Статья философа С.П. Поцелуева DOUBLE BINDs, ИЛИ ДВОЙНЫЕ ЛОВУШКИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ http://www.politstudies.ru/fulltext/2008/1/2.pdf
(отрывок)  double bind в современных управленческих дискурсах, в том числе современном производственном менеджменте. .
СЕМЕЙНАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК МОДЕЛЬ МЕЗОПОЛИТИЧЕСКИХ
ДВОЙНЫХ ЛОВУШЕК
Как было отмечено выше, мезоуровень двойных ловушек политической
коммуникации относится к взаимоотношению между лицами и института-
ми, представляющими коллективные интересы. И если понимать полити-
ку в духе Платона и Аристотеля, тогда к ней следует относить и процесс
социализации ребенка в семье. Во всяком случае, связь “родители–дети”
является специальным случаем властного (политического в широком смы-
сле) отношения. Соответственно, взаимоотношения ребенка со своей
семьей (как социальным институтом) небезынтересны для нашей темы,
поскольку они дают одну из первичных моделей двойных ловушек мезопо-
литической коммуникации.
В известной мере эта идея реализуется в книге американского исследо-
вателя Ш.Шохема “Общество и абсурд” (1974). Шохем проводит различие
между двойными ловушками типа А и типа Б, которым соответствуют типы
А и Б конфликтов семейной социализации [Shoham 1974: 154-155].

Суть
конфликта типа А состоит в разобщении между двумя источниками переда-
чи социальной нормы, при преобладании какого-то одного из этих источ-
ников. К примеру, когда мы имеем конфликт между этическими нормами,
транслируемыми на словах, и негласными максимами реального поведе-
ния, прямо противоречащими вербально выраженной этике. В отличие от
конфликтов типа А, конфликты типа Б связаны со взаимоисключающими
передачами норм, исходящих из одного и того же источника. Соответ-
ственно, двойное связывание (если продолжить вышеприведенный при-
мер) выглядело бы здесь как ситуация, когда авторитетный взрослый под-
крепляет определенное поведение ребенка, и тут же отзывает это подкре-
пление; когда он поощряет какой-то поступок ребенка и вскоре за этот же
поступок его наказывает.
Подход Шохема использует теорию double bind главным образом как
средство диагностики коммуникативных аномалий внутри семьи с выхо-
дом на макросоциальный уровень (в частности, к пониманию истоков пре-
ступности как социального явления). Но тип семейной коммуникации в
некоторой степени оказывается моделью и для политической коммуника-
ции вне семьи. К примеру, пенсионеры (или другие “бюджетники”) могут
получать от властей взаимоисключающие послания, причем эта ситуация
оказывается очень похожей на зависимость детей от родителей, если в стра-
не господствует авторитарно-патерналистский режим. В этом случае
“добрый” президент может, например, отсылать сигналы в духе социально
ориентированной политики, а “злое” правительство или его министры –
в духе либерально-монетаристской экономии на социальных программах.
Массу примеров мезополитических двойных ловушек дает современный
производственный менеджмент. Испанские социологи К.Родригес и
Д.Перес ставят вопрос о роли double bind в генезисе квазипсихотической
коммуникации в современных фирмах и организациях [Rodrнguez, Pйrez
2005]. С переходом от тейлоризма к экономике, ориентированной на сер-
вис, а также в связи с обострением конкурентной борьбы на глобальных
рынках, возникла необходимость замены иерархического принципа упра-
вления и жесткой регламентации при “единственно правильном” решении
на квазисемейный стиль производственных отношений. Последний делает
ставку на инициативу, альтернативность, ценностную интеграцию и вну-
тренний контроль по принципу “не босс над нами, но нравственный закон
внутри нас”. Теперь востребованы не рабочие-солдаты, но “члены коман-
ды” как сопереживающие за бизнес единомышленники, способные сами
создавать правила. Но именно такие правила, которые ведут к реализации
планов и целей, заданных высшим руководством компании. Таким обра-
зом, у работника есть “свобода”: думать и делать все что угодно, чтобы реа
лизовать эти цели. Своеобразие такой свободы состоит в том, что она имеет
место, когда продиктованы ее условия, но если свободе диктуются усло-
вия, она становится парадоксом. Этот парадокс и есть основа double bind в
современных управленческих дискурсах.
К.Родригес и Д.Перес склонны трактовать двойные ловушки как совре-
менный способ усиления власти над работником по сравнению с эпохой
тейлоризма и массовых профсоюзов. При этом четкое различие своих и кор-
поративных интересов сменяется у современного работника их квазишизо-
френическим двоением: с одной стороны, сотруднику компании постоянно
внушается тождество этих интересов; с другой стороны, сохраняется их
фактическое различие. И если работник сохраняет сознание их различия, он
явно или неявно наказывается за дефицит “командного духа”; если же он
формирует у себя сознание их тождества, он сам себя наказывает, само-
отверженно увеличивая прибыль компании в ущерб собственным интересам.
Заметим также, что когда властные отношения на предприятии маски-
руются командным (семейным) духом, тогда даже организованный протест
работников против менеджеров и владельцев квалифицируется в терминах
анормальности: как (моральное) преступление или сумасшествие. Леги-
тимные (право на забастовку) нарушители распорядка и дисциплины сме-
няются “безумцами” и “негодяями”. Это уже близко подходит к ситуации
двойного связывания, возникающей в условиях семейной коммуникации.
Поэтому Родригес и Перес не без основания утверждают, что double bind в
семейной среде дает ключ к пониманию аналогичных ситуаций в совре-
менных фирмах и организациях. И если понимать шизофрению как комму-
никативный (а не как медицинский) феномен, тогда можно вслед за авто-
рами говорить об “организационной шизофрении”, т.е. о новых управлен-
ческих дискурсах как примере “психотической коммуникации” [Rodrнguez,
Pйrez 2005].
Модель мезополитических двойных ловушек на уровне современных
фирм и организаций является не только своеобразным аналогом семейной
коммуникации, но одновременно выступает прообразом макрополитиче-
ских случаев double bind.