу. Во всяком случае, можно говорить пусть не об эволюции биологического субстрата мозга, а об усложнении структурной композиции связей в мозгу. И прежде всего, увеличение степеней единства и дифференциации. Но единства чего? Жаль, я не нейробиолог, и не могу высказаться точней. Но попробую как-то наметить это «в порядке бреда».

    Почему вообще есть единство Субъекта? На эту тему написан Эверест книг. Но спекуляции о Единственном и его собственности интересуют меня не сами по себе, а в контексте прояснения возможности Встречи. Я давно уже подозреваю, что единство есть производное от одиночества. Единое – проекция на мир одиночества дистантного к миру Субъекта. Диалогическая Встреча возможна только в онтологии двайты: Я не есть То. И, по-видимому, сегрегационный индивидуализм есть какая-то превращенная форма такого диалогизма. Если угодно, место драматической встречи еврейства и эллинства: мессианской историчности и гностического События.

    И повторяю – можно допустить мысль, что вся эта субъектная штука вызревает постепенно в истории. Мы не знаем, как были устроены мозги палеолитического или античного человека, хотя имеем возможность наблюдать современные нам архаичные общества. Хотя, конечно, с этической точки зрения сегрегация неприемлема. Опыты над людьми противоречат научной этике. А то ведь как было б замечательно – поймать какого-нибудь недочеловека гутника, воткнуть болезному в башку электроды и декламировать ему Штирнера в целях исследования церебрального баттхёрта. Так сказать, сдать в поликлинику на опыты. Но нельзя.

    Однако, феерически смешная ирония истории состоит в том, что сам принцип Порядка, столь любезный сердцам консерваторов-охранителей, есть производное от эволюции и планетарного триумфа нигилиста-индивида (неделимого).