Можно начать с оправдания за легкость мысли в столь серьезной сфере как философия, но зачем оправдываться, скорее это можно назвать предуведомлением: сравнение, представленное ниже, достаточно поверхностно и нетребовательно к каким-либо широким обобщениям и выводам.

Вообще приведенное ниже сравнение можно считать затейливым пустячком, но этот пустячок застрял в моем сознании и лучше написать о нем - выплеснуть наружу, чтобы очистить актуальную память от ненужных предметов.

Предуведомление это необходимо, потому, что появляется имя Ленина.
Дело здесь не в отношении к Ульянову-Ленину, которого противоречивый дух постсоветской России не хочет выносить из мавзолея с одной стороны, и сильно принижает его достоинства в отместку за плохо построенный социализм с другой стороны, совсем нет – хотя излишне пристальный пытливый взгляд может усмотреть какую-то апологию Ленина – но это будет не правда. Нет попытки возносить философские таланты Ленина сравнивая его с Гуссерлем.

Но стоит признать, что Ленин был человек неординарный, талантливый и если бы посвятил свою жизнь, - до чего безобразный речевой оборот "посвятил свою жизнь", но воспользуемся им,  - если бы посвятил свою жизнь философии, то наверное мы бы сейчас имели еще одного философского классика, но это другая тема.

Можно вспомнить еще вездесущего Жижека и его "13 опытов о Ленине", но ведь разговор не об этом.

Речь идет о познавательных действиях, познавательных методиках, которые удивительным образом перекликаются друг с другом.
То есть, перед нами ситуация когда обнаруживается нечто общее  между описанием "работы" синтезирующего сознания у Гуссерля и брошенной мимоходом, в задоре или зазоре  политической дискуссии  философской интуиции Ульянова-Ленина о "настоящей диалектике" и способах познания "стакана".

Понятно, что мельком брошенное замечание Ленина не идет ни в какое сравнение с широкими подробными исследованиями Гуссерля, которые произвели своего рода переворот в философии, психологии, социологии, во многом предопределив атмосферу поиска познавательных стратегий в 20 веке.

Отрывок из работы Гуссерля, в котором появляется игральная кость – есть лишь фрагмент в детальном и скрупулезном изучении сознания на пути к трансцендентальному Эго. Игральная кость на этом тяжелом и сложном пути - лишь хорошо подобранный пример для демонстрации способности сознания синтезировать являющуюся предметность во времени и пространстве.

К тому же Ленин часто выглядит как наивный материалист (хотя и не всегда), а Гуссерль – утонченный идеалист, балансирующий на грани солипсизма.
Разные люди, разные цели, разная социальная среда – только время одно, но кто у нас считается со временем, когда разговор заходит о людях и событиях?
Время у нас не любят, время боятся и презирают – стараются убить время в широких обобщениях и тому подобном, но это к теме данного поста не относится.

И "настоящую диалектику" я не зря поставил в кавычки, ибо это замечание Ленина к диалектике привязать весьма трудно, как бы ни старались мастера от советской философии в период диалектического материализма.

Впрочем, прочитайте сами – вот перед вами два отрывка:

• один из статьи Ленина "Еще раз о профсоюзах",
• другой из знаменитой работы Гуссерля "Картезианские размышления".

Читаем Ленина:

"Стакан есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства или качества или стороны, а бесконечное количество других свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и "опосредствований" со всем остальным миром. Стакан есть тяжелый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность, как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независимо от того, годен ли он для питья, сделан ли он из стекла, является ли его форма цилиндрической или не совсем, и так далее и тому подобное. Далее. Если мне нужен стакан сейчас, как инструмент для питья, то мне совершенно не важно знать, вполне ли цилиндрическая его форма и действительно ли он сделан из стекла, но зато важно, чтобы в дне не было трещины, чтобы нельзя было поранить себе губы, употребляя этот стакан и т. п. Если же мне нужен стакан не для питья, а для такого употребления, для которого годен всякий стеклянный цилиндр, тогда для меня годится и стакан с трещиной в дне или даже вовсе без дна и т. д. Логика формальная, которой ограничиваются в школах... берет наиболее формальные определения и ограничивается этим. Логика диалектическая требует того. чтобы мы шли дальше. Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и "опосредования". Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения. Это во-1-х. Во 2-х, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, "самодвижении", изменении. По отношению к стакану это не сразу ясно, но и стакан не остается неизменным, а в особенности меняется назначение стакана, употребление его, связь его с окружающим миром. В 3-х, вся человеческая практика должна войти в полное "определение" предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В 4-х, диалектическая логика учит, что "абстрактной инстины нет, истина всегда конкретна", как любил говорить вслед за Гегелем, покойный Плеханов"

А вот Гуссерль о синтезирующих свойствах сознания в "Картезианских размышлениях":

"Если я, к примеру, выбираю в качестве темы описания восприятие этой игральной кости, то в чистой рефлексии я вижу, что эта кость как предметное единство непрерывно дана в сложном и изменчивом многообразии способов явления, которые определенным образом принадлежат этому восприятию. Последние в своем протекании не представляют собой лишь бессвязную последовательность переживаний. Они протекают, скорее, в единстве некого синтеза, благодаря которому нечто тождественное осознается в них как являющееся. Одна и та же игральная кость является то вблизи, то вдали, в модусах «тут» и «там», меняющихся по отношению к хотя и не принимаемому во внимание, но постоянно осознаваемому при этом абсолютному «здесь» (которое соотнесено с моим собственным, также выступающим в явлении телом). Однако, каждый удерживаемый в одном из таких модусов способ явления, — например, кость,   находящаяся  здесь, в ближней сфере, — сам, в свою очередь, оказывается синтетическим единством многообразия тех способов явления, которые принадлежат этому модусу. А именно, в явлении одной и той же находящейся вблизи вещи выступает то одна, то другая ее сторона, меняются визуальные  перспективы,  а также,  — что  можно наблюдать  при  соответствующей  направленности внимания, — тактильные,  акустические  и прочие способы явления.  Если  мы,  далее,  рассмотрим  в отдельности какой-либо отличительный признак этой игральной кости, обнаруживаемый в ее восприятии, например форму или расцветку кости, одну из ее граней саму по себе или квадратную форму той грани, ее цвет сам по себе и т. п., — то повторится то же самое. Соответствующий признак мы всегда находим как единство текущих многообразий. При прямом рассмотрении мы имеем будто бы одну неизменную форму или цвет, в рефлективной же установке — свойственные им способы явления, непрерывно следующие друг за другом при изменении ориентации, перспективы и т. д.  При  этом каждый из таких способов сам по себе, например сами по себе форма или цвет, скрытые тенью, есть представление этой формы, этого цвета и т. д. Таким образом, то или иное cogito осознает свое cogtatum не в лишенной различий пустоте, а в структуре подлежащих описанию многообразий, которой обладает вполне определенное ноэмато-ноэтическое строение, существенным образом принадлежащее именно этому тождественному себе cogitatum".

[Гуссерль _ Картезианские размышления]


В исследовании Гуссерля есть еще упоминания игральной кости, но в данном случае этого достаточно.

Но мучает вопрос: почему в одном случае "стакан", а в другом - "игральная кость".

Ассоциации по этому поводу могут быть самые разные.

Игральная кость - картезианские размышления - Декарт - 17 век - трактир на шумном перекрестке - грязный стол, только слегка очищенный от жирной пищи и едких соусов - азартные игроки - глухой перестук костей на деревянной доске - жадные взгляды полные ожидания - вскрики, радость или печаль, проклятия и смех - размышления о случайном и закономерном - математическая рефлексия - формула Бернулли и зарождение теории вероятности.
Как-то так, если коротко.

А стакан воды?
Ленин подхватил пример Бухарина, а у Бухарина почему выплыл именно "стакан воды"?
Потому, что стоял перед ним на трибуне, когда тот говорил?
Или бессознательно вывернулось что-то связанное с "теорией стакана воды" и сексуальной раскрепощенностью?
Кто знает, кто знает.